74

Аня

Я драконицей ворвалась в покои Валенсии без стука и без разрешения.

Я была настолько зла из-за Эстель, что намеревалась вытрясти из княгини всю правду.

Уже после я запоздало отметила, как привыкла все отмечать, что возле ее дверей не было ни одного стражника: ни снаружи, у покоев, ни в личной гостиной княгини. Но это после… А сейчас моим глазам открылась более чем однозначная картина: Тень держал за горло мать Риарана, приподняв ее над полом.

Валенсия хрипела и безрезультатно трепыхалась в его захвате, выпучив глаза — перед силой мужчины, тем более дракона, она была бессильна.

Я затормозила лапами, мгновенно оценивая обстановку. А в следующее секунду присела к полу и прыгнула, как гигантская кошка. Сбила с ног Данстона и прижала его к полу.

Валенсия кулем свалилась на ковер, кашляя и жадно хватая воздух губами.

«Что ты наделал?!» — поинтересовалась я мысленно у Тени. К счастью, мы оба были драконами и могли общаться мысленно.

— Лучше спроси, чего я сделать не успел! — яростно прорычал он, но под тяжестью моей драконицы вырываться даже не пытался. Хотя, думаю, дело было вовсе не в тяжести, я по-прежнему верила, что мне он не собирается вредить.

Тогда какого дракона он тут вообще устроил?!

Особенно сейчас, когда Эстель умирает.

В следующий миг в раскрытые двери ворвался Оромонд с маленькой армией стражников. Двое из них подняли Валенсию и уложили на кровать. Кто-то приказал позвать целителя. А мне пришлось принять человеческий облик. Меня радовало, что Риаран учил меня магии оборота с одеждой: поэтому мне не приходилось раздеваться и одеваться после каждого раза, когда я становилась драконицей. Светить голой задницей перед стражами или заворачиваться в штору сейчас не хотелось.

Данстона тут же скрутили и поставили на колени, а я шагнула к нему.

— Что тут вообще произошло? — спросила я, глядя Тени в глаза. Я думала, что хорошо его знаю. Данстон Давейн, которого я знала, не стал убивать Гемрора из-за меня. Он спас детей и целый город от тирана. Валенсия не самая милая особа, мне временами тоже хочется ее придушить, но Тень не стал бы делать это за моей спиной.

— Вы не станете допрашивать предателя и преступника без присутствия князя, — перебил меня Оромонд и приказал: — Позовите его светлость! Нам нужен князь!

— Князь решает проблему с вулканом, — напомнила я.

— Земля больше не дрожит, — оскалился Оромонд, — значит, проблема решена.

Я сжала зубы, но прекрасно понимала, что если начну с ним сейчас спорить, как минимум поставлю статус Риарана под сомнения. Чего бы мне точно не хотелось, так это забивать клин в наши отношения. Достаточно княгини и ее интриг.

Я оглянулась на Данстона и переместилась поближе к кровати Валенсии.

— Как вы себя чувствуете? — поинтересовалась вежливо.

Я до сих пор не могла переварить произошедшее, и про Эстель тоже не забыла. Но и спрашивать Валенсию обо всем, о чем я собиралась, сейчас не представлялось возможным. Не в присутствии целой гвардии и Оромонда.

Я прикусила щеку изнутри, силясь найти выход из этой ситуации. Еще несколько минут назад я считала, что самая большая проблема — вытрясти из Валенсии правду. Мне нужно было спасти Эстель. Я хотела этого всем сердцем. А теперь мне еще спасать Тень, который по местным законам подписал себе смертный приговор. Сомневаюсь, что за нападение на драконью матушку сделают выговор и депортируют из княжества.

— Меня едва не убили, — пролепетала Валенсия, на шее которой разлились синяки, следы от ладоней Данстона. — Это ужасно. Словно вся жизнь промелькнула перед глазами…

Прибежал целитель, не Ротген, естественно, другой, и излечил синяки и ее горло. Подтвердил, что с физическим состоянием княгини все хорошо, а вот такие переживания в ее возрасте уже противопоказаны. Я хотела ответить, что такие дни, как этот, вообще всем противопоказаны, но в этот момент в покои матери ворвался Риаран.

