80

Риаран

В груди дракона клокотало и жгло пламя, как внутри проснувшегося вулкана. Словно он был не земным драконом, а огненным, готовым изрыгать не огонь, а чистую ненависть и спалить все вокруг дотла.

Никогда еще Риаран не чувствовал себя настолько злым.

Никогда он не чувствовал себя настолько преданым.

Князь считал, что наконец-то встретил свою Искру. Старался для нее. Старался изо всех сил. А взамен получил нож в спину.

Аня знала, где Нияра, но не сказала ему об этом ни слова.

Это было больно. Довериться одной женщине, открыть ей сердце, душу, а затем узнать, что с ее стороны доверия и не было. Никогда. Что она по-прежнему считала его монстром, самодуром, которого не интересуют чувства остальных. Которого нужно бояться. Которому невозможно доверять!

Риаран считал себя виновным в том, что Нияра утратила свою женскую красоту. Он не успел спасти сестру до того, как на нее перекинулось пламя. Но он делал все возможное, чтобы Нияра была счастлива.

Проблема заключалась в том, что после появления иномирянки, Ольги Рованской, Нияра стала одержима этими пластическими целителями! Его же дворцовые лекари заявляли, что на Земле, в мире без магии, невозможно сделать то, что с чем не справляются могущественные целители.

Но Нияра не желала ничего слушать. Она хотела вернуть себе красоту.

Как до него не дошло раньше, куда она отправилась? Почему не предположил? Почему не проверил раньше?

Потому что не подумал, что его маленькая беззащитная сестра способна добровольно отправиться в пешее путешествие через две страны, чтобы затем шагнуть в другой мир, оставив за спиной близких и все, что она знала.

Потому что доверился Д’Амиру. Как раз он возглавлял поиски Нияры, а на самом деле помогал ей с побегом.

Когда Риаран потребовал у Грацлава объяснений, бывший друг ответил:

— Я сделал то, чтобы ты сделал сам, если бы прислушался к словам сестры.

— А если она там погибнет? — прорычал князь. — У этих пластических целителей, у которых даже магии нет?

— Наверное, Нияра считает, что лучше попытаться, чем жалеть об этом всю жизнь. Это лишь говорит о ее смелости.

— Или, скорее, о глупости!

Яд ярости начал медленно отравлять Риарана уже тогда, разговор же с Аней только добавил масла в огонь.

Она боялась ему сказать о побеге сестры, потому что опасалась того, что он вернет Нияру. Все они считали, что он не желает возвращать сестре красоту из-за тупого упрямства. Никого не интересовали его собственные чувства. Ни сбежавшую сестру, ни друга, ни даже Искру.

Она боялась войны с Рованом!

Словно он сам не знал, что война с Рованом обойдется слишком дорого его княжеству.

Нет, князