29

Я сидела на койке, прокручивая в голове наш разговор с Даном. И нет, я не была до конца уверена, что он со мной искренен на все сто процентов, но чутье мне подсказывало, что его слова правдивы. На вопрос, зачем ему наша революция, он объяснил, что Герменерр — стратегический очень важный пункт. С одной стороны (с ближайшей) граница с Рованом, одним из мощнейших государств мира, с другой, правда, чуть подальше — Дикие земли. Здесь проще запутать следы, если у тебя есть все ходы и выходы, а у Гемрора уже была отлично налаженная сеть этих самых ходов.

— Ты собираешься вывезти родственников через Рован? — предположила я.

— Да. Из-за того, что произошло с моей матерью, они были лишены всех титулов, всех привилегий, они живут под арестом, или, если быть точным, не живут, а существуют. Работают в тяжелых условиях. Даже те, кто вообще был ни при чем. У ее брата была семья, мои кузины были совсем маленькими, когда все произошло. Но даже они теперь работают на добыче армантита.

— Армантита? — уточнила я.

— Магический камень, использующийся в большинстве артефактов. Полезная штука. В небольших количествах. Но если постоянно находиться рядом с его залежами, здоровье подрывается за пару-тройку лет.

— Кошмар какой, — пробормотала я.

Дан промолчал.

Мы с ним разошлись в тот вечер, и, несмотря на то, что я узнала о нем гораздо больше, чем даже рассчитывала, меня все равно не оставляло ощущение, что есть в этом уравнении еще одна переменная. Вопрос в том, какая?

Надумать я так ничего и не надумала, потому что пока вводные данные отказывались складываться в четкую картину, а ночью мне приснился Князь. С какой-то радости — во всем его великолепии. То есть я уже видела его во время оборота, когда из дракона собирается гора мышц, и обратно, но я никогда не видела его обнаженным (и слава богу), а вот Антония видела. Поэтому и в сон мне подбросило все очень натуралистично-реалистичное.

В этом сне Князь не улетел с того самого поля, он набрасывался на меня и брал прямо посреди высокой густой засыхающей травы. И, если честно, вместо колючек во всех местах, мерзлой земли и боли, я ощущала только бегущий по телу жар, распаляющий меня все сильнее и сильнее даже несмотря на то, что мы уже были единым целым и двигались в жестком, пугающем ритме.

Проснулась я в поту (не холодном, а должна бы!), да еще и с болезненно-ноющей грудью, помнящей жесткие клеймящие поцелуи-укусы из того сна.

Как говорится, дайте мне это развидеть! Зато теперь становилось понятно, почему Антонию пугала близость с ним, таким орудием можно порвать на две части. Особенно в таком ритме.

Ой, блин. О чем ты вообще думаешь, Аня! Ладно хоть Эльги и Заллы уже не было в комнате, а то во сне я стонала так, что разогнала всех местных ворон из ближайшего леса. Наверное.

Ужас!

Я приложила ладони к пылающим щекам, но и посмущаться как следует мне не дали, потому что в комнату без стука влетел запыхавшийся Малл.

— Аня! Аня!

— Что? Что случилось? — Я спала в рубашке, поэтому смутиться от внезапного вторжения мне не грозило. Впрочем, сомневаюсь, что после высокорейтингового сна с Князем в главной роли меня вообще что-то может смутить.

— Ида, Ия и Дул пропали! Тала говорит, последний раз их видели играющими у старых катакомб. И что они ушли туда.

Я похолодела. В старые катакомбы можно было попасть из нашего жилища, но вход туда был запрещен: во-первых, потому что они были в аварийном состоянии, а во-вторых, потому что имели сеть разветвляющихся ходов, в которых очень легко заблудиться. Особенно маленьким детям.

— Как давно? — Я выскочила из-под стеганого пыльного одеяла и принялась натягивать штаны.

Вот Малла, кажется, такой выпад смутил, потому что у парня заалели уши.

— Да вот сегодня с утра до завтрака они там играли. А потом есть не пришли.

— Почему решили, что они ушли в катакомбы?

— Там за дырой в стене нашли камушки эти их отполированные, которые они вместо игрушек используют. Мы там полазили по коридорам, покричали, но далеко не полезли. Боимся, что сами заплутаем.

О господи.

— Приходи, там Тала всех кто постарше собирает, думаем, как искать будем, — добавил Малл и оставил меня одну. Я же быстро заплела косу, натянула сапоги, накинула сверху плотный кафтан и последовала за ним.

В общем зале, где мы собирались на завтраки, обеды и ужины, Тала уже раздавала веревки и мелки. Ребята постарше — двенадцать, тринадцать здесь уже считалось постарше, разбирали инвентарь с серьезными лицами. Залла крутила факелы и обмакивала их в горючую смесь.

— Пойдем тремя группами, — сказала Тала. — Первую веду я, вторую Аня, третью — Залла. Там ход на четыре коридора разветвляется для начала, но лучше сначала пройдем три…

— А Эльга? — спросила я.

