Глава 14

Ужин за столом проходит в молчании.

Ирэн кидает на меня опасливые взгляды, словно чувствует мое негодование из-за своей скрытности. Эйва озабочена своими проблемами, связанными с сестрой Миролюбой, которая что-то выговаривала ей перед ужином. В последнее время приходам сестры не радуется. Да и меня она начинает утомлять, ведь все ее разговоры о местных сплетнях и жалобах на тяжелую жизнь.

Илья изучает домочадцев, пытаясь будто проникнуть нам в головы. И только Любава лежит в люльке и гремит деревянной погремушкой, которую ей смастерил Илья.

— Какие у вас на завтра планы? Проверили кладбища? — спрашиваю я, когда Ирэн съедает тарелку супа и отпрашивается поиграть в комнате.

— Проверили, — кивает Илья, и я накладываю ему добавки. — Завтра будем в деревне, проведем тщательную проверку жителей.

— Жителей?

Я чуть было не роняю чайник от неожиданности, но быстро беру себя в руки и наливаю всем чай в бокалы. Сердце начинает барабанить по грудной клетке, и я долго накладываю сладости в тарелку, чтобы отсрочить момент, когда придется сесть и столкнуться взглядом с мужчиной.

Не оставляет беспокойство, что он прекрасно осведомлен, что я скрываю нечто большее, чем прошлое нелюбимой и изгнанной жены. Поставив поднос на стол, я кидаю взгляд на Эйву и вижу, что она переживает не меньше моего. Вот только она боится совсем не того, чего опасаюсь я.

— Разглашать подробности проверки я не имею права, так что будет лучше, если мы закроем эту тему. На время, — добавляет в конце Илья, и хоть голос его звучит спокойно, но при этом твердо, не предполагая споров с нашей стороны.

Меня, как и Эйву, гложет любопытство, но мы обе молчим, опасаясь привлечь к себе его внимание. Мы и без того на волоске и под подозрением, ведь мы единственные новенькие в Кукуево за последние десять лет. Если они вдруг что-то найдут, что смогут связать с темной магией, мы первые попадем под подозрение.

Вот только столичной проверки Эйва как раз и не боится, поскольку уверена в том, что они во всем разберутся. Она переживает о реакции односельчан, которые не станут долго разбираться и могут схватиться за вилы и погнать нас из дому, реши они, что мы доставляем проблемы.

— Мне нужно закончить сборку трав, так что если вы не против, я пойду к себе. И Любавушку прихвачу, а то она уже засыпает.

Эйва споро забирает люльку и оставляет нас с Ильей наедине. При выходе из кухни смотрит на меня долго, будто о чем-то предупреждает, но я не понимаю ее посыл.

— Как насчет прогулки после ужина? — предлагает вдруг Илья, и я кашляю, поперхнувшись булочкой.

— Прогулки? Вы хотите экскурсию по окрестностям?

— Экскурсию?

Когда Илья удивляется, я чертыхаюсь и прикусываю губу. Такого слова здесь не существует. И как теперь выкручиваться?

— Осмотр окрестностей, я оговорилась. Не выспалась с утра, вот и путаю слова весь день. Вы ведь знаете, что мы тут недавно, так что мне и самой не помешала бы помощь.

— Что ж, значит, поможем друг другу.

Он наклоняет голову и изучает меня, но при этом взгляд не похож на прошлый. В нем таится что-то иное. То, что я не могу считать. Истинное его лицо, которое он позволяет мне ненадолго увидеть. Словно завлекает, пытаясь заинтересовать. Я смотрю в его глаза и не могу отвести взгляда, чувствуя, как пересыхает в горле.

В этот момент кто-то стучит в дверь.

— Я открою, — говорю я поспешно и вскакиваю, чувствуя витающую в воздухе неловкость.

