5

Вариант со ссылкой в какую-то глушь нравился мне хотя бы тем, что там Антонию никто не знал, и никто не мог догадаться, что теперь на ее месте совсем другая женщина. Потому что изображать божью коровку, когда ты в душе скорпион, в принципе достаточно сложно, но если с этим я еще могла справиться, то что делать с мелкими деталями, мимикой, жестами, которые знакомы окружающим, особенно лучшим друзьям? К тому же, Нияра была единственной подругой Антонии, и дружили они долго и основательно. У меня вот на Земле подруг не было (после той, что увела жениха), но все это было не важно по сравнению с тем, что я не могла позволить Нияре отправиться со мной в гарнизон. По той самой причине, что именно она на раз меня раскусит. Да княжна еще по дороге туда все поймет и прикажет повернуть обратно. А после возможны пытки, топор палача и все такое прочее…

Пока я не знала, что буду делать в новом мире дальше, но первым по плану шел пункт «остаться в живых». Все неудобства меркли по сравнению с моим желанием жить. Для этого мне нужно было не позволить Нияре отправиться вместе со мной. К сожалению, потому что эта девушка была единственной нормальной в княжьем семействе.

Я решила сыграть на эгоцентризме княгини и попросила о встрече. Была велика вероятность того, что меня пошлют. Если честно, я бы тоже не общалась с человеком, который посадил меня в кучу, и даже не фигурально. Но Валенсия внезапно согласилась. Возможно, в ней взыграло любопытство, хотя, скорее всего, мстительность. После того, как князь увел меня с помоста, мама-паучиха наверняка точила на меня зуб.

Комнаты драконессы (теперь я знала, что мама и Нияра тоже драконы) находилась не в пещерах, а на поверхности. Меня встречали в огромной гостиной с мягкой мебелью и множеством подушечек. С большими арочными окнами без остекления: столица земных драконов буквально находилась на вулкане, и погода здесь мягко переходила из теплой осени в цветущую весну, оставаясь всегда одинаково комфортной. Из окон открывался чарующий вид на город: резные каменные мостики, перекинутые через реку, желто-зеленые деревья и водопад, который был достаточно далеко, чтобы создавать уютный медитативный шум, но при этом не отвлекать от дел.

Антонии с видом из окна не повезло: я жила на подземном этаже. Несостоявшуюся Искру поселили поближе к источнику драконьей магии, чтобы быстрее приживалась искра. Поэтому я немного залипла на местную красоту. Интересно, у них такая погода везде, или на границе с Рованом будет не так тепло и радужно?

Мама-паучиха в ослепительно белых одеждах расположилась в кресле, которое тоже больше напоминало трон, в окружении фрейлин. Зацикленность у нее, что ли? Кто-то носит футболки с названием бренда на всю грудь, а кто-то компенсирует отсутствие абсолютной власти креслом-троном!

Я присела в реверансе, тело Антонии подсказало мне, как это сделать правильно, и произнесла:

— Ваша светлость, я приношу свои глубочайшие извинения по поводу произошедшего на прогулке. Вы же знаете, какая я неуклюжая. Мне очень-очень стыдно.

Несостоявшаяся невеста князя действительно была неуклюжей. Возможно, потому что жила в диком стрессе и боялась что-то сделать не так, кого-то обидеть или оскорбить, или не оправдать возложенных на нее ожиданий и надежд. Поэтому княгиня царственным кивком головы приняла мои извинения.

— Что тебе нужно, Антония? Если пришла просить за себя, то зря. Я считаю твое изгнание более чем справедливым. На тебя было потрачено столько времени и сил, что благодари за такой щедрый дар Великого князя.

Да уже лоб разбила благодарить!

Я мысленно поморщилась и продолжила:

— Я смиренно принимаю свое изгнание. Оно действительно заслуженное…

— Наконец-то я слышу от тебя разумные слова, а не овечье блеяние! — хмыкнула она, и фрейлины демонстративно рассмеялись, словно закадровые дублеры в старых сериалах. — Если это все, то кыш!

— Нет, не все.

Смех прекратился, и драконья мать посмотрела на меня с раздражением:

— Что еще?

— Я пришла попросить не за себя, а за Нияру.

— Что не так с Ниярой? — Она выгнул тонкую белесую бровь, а я подавилась заготовленной речью.

Я собиралась попросить отправить княжну со мной в крепость. Расчет был простым: княгиня ненавидит меня всем своим черным паучьим сердцем и запретит Нияре куда-либо со мной ехать. Но после этого вопроса я осеклась. Мне мигом представилась одинокая сестра князя, за спиной которой шепчется весь двор. Обезображенная драконесса. Уродина. Бедняжка… Антония единственная, кому действительно была небезразлична Нияра. Девушки спасались в этой дружбе, неудивительно, что княжна собралась уехать в гарнизон, где ее не станет донимать собственная мать.

Даже вопрос княгини и ее безразличный тон говорили о том, что на дочь ей плевать с местного вулкана, а он у них самая высокая точка в столице. Нияра была девочкой для битья до появления здесь Антонии, снова станет ею, когда я уеду. Позором княжеской семьи.

Я должна была отказаться от сопровождения Нияры ради своей же безопасности.

Но я не смогла. Я словно предавала саму себя.

Поэтому вместе заготовленных слов я сказала:

— Пожалуйста, не отправляйте вместе со мной Нияру. Она должна оставаться при дворе. Для нее подобное путешествие и жизнь в гарнизоне станет испытанием. Не говоря уже о том, что там могут высмеивать ее внешность. Она будет страдать.

— Нияру? — на этот княгиня вскинула обе брови. — Я не собиралась никуда отправлять свою дочь!

— Она сама хотела вас попросить.

— Безмозглая девчонка, — прошипела паучиха. — А знаешь, что? Это будет для нее хорошим уроком…

Я едва сдержала довольную улыбку, но вздрогнула от голоса Риарана за спиной, по коже которой заметались мурашки.

— Моя сестра никуда не поедет. Ее дом здесь.

— Это бы научило ее избирательнее подходить к выбору подруг, — мигом сменила тон с жесткого на просящий княгиня.

Князь прошел мимо меня, не удостоив даже взглядом.

— Возвращайся к себе, Антония, — бросил он. — Ты покинешь столицу завтра утром.

Я скрипнула зубами от досады, но разговор сына с матерью мне послушать не позволили. Выдворили за дверь вместе с фрейлинами.

На следующее утро я узнала, что князя продавить не может даже паучиха: в Герменерр я отправляюсь сама. Только радости по этому поводу я почему-то не испытывала.