28

Аня

— Приходи на крышу как обычно, — сказал Данстон, прежде чем мы расстались в таверне. — Сегодня вместе боя будет разговор по душам.

Мне бы выдохнуть с облегчением, но что-то совсем не выдыхалось. Потому что я понимала, что, возможно, в лице Тени обрету гораздо большую проблему, чем Гемрор. Понятно, что Данстон Давейн не плюшевый кролик, но сегодня мне предоставится возможность узнать, насколько сильно он опасен. И действительно ли я могу ему доверять.

Время до заката пролетело незаметно: я объяснила мужчинам, сопровождавшим меня на переговоры, что им ничего не грозит. Что нам всем ничего не грозит. По крайней мере, пока Гемрор размышляет над моим условием и моей ценностью в глазах князя. Потом я занялась делами приюта, которые сами себя не сделают. Мы с Маллом сходили на рынок и пополнили запас продуктов. Затем я принялась помогать с готовкой… Не считая встречи с комендантом, все было более чем буднично.

В общем, на крышу я поднялась с небольшим опозданием. Нарочно, потому что я решила дать Данстону время хорошенько подумать. Я не собиралась вытягивать из него информацию силой, в нашем деле все было сугубо добровольно, но и отказываться от своего условия — тоже. Так вышло, что сегодня я выдвинула ультиматум двум самым опасным мужчинам крепости и надеялась, что хоть один из них на моей стороне.

Тень уже стоял на краю крыши, подняв голову и рассматривая замок коменданта. Отсюда каменная махина выглядела нависающим над городом злым великаном. Но я знала, что дело не в стенах или в башнях, дело в том, кто сидит там, на этой самой горе, и управляет человеческими жизнями. И я хотела лишить его этой власти. Хотела, чтобы за Герменерром присматривал тот, кого будет заботить здоровье и благополучие всех горожан. Справедливый правитель, а не тот, который гребет лишь под себя, заставляя остальных голодать и замерзать. Все, что мне нужно знать, не ошиблась ли я в Данстоне. Хотим ли мы одного и того же, или нам с ним все же не по пути.

Услышав мои шаги, Тень обернулся. Сейчас он был без маски, и мне в голову пришла странная мысль, что, будь на моем месте Антония, она бы, наверное, на него запала. Слишком хорош был Данстон: словно выточенные из мрамора черты лица, легкая щетина, придающая ему бунтарский вид, цепкий взгляд, пронизывающий насквозь. Не зря я их постоянно мысленно сравнивала с князем, и дело было даже не в принадлежности к роду драконьему, а в том, что рядом с этими мужчинами все в груди начинало звенеть от напряжения, в их присутствии я никогда не знала, что ожидать в следующий момент.

Может, именно поэтому на Тень не запала я сама. Я знала, что с лица воду не пить, и в мужчинах предпочитала надежность. Данстон сегодня провалил экзамен на мое доверие, посмотрим, восстановит ли он его.

— Мне подчиняется магия огня и ветра, — начал он, когда я подошла ближе и встала рядом с ним. — Я родился и вырос с Вейсмейстрии. Я огненный дракон.

— Несложно догадаться, учитывая твое оружие, — хмыкнула я, пытаясь немного ослабить напряжение, висящее в воздухе. — Значит, ты не подданный Великого князя, и твой отец — тоже, тогда о какой измене говорил Гемрор?

Он криво усмехнулся, но улыбка совершенно не коснулась его глаз, оставив их ледяными.

— О моей матери.

Я прикусила губу, потому что наконец-то поняла, как комендант меня раскусил, как догадался, что я не в курсе истории Данстона. Просто заменил мать на отца, сказал «изменщик» вместо «изменщицы», а я его не поправила.

— Она была из Эйрузии. — Голос Тени был не менее холодным и отрешенным, чем его взгляд. Он говорил спокойно, но у меня мурашки бежали по коже от того, сколько боли сквозило в нем. — Идеально подходящая ему Искра. Отец тогда служил дипломатом при дворе Великого князя, отца Риорана, а мать была фрейлиной княгини. Взаимное влечение, совместимость магии… Отцу было наплевать, что его Искра будет из другого государства. Они были счастливы. Только у матери в Гронтаре осталась семья, и Великий князь воспользовался этим, шантажируя маму их жизнями. Он хотел, чтобы она шпионила для него при дворе императора. И она докладывала ему обо всем.

Данстон скривился, словно от зубной боли, а я… Я будто слушала пересказ шпионского фильма и старалась не слишком разевать рот, потому что разевать было от чего.

Сильные мира сего не позволили матери Тени наслаждаться счастливым замужеством и материнством. Учитывая, что профессионалом она не была, однажды ее застали не в том месте, не в то время, и вместо того, чтобы арестовать, предложили работать на Вейсмейстрию. Так женщина стала двойным агентом.

Закончилось все трагично: после смерти Великого князя мать Данстона раскрыли, то ли случайно, то ли в ее услугах отпала надобность, но временные власти Эйрузии потребовали выдать им предательницу, и Вейсмейстрия удовлетворила их требование.

— Отец просто отдал ее им, — в голос Данстона скользнула тихая ярость, — считал, что она предала его доверие. Я помню их последний разговор, они думали, что я не видел, но я спрятался в их спальне. Мать умоляла отца о помощи, говорила, что делала все ради близких. Но отец ей не поверил, заклеймив изменщицей.

Я представила эту несчастную женщину, увидела ее словно наяву, и у меня у самой сжались кулаки от бессилия и невозможности ей помочь. На глазах выступили злые слезы.

— Когда за ней явились гвардейцы, я бросился к ней, но было поздно. Меня оттеснили в сторону, утащили оттуда силой. Больше я никогда ее не видел. Ее казнили в Эйрузии. Так называемую изменщицу, которую сами использовали и выкинули за ненадобностью.

Я постаралась незаметно смахнуть с ресниц предательскую влагу и посмотрела Данстону в глаза.

— Мне жаль.

По его лицу пробежала судорога, и Тень яростно сжал зубы.

— А мне жаль, что я не могу обращаться в дракона на территории княжества!

Я вскинула брови.

— Да, — подтвердил он. — Из-за того, что мою мать объявили предательницей родины, мне запрещено использовать магию в Эйрузии.

— Что будет, если ты ее используешь?

— Арест и казнь.

Кто вообще придумывает эти законы?

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Приехал найти родню, — не раздумывая, ответил Данстон.

— Это официальная версия, которую ты озвучил на таможне? — хмыкнула я и тут же взглянула на него со всей серьезностью. — Допустим, но это совсем не объясняет того, что ты забыл в Герменерре, если твои родственники живут в столице. И главное, зачем тебе наша революция?