— Что произошло?! — рявкнул он. А княгиня меня удивила, ответив:

— Риаран, на меня напал Данстон Давейн. Если бы не Анна, я бы уже была мертва.

Князь бросил на Тень такой зверский взгляд, что я поспешила выступить вперед.

— Туар Оромонд уверил меня, что допрашивать Давейна и разбираться в ситуации можно лишь в твоем присутствии, Риаран. Поэтому мы все ждали тебя.

Он посмотрел на меня, и его лицо немного смягчилось.

— Тебе не стоит в этом разбираться, Аня.

— Только мне и стоит, — возразила я и напомнила: — Именно я пригласила Данстона во дворец. Значит, на мне лежит ответственность за то, что здесь произошло. Позволь мне спросить у него, почему он пошел на это.

На лице Риарана заиграли желваки, я видела, как он борется с тем, как привык поступать, как правильно в его системе жизненных координат, и с тем новым чувством, которое крепко связало нас последней ночью. Очевидно, победило чувство, потому что он резко выдохнул:

— Спрашивай. И освободите спальню, моей матери нужен свежий воздух.

Я поймала взгляд Данстона, в котором упрямства было больше, чем тщеславия в самой княгине.

— Риаран, это немыслимо, — проворчала за моей спиной Валенсия. — Его нужно казнить на месте.

Я не стала обращаться на нее внимание. Пусть ждет своей очереди!

— Почему ты пытался убить ее светлость, Тень? — спросила я без попытки упрекнуть. Мне просто нужно было знать. Возможно, обвини я его во всех грехах, Данстон бы не заговорил, но я не давила и не спешила ставить клеймо предателя. — Зачем?

Почти все стражники покинули комнату, остались лишь двое, которые удерживали Тень, и туар Оромонд.

— Она убила мою мать, — прорычал он. — Предала ее. У меня есть доказательство. Во внутреннем кармане.

Оромонд попытался шагнуть к Данстону, но его опередил Риаран. Князь подошел к Тени и вытащил из кармана старый потрепанный конверт. Бумага, которую он извлек, выглядела не лучше, и разве что не разваливалась на части в его пальцах. Тем не менее Риаран пробежался глазами по написанному и вскинул брови.

— Моя мать была фрейлиной княгини. Служила ей верой и правдой, пока ее светлость не предала ее, сдав моему отцу и императору Вейсмейстрии как шпионку. Наверное, вы можете узнать почерк своей матери, ваша светлость, и подтвердить, что это не подделка.

Риаран передал письмо мне, и тут было чему удивиться. Валенсия действительно сдала мать Данстона с потрохами. В сухом остатке, уже вторая фрейлина княгини (или, скорее, первая хронологически) отправляется в мир иной не по собственной воле.

— Я получил это письмо от отца, который хотел, чтобы я ненавидел мать. Но он добился лишь того, что я возненавидел совершенно другую женщину.

— Ты поэтому пытался убить мою мать? — прорычал Риаран. — Хотел отомстить?

— Я не сделала ничего дурного, — раздался голос Валенсии, которая села на кровати. — Лишь рассказала правду. Его мать была ужасным человеком.

В глазах Данстона вспыхнуло пламя, но он быстро взял себя в руки и посмотрел на меня.

— Я не собирался ее убивать.

— Не собирался?! — возмутилась Валенсия. — Я до сих пор чувствую его лапы на своем горле!

— Но убил бы, если бы я опоздала, — с сожалением кивнула я. Как бы мне ни хотелось оправдать Тень, он пришел в спальню к княгине не чаи гонять.

— В подземную тюрьму его, — приказал князь.

Данстона увели, он больше на меня не смотрел, но у меня все равно этот пазл не сходился.

— Почему никто не защитил ее светлость? — поинтересовалась я у Оромонда. — Почему перед дверью не было стражников?

Тот замялся, покосившись на Валенсию, но ответил:

— Ее светлость всех нас отослала чтобы помогать во время землетрясения.

Хм.

Ладно, эту историю я решила оставить на потом, потому что она могла ждать, а вот Эстель ждать не могла.

— Эстель умирает, — сообщила я Риарану, — и, несмотря на нападение, мне придется задать пару вопросов твоей матери прямо сейчас. Потому что, возможно, только она сможет ее спасти.