— Ой, нет, нет! — запричитала девушка. — Я боюсь этих узких проходов, йяра Антония, вы же сами знаете, я вам говорила! Мне и просто так тут тошно, то сердце прихватит, то голову давит!

Я отвернулась от нее раньше, чем она закончила. Ну да, королевских условий я ей обеспечить не могла, но когда помощь нужна детям… Ладно, Аня, у нее и правда может быть клаустрофобия, не жести.

— Там от центрального разветвления берем веревки, насколько хватит длины, потом помечаем мелками и подписываем, — сказала Тала. — С факелами осторожнее, не уроните, уроните — останетесь в темноте. А это, сами понимаете…

Я кивнула и подхватила тяжелую веревку. Малл хотел идти со мной, но я попросила его поддержать Заллу, которая тоже поведет группу. Все-таки для нее это первый такой поисковый опыт. В итоге со мной пошел двенадцатилетний паренек и две девочки-подружки. Когда я только сюда попала, сначала думала, что они сестры, потому что девчата всегда держались вместе. Но потом узнала, что они просто крепко сдружились.

— Держимся вместе, от меня не отходим, смотрим по сторонам и под ноги, — сказала я, когда мы с остальными остановились перед теми самыми разветвлениями. Мелок я протянула парню: — Будешь ставить метки, когда веревки кончатся. Девочки, вы просто наблюдайте, следите, будьте внимательны. В таком месте в любое время может случиться обвал.

Даже в холле за дырой, где нашли камушки, пахло сыростью и гнилью, валялись горки камней, земля — в общем, конструкция оставляла желать лучшего и была совершенно не надежной. Я старалась не думать о том, что может поджидать нас с коридорах.

Мы с Талой и Заллой обменялись кивками и разошлись. Чем быстрее мы приступим к поискам, тем больше шансов на удачный исход. Пока мы собирались, Тала рассказала, что эти коридоры расползаются подо всем Герменерром, поэтому если вдруг дети уйдут далеко и заберутся куда-нибудь в этом кошмарном лабиринте, где мы не сможем их найти… а если упадут? Разобьются?

Я отмела эти мысли и уверенно зашагала вперед.

— Ия! Ида! Дул!

Периодически мы кричали имена детишек, но ответом нам было только наше эхо. Что самое паршивое, эти ходы разветвлялись как крысиные, столько боковых коридоров, частично заваленных, дыр в стенах, кусков металла и камня…

— Ия! Ида! Дул!

К счастью, команда мне попалась слаженная, ребята все делали четко и по правилам, но отклика, увы, не было. Мы как раз обследовали одно из ответвлений, когда услышали шорох. Обернулись, но никого не увидели.

— Крысы… — сказала одна из девчонок и поежилась. — Б-р-р-р!

— Чай не в первый раз! — воскликнул паренек. — Но если что, у вас есть я!

Я еще раз оглядела коридор за нашими спинами в тусклом свете факела и кивнула:

— Ставь отметку и идем дальше.

Мы рисовали стрелочки, которые потом выведут нас обратно, и я надеялась, что Тала или третья группа уже добрались до ребят и ведут их обратно. Тем более что в этом коридоре нас встретил тупик. Но, когда мы, развернувшись, направились обратно, стрелочки уже не было. Ее не было и дальше, и за поворотом.

— Эт… эт-то что такое? — испуганно спросила одна из девочек.

Очень похоже на крысу. Только не на серую и с хвостом, а на человекоподобную двуногую.

— Возвращаемся. Я помню, что сюда мы пролезли через дыру в стене за поворотом направо.

Спасибо моей профессии на Земле и наблюдательности. До дыры мы дошли, и я протянула пареньку факел:

— Подержи. Я пролезу, и ты мне передашь.

В этот момент у него округлились глаза, а меня резко дернули назад через каменный пролом, приложив затылком о стену. Факел выпал из моих рук прямо в каменную труху, чуть не подпалив мне штаны, зашипел от высыпанного на него песка и погас. Я услышала удаляющиеся шаги, переходящие в бег, но, увы, это ничем не могло мне помочь.

Потому что вокруг меня воцарилась кромешная тьма.

За стеной раздались крики, и меня буквально физически полоснуло отчаянием детей. Я сама сейчас от них недалеко ушла: темнота, кромешная, когда ты только что отлично все видела, а теперь не видишь ни-че-го, способна выбить из равновесия любого. И все же я на ощупь поднялась по стене, сдирая пальцы об острый камень и чувствуя, как по шее струится кровь.

— Тихо! Тихо, я здесь! — сказала я, но дети продолжали визжать. И, что самое страшное, мое сердце колотилось как сумасшедшее, поддерживая общую панику. Ладони стали липкими, а тело — тяжелым. Но, за миг перед тем, как со мной случилась бы вторая в жизни паническая атака, что-то произошло. Сначала стало невыносимо жарко, а потом…

Кто-то включил свет?

Свет в катакомбах?!

Нет, это… я вдруг поняла, что вижу в темноте так же отчетливо как днем. И не только расстилающиеся передо мной коридоры, но и сквозь камень.