Подойдя к двери, я подмечаю, что здесь не предусмотрены глазки, так что приходится открывать, ориентируясь на голос по ту сторону или вслепую. Небезопасно, но с тех пор, как у нас поселился Илья, страх во мне практически исчез. Когда в доме есть мужчина, способный защитить, мало чего боишься. И это пугает, ведь когда он уедет домой, придется снова привыкать к тому, что мы, женщины, должны будем соблюдать правила безопасности, чтобы не стать легкой добычей для разбойников или пьяниц.

На пороге оказывается незнакомая девушка.

Судя по одежде и взгляду, явно не местная.

Длинные светлые волосы собраны в две тугие косы, перекинутые на грудь.

Длинное персиковое платье подчеркивает стройную, но пышную в нужных местах фигуру.

Пухлые губы приоткрыты, а во взгляде, до этого пустому, появляется недоумение, перерастающее в недовольство при виде меня.

— Это разве не дом Ильи Моравина?

— Ильи? Да, он живет у нас.

— У вас? — удивляется девушка и смотрит на меня уже совершенно другим взглядом. Оценивающим. Мое потрепанное застиранное с чужого плеча серое платье до пола не производит на нее должного впечатления, и она дергает губой, словно успокаивает себя. А когда взгляд поднимается вверх до лица, в ее глазах воцаряется спокойствие, но я вижу и легкое чувство брезгливости, которое она не может скрыть. Даже делает шаг назад и почесывает ладонь, словно боится, что мой внешний вид — это заразный недуг.

— А вы кто? Вас тоже прислали с проверкой из столицы?

Я стараюсь не показывать, что мне неприятна ее реакция, и не шевелю пальцами, хотя они так и покалывают от желания коснуться лица, чтобы убедиться, что всё так, как и было час назад в отражении зеркала.

— Я кто? Я невеста Ильи.

Раздается хруст. Это что-то внутри меня лопается с треском.

Несмотря на мою уверенность, что я не могу нравиться мужчине, всё равно испытываю разочарование, что тот, кто проявил ко мне доброту, давно и прочно занят другой девушкой. С которой мне даже с прошлой внешностью до проклятия не тягаться.

***

Разговоры у Ильи с его невестой явно проходят на повышенных тонах, но несмотря на это, мне ничего, кроме едва различимых слов, не слышно. Словно они огорожены от меня не стеной, а целой бетонной плитой.

Как только я впустила девушку в дом, оставила их наедине и ушла к детям. Прошло уже полчаса, но голоса всё никак не утихают, а недовольство незваной гостьи лишь набирает обороты.

Эйва качает в люльке проснувшуюся и сонно моргающую Любаву, а я неспешно расчесываю Ирэн по волосам. Они у нее длинные и пышные, так что плести ей косы — одно удовольствие.

— Доченька, а во что вы играли с подружкой в лесу?

Отгородившись от мыслей об Илье и его невесте, я вдруг вспоминаю, что меня беспокоило весь вечер.

Я не хочу давить но ребенка и пытаюсь разузнать всё спокойно и непринужденно, но Ирэн не спешит делиться подробностями. Пожимает плечами и выдает мало деталей, практически не упоминая новую подругу. Я же всё сильнее переживаю, особенно когда замечаю настороженный взгляд Эйвы.

— Ирэн, голубка, погляди за сестричкой, а мы с мамой на чердак за одеялом сходим.

Эйва с кряхтением встает и кивает мне на выход, и я нехотя оставляю старшую дочь с младшей.

— Думаешь, гостья останется ночевать у нас? — спрашиваю я у домовушки, когда мы оставляем детей одних и идем к лестнице в задней части дома.

— В воду не гляди, останется. Настырная, каких поискать. Вон, какой концерт закатила, ни на минуту не умолкает. Причитает, что дорогая долгая, ей бы отдохнуть да с богатырем в одной постели.

Эйва фыркает, демонстрируя свое отношение к девушке, а я касаюсь рукой ее плеча, останавливая прямо у подножия выдвижной лестницы.

— Эйва, ты слышишь их разговор?

— А ты нет?

Она вдруг чему-то улыбается, а затем кивает.

— Я домовая, на меня не действует никакая магия, которую применяют в доме.

— Почему?

— Это ведь моя вотчина. Это тоже самое, что запретить мне дышать. Словами можно, делом нет.

Она больше ничего не произносит, споро забирается на чердак, но я и сама додумываю логическую цепочку. Выходит, что либо Илья, либо его невеста Алена поставили какой-то магический заслон, чтобы их никто не мог подслушать. И что-то мне подсказывает, что это желание самого Ильи. Алена же наверняка любит эпатаж и чужое внимание к себе любимой.

Я поднимаюсь следом за Эйвой и помогаю ей копаться в сундуках в поисках постельного белья и одеял.

— Они пыльные и сырые, — подмечаю я, встряхивая старые простыни.

— Незваному гостю грех жаловаться и капризничать. Не мы ее звали, не нам и привечать по-императорски.

Эйва дергает губой, явно недолюбливая столичную фифу, а я не спорю, так как желания выслуживаться перед невестой Ильи у меня нет. Вынужденно признаю, что во мне сейчас кипит ревность.

— Погоди, Белослава, спускаться, — окликает меня вдруг Эйва, когда я иду с охапкой белья к лестнице.

Я оборачиваюсь, но она тяжко вздыхает, закрывает сундук, отчего раздаётся скрежет, а затем садится сверху и смотрит на меня нечитаемым взглядом.

— Что случилось, Эйва?

Я чую неладное и чувствую, как колотится от страха неизвестности сердце.

— Девочка, с которой Ирэн играла в лесу, это дочь Миролюбы. Я почувствовала ее дыхание на кукле, которую Ирэн принесла из леса.

Никакой куклы в руках дочери я не заметила, но была так рада видеть ее, когда она нашлась, что наверное просто не обратила на новую игрушку внимания.

— Так это же здорово. Не знала, что у твоей сестры есть дочка. Думала, одни сыновья.

— Десять лет назад дочка у нее родилась. Агнией назвали.

— Надо будет позвать ее к нам в гости, Эйва. Пусть играют во дворе у нас, чем в лесу.

Вопреки моему воодушевлению, Эйва не радуется, а наоборот мрачнеет. Выглядит старше своих лет, а испещренное морщинами лицо искажено тревогой.

— Ни в коем случае, Белослава. Приглашение в дом — сила, которая может обернуться против тебя. В дом стоит приглашать только живых.

Я молча смотрю на домовую, а по коже бегут мурашки. Ее взгляд не сулит хороших вестей.

— Что значит живых, Эйва?

Она не мигает, смотрит потемневшими взглядом и качает головой.

— Пять лет назад брат мой письмо мне написал. О трагедии, которая случилась в семье Миролюбы.

Я сглатываю, уже зная, что она скажет дальше. Но всё равно молчу и жду, не в силах пошевелиться.

— Агния утонула по весне, едва ей пять зим исполнилось. Оступилась на скалах и упала в реку в половодье. Ирэн мала еще и не понимает, с кем играет, но дружба эта до добра не доведет. На доме защита моя стоит, но если это существо позовет ее среди ночи, и она покинет жилище…

Мне становится страшно, ведь я никогда не имела дел с магией и мертвыми, да и с мистикой тоже, но показать Эйве отсутствие каких бы то ни было знаний — поставить себя под угрозу.

— Так эта девочка умерла и живет после смерти? — выдыхаю я, не веря в то, что спрашиваю подобное всерьез.

— Нет, конечно, Агния — анголк, безвинная душа, а вот кто принял ее облик — то даже мне неведомо. Но мощь у него невиданная, раз даже от игрушки духом почившей веет.

Она же не ждет от меня реакции, дает мудрое напутствие.

— Как только все улягутся, и невестушка Ильи уснет, не медля обратись к богатырю. Это его работа, с нежитью расправляться.