62

— Это великая честь — стать искрой Великого князя, — как по шпаргалке ответила Эстель. Или Эсти.

Я не купилась.

— А если серьезно?

Искра номер два осеклась и слегка покраснела.

— На самом деле, у меня не было выбора. Меня еще в детстве отобрали как потенциально подходящую искру для его светлости. Отец очень радовался такому, конечно, он надеялся, что я стану будущей княгиней, но даже быть запасной невестой — почетно. Такие как я выходят замуж за министров или зодчих. В общем, моя ценность на брачном рынке лишь возросла.

Я получила краткое описание того, как короли этого мира выбирали себе Искр, но самой Эсти, ее чувств в этом рассказе не было.

— Отец радовался, — повторила я. — А ты?

Девушка снова залилась румянцем, и это было особенно заметно на светлой коже.

— Я тоже обрадовалась, — призналась она. — До этого я ни разу не выезжала из нашего поместья. Отец меня слишком опекал. Переживал, что со мной что-нибудь может случиться.

Читай, боялся упустить возможность породниться с княжеским родом.

— Жить во дворце интереснее, — продолжила Эсти, и ее глаза мечтательно засияли. — Я познакомилась с придворными, была представлена самой княгине и… тебе. Я об этом только в книгах читала!

— Об иномирянках? — Я вскинула брови.

— О жизни, — пробормотала Искра номер два. — Об иномирянках, к сожалению, пока нет книг. Может, однажды Грацлав Д’Амир напишет такую, я с удовольствием прочитаю. Ведь это так интересно — узнать о других мирах!

— Или ты напишешь, — предложила я.

Эсти нахмурилась и прикусила губу:

— Я серьезно думала об этом, но придется брать мужской псевдоним. Кто станет читать книгу, которую написала женщина?

— Еще можно взять Д’Амира в соавторы, — хмыкнула я. — На Земле это частая практика.

— А что еще практикуют на Земле? — тут же заинтересовалась Эстель и забросала меня вопросами.

Я отвечала и наблюдала за ней. Задавала наводящие, прощупывала. И в конце концов сделала вывод, что о своей любви к иномирянкам Эсти не врала. Замуж за Риарана она не рвалась, относилась к этому как к тому, что должна выполнить свой дочерний долг. В общем, я уже успела понять, что для местных женщин, особенно аристократок, это считалось естественным. Брак она рассматривала как возможность вырваться из-под родительской опеки и, начитавшись книг, верила в большую любовь.

На мой вопрос, нравится ли ей князь, она снова покраснела и честно призналась:

— Он очень красивый и благородный. Я была бы рада, если бы Риаран обратил на меня внимание, но он выбрал тебя, а я не хочу быть на вторых ролях. Особенно теперь, когда все узнали, что ты можешь оборачиваться в драконессу. Тем более я видела, как на тебя смотрит князь.

— Словно хочет придушить или отлюбить, и еще не понял, чего ему хочется больше?

Эстель рассмеялась так заразительно и звонко, что не присоединиться к ней было невозможно. А я поняла, что мне впервые со дня расставания с Ниярой настолько легко в женском обществе. Я помнила, как Эльге удалось обвести меня вокруг пальца, поэтому решила не снимать Эсти с доски подозреваемых. Но интуиция подсказывала мне, что, если ее отец и замешан в заговоре, скорее всего, дочь он в него не посвятил.

После того, как Эстель ушла, один из моих стражей сказал, что со мной хочет увидеться княгиня-мать.

Я не стала отказываться. Конечно, будь моя воля, я бы с Валенсией никогда не пересекалась, но она была в моем списке тех, кто мутит воду во дворце.

Княгиня явилась ко мне с располагающей улыбкой. Впрочем, в этой улыбке, в отличие от живого интереса Эсти, не было искренности ни на грош. Мы взаимно не нравились друг другу. Она мне за то, что терроризировала Антонию и собственную дочь, а еще я прекрасно помнила ее прощальный подарок в виде сопровождения туара Орамонда. Я ее не устраивала из-за своего иномирного происхождения и потому что не пасовала перед ней. В отличие от Нияры или Антонии, мной нельзя было управлять, и это Валенсии вряд ли нравилось.

Уверена, еще меньше ей нравилось, что Риаран выбрал меня.

— Я предлагаю начать наше знакомство с чистого листа, — заявила княгиня, занимая диванчик напротив меня. Эстель уже упорхнула, взбудораженная и окрыленная нашим знакомством. Возможно, побежала делать заметки для будущей книги. Мы с ее светлостью остались наедине, не считая моей охраны.

— Согласна, — кивнула я. — Наша первая встреча не задалась.

«Я прекрасно помню, как толкнула вас в лошадиные какашки».

Я это не произнесла, но мы друг друга поняли, и улыбка княгиня стала натянутой.

Я не собиралась заводить дружбу с Валенсией. Просто хорошо считывала ее типаж: такие не умеют дружить, они делят людей (и драконов) на тех, кто им полезен, а кто нет. Последних либо используют как грушу для битья, либо от них избавляются.

— Все последующие тоже, — продолжила княгиня. — Но я не знала, что на месте Антонии теперь ты, Аня.

— Анна, — поправила я. — Аня — это для близких.

— Мы скоро станем семьей, — напомнила Валенсия.

— И? — Я вздернула бровь. — То, что я стану супругой вашего сына и вашей княгиней, не обязывает нас друг другу нравится.

— А вы мне нравитесь, Анна, — внезапно заявила драконья мама, откинувшись на спинку дивана. — В вас есть внутренний стержень. Вы достойная пара моему мальчику.

Мальчик вообще в курсе, что он мальчик?

— Еще и обращаетесь в драконицу! Впервые в истории это случилось в Эйрузии, да еще и с моим сыном! Какие у вас будут дети!

Она сказала это с такой гордостью, словно мой оборот и наши отношения с Риараном исключительно ее заслуга.

— Я предлагаю вам свою дружбу, — она протянула мне ладонь. — Кажется, так скрепляют соглашения в мире, откуда вы прибыли. Вместе мы сможем сделать Эйрузию еще более великой!

— Нет, — ответила я, глядя ей в глаза. — У меня не получится дружбы с женщиной, которая столкнула собственную дочь в жерло вулкана. И к своим детям я вас не подпущу.

Валенсия сначала побледела, очевидно, от гнева, а затем резко поднялась.

— Посмотрим что на это скажет, Риаран.

— Посмотрим, — согласилась я в спину удаляющейся недосвекрови.