71

Проснуться с князем в одной постели было странно. С другой стороны, наверное, проснуться в разных было бы еще более странно, потому что засыпали мы в одной. Но еще более странно было открыть глаза в тот же момент, что и он: это уже действительно было невероятно. Точнее, это казалось невероятным.

— Доброе утро, — пробормотала я, крайне смущенная этой интимностью момента.

Для меня вот это вот все было в новинку: смущаться, просыпаться в один момент, с такими чувствами, и в целом…

— Доброе утро, Аня. — Риаран притянул меня к себе и поцеловал.

Поразительно, как легко и уютно было в его объятиях. Я так привыкла быть сильной, что временами совершенно забывала о том, что иногда могу расслабиться. Так вот, сейчас, в его руках я расслабилась впервые за очень долгое время. Глупости это все, что сильные женщины отпугивают мужчин. Просто некоторых мужчин пугает даже взятие крови из вены: когда я в последний раз проходила профосмотр, нашатырь чаще всего пригождался для молодых парней. А еще я поняла, что рядом с Риараном я могу быть сильной, могу быть слабой, вообще любой, и это ничего не изменит в его ко мне отношении.

— Прикажу принести нам завтрак, — произнес он.

— Завтрак в постель, — пробормотала я.

— Что?

— Нет, ничего, просто завтрак в постель в нашем мире считается одним из самых романтических жестов.

— Вообще-то я думал, что мы переместимся в гостиную, но…

— Нет, в постели тоже будет здорово, — брякнула я, а потом поняла, что брякнула и поспешила вывернуться из его объятий и убежать в ванную.

— Аня, ну что ты как школьница! — возмущенно сказала я своему отражению. Отражение было слегка взволнованным, взъерошенным и затраханным в хорошем смысле этого слова. Потому что на одном разе мы вчера не остановились, и теперь у меня слегка саднило… хотя, наверное, в моем случае правильнее будет сказать, искрило там, внизу.

Я привела себя в порядок, искренне и от души, пусть и мысленно, благодаря Риарана за то, что не проявил себя со стороны «В душ, и без меня». Потому что мне нужно было время, чтобы привыкнуть к тому, что мы теперь… вместе?

Я как раз растиралась огромным полотенцем, когда у меня в голове как неоновая вывеска неожиданно вспыхнули слова: «Тебе придется завершить то дело, которое ты не закончила в своем мире». С того дня уже столько всего произошло, что я почти забыла о разговоре с Ягуром. Которого не было в реальности, но который произошел в моем сознании.

Раньше я бы сказала, что это температурный бред, но сейчас, после всего, я была уверена в обратном.

И все же, какое дело он имел в виду? У меня не осталось нераскрытых дел на Земле. Разве что тот случай, когда меня убили: но вряд ли это можно было назвать незавершенным делом… Я вдруг замерла на этой мысли. Потому что я участвовала в расследовании, которое затронуло очень серьезного в нашем городе человека, предпринимательницу и меценатку. Она оказалась связана с криминалом, и благодаря моему участию в расследовании удалось добыть улики, которые использовали при ее аресте. Над ней должен был состояться суд, но незадолго до этого мне в почтовый ящик сунули письмо, в котором, как в классике детективных фильмов, был всего один лист с вырезанными из разных журналов буквами и одной-единственной фразой: «Ты пожалеешь».

Я отдала его коллегам-криминалистам, но на этом все и закончилось. Потому что через пару дней меня застрелили. Что, если это произошло не случайно? Что, если это была месть? Что, если Антония тоже погибла не просто так? В смысле, возможно, в своем расследовании я просто смотрю не туда. Возможно, она мешала кому-то не как Искра, а как свидетельница?

Свидетельница чего?

— Аня? Все в порядке? — донеслось из-за двери, и я поняла, что залипла, вцепившись в массивные фаянсовые края раковины.

— Да, я уже выхожу.

С одной стороны, гипотеза была из разряда пальцем в небо, с другой — я уже не верила в то, что это просто совпадение и случайность. Но даже если я ошибаюсь, такой вариант отметать не стоит. В конце концов, вся работа детектива строится на теориях, которые предстоит проверить и раскрутить.

— Эстель рассказала мне, что у нее тоже нет к тебе влечения, — сказала я, когда мы сели завтракать.

На этом Риаран поперхнулся и закашлялся, и мне пришлось привстать и похлопать князя по спине. Со стороны мы вообще выглядели как супруги на отдыхе в дорогом отеле, так что если не знать, что мы сейчас под землей, можно было бы представить какой-то антуражный отель в Санкт-Петербурге.

На самом деле, я бы не стала об этом говорить, если бы не все происходящее: первое правило женского клуба — все, что происходит в женском клубе, там и остается. Ну, по крайней мере, когда речь заходила о моем женском клубе. Но мои мысли об Антонии и в целом странность происходящего однозначно говорили о том, что любой факт может оказаться очень и очень значимым.

— Такое возможно, — произнес Риаран, но не очень уверенно. — Потому что ты моя первая Искра.

— В этой истории слишком много всего неясного, ты не находишь? И странного. Например, я стала драконицей, хотя не должна была, у вас с Эстель полное равнодушие друг к другу, искра Антонии, которая в ней сбоила, разгорелась, когда я уехала в Герменерр.

— Что ты хочешь сказать, Аня?

— Я хочу сказать, что, возможно, Антония кому-то мешала во дворце не потому, что она была твоей Искрой. И, когда не получилось ее убрать, заглушая в ней развитие твоего пламени — ты все еще пробовал варианты и не хотел от нее отказываться, ее решили убрать иначе. Потому что она знала чью-то тайну, чью-то очень опасную тайну. Напомни, когда искра Антонии начала сбоить?

Риаран нахмурился:

— Через пару лет после того, как ее привезли в мой замок.

Хм. Хм-м-м… если я правильно помню, тогда Антония находилась на воспитании у княгини.

И снова наделенная властью женщина… и снова что-то темное.

Ага. Угу. Хорошо.

Точнее, не очень. Потому что одно дело — просить о расследовании, другое — сказать Риарану: «Давай допросим твою мать».

Нет, здесь нужны очень и очень весомые доказательства причастности, и даже с ними будет нелегко. Потому что несмотря на то, что к Валенсии могли питать теплые чувства разве что змеи (исключительно из-за схожести характеров), для Риарана она была и останется той, кто дал ему жизнь. И это проблема. Большая проблема. В том числе и моя, потому что с тех пор, как я призналась Риарану и себе в любви к нему, это стало личным делом.

Мои чувства стали его чувствами, и наоборот.

И сейчас я как никогда хотела бы развидеть эту связь, спровоцированную предсказанием Ягура, и ошибиться. Впервые в жизни я не хотела оказаться правой, потому что если я права, это причинит боль моему любимому мужчине. Поэтому сейчас я отчаянно хотела, чтобы Валенсия оказалась просто стервозной избалованной властью свекровью с сомнительными принципами, но…

— Аня? О чем ты думаешь?

— О том, что все может оказаться гораздо сложнее, чем мы себе представляем.

— Что ты имеешь в виду?

Ответить я не успела, потому что в дверь постучали. Хотя, правильнее будет сказать, заколотили. Преодолев расстояние до нее в несколько широких шагов, князь яростно распахнул дверь.

— Вы что себе позволяете? — раздраженно прорычал Риаран, в ответ слуга забормотал быстро-быстро:

— Ваша светлость, это срочно. Вашу вторую Искру, Эстель ар Вирандар, отравили! Она умирает!