27

Риаран

Больше всего на свете Риаран ненавидел терять контроль. Это чувство, когда ты бессилен что-либо изменить, стало для него самым мерзким и самым опасным. Оно впиталось в его кровь в тот день, когда Нияра падала в жерло вулкана, а он ничего не мог поделать. Он просто падал вместе с ней, на инстинктах. Прыгнувший вслед за ней с края драконенок, снова начавший себя осознавать, даже не до конца уверенный в том, что у него что-то получится.

Но у него получилось. Он обернулся. Или, точнее сказать, вернулся.

Отец погиб через пару лет после его рождения. В те времена у страны были крайне напряженные отношения с Вейсместрией: Кровавый император (так называли отца Натаниэля Эрхольда в Эйрузии) стремился расширить свои владения, не считая жертвы ни с одной стороны, ни с другой. В ход шли и дипломатические игры, и последняя из них как раз обошлась Эйрузии слишком дорого. Великого князя не стало.

Наследник, у которого рывками пробуждается сила — легкая добыча.

Об этом молчали. О том, что его искра то вспыхивает, то гаснет, знали только личный целитель матери и она сама. И он мог понять, почему мать так поступила в тот день. Отчасти. Потому что если бы его сознание не вернулось в падении в жерло вслед за сестрой, он бы все равно не дожил до совершеннолетия. Потому что скрывать нестабильную искру взрослеющего наследника гораздо сложнее, чем наследника-малыша.

Главнокомандующий, взявший на себя эту роль до его совершеннолетия, задавался вопросом: а что же собственно происходит, почему Риарана до сих пор не отдают в обучение и на тренировки, к которым нужно было приступать с детства. Мать была зажата в тиски обязательств перед страной, поэтому отправила Риарана к мастерам пламени, и на одном занятии он из-за внезапного всплеска силы обернулся драконенком.

Весть о том, что он не может вернуться, уже разъедала Эйрузию, когда она отвела Нияру на тот вулкан и у него на глазах толкнула сестренку вниз. Она рискнула и сыном, и дочерью, и выиграла.

Но чувство осталось.

Это отпечаталось в нем на уровне инстинктов: он контролировал все и всех, и себя в первую очередь. Сны о падающей в кратер Нияре преследовали его до двенадцати лет, и каждый раз он чуть-чуть не успевал выдернуть ее назад, перепуганное человеческое сознание билось в клетке еще хрупкого драконьего тела, когда он тянул сестру все выше, выше и выше, а она кричала от боли.

Такое никогда больше не повторится.

Он занимался втрое, вчетверо, впятеро раз больше, чем требовали наставники. В десять лет выходил на поединки со взрослыми драконами: сначала проигрывал, потом побеждал. В пятнадцать лет он победил главнокомандующего. А после совершеннолетия встал во главе Эйрузии.

Антония — несуразная девчонка, которая идеально приняла его искру, была для него всего лишь средством. Ему нужна была идеальная Искра, ему нужны были наследники. Но… и в ней его искра вела себя странно. Она то вспыхивала, то гасла, то вспыхивала, то гасла, и вот наконец они пришли к тому, к чему пришли, пламени дракона в ее крови становилось все меньше, меньше и меньше.

Осматривавшие ее целители — их было несколько, хотя мать, поджав губы, говорила, что стоило бы не оскорблять недоверием Мариана, наблюдавшего его с самого детства, все как один разводили руками. Идеальная Искра оказалась не просто неидеальной, она оказалась бракованной. Ни на что не годной. Даже первая близость — то, что обычно пробуждает искру ярче всего, не помогла. Ничего не помогало.

И Риаран принял решение выслать ее из столицы.

Но девушка, покинувшая Гронтар, и женщина, которую он увидел в Герменерре, отличались как небо и земля. Перед отъездом она ему надерзила, но дерзость — не показатель силы, скорее, наоборот. Антония изменилась не только внешне, стоявшая перед ним женщина была воплощением силы и уверенности в себе.

И, что греха таить, вызывала у него совершенно однозначную реакцию тела. Даже несмотря на то, что она по-прежнему не была Искрой и никак не откликалась на его силу. Даже несмотря на то, что она по-прежнему оставалась пустышкой, хотя… назвать ее сейчас пустышкой мог бы только слепой.

Антония изменилась не только внешне. Вполне возможно, что сказались эти новомодные веяния иномирянок, которых, на месте их мужей, Риаран бы сначала как следует воспитал, а только после этого выпускал на люди. А может быть, это всегда было в ее натуре, просто раньше она этого не показывала.

Открытым оставался только один вопрос: с какой радости его влечет к этой женщине? Влечет так, что он почти потерял контроль и чуть не овладел ей прямо там, в поле. И если бы только он! Его дракон с какой-то радости тоже поддался этому влечению, и Риаран только привычным усилием воли развернул его прочь от девчонки, которая смотрела прямо и с вызовом.

Впрочем, если так будет продолжаться, он вполне может сделать ее любовницей. На этой мысли Риаран кивнул вошедшему целителю, который должен был отчитаться о состоянии Эстель. Но тот не успел и слова сказать, потому что в кабинет влетела княгиня собственной персоной и привычно приказным тоном скомандовала:

— Выйдите.

Целитель побелел и перевел взгляд на Риарана, который наградил мать тяжелым взглядом.

— У тебя должна быть очень веская причина, чтобы вот так врываться ко мне в кабинет.

— Можешь мне поверить! Она у меня есть.

Риаран посмотрел на застывшего целителя и кивнул.

— Подождите за дверью.

— Да, ваша светлость.

— Я тебя внимательно слушаю.

— Нияра исчезла! Прихватила все свои драгоценности и сбежала.

— В город? — раздраженно спросил Риаран.

— Если бы! Ее нет в городе, мы обыскали каждый уголок, — княгиня глубоко вздохнула. — Я же говорю, причина более чем серьезная! Ее нигде не могут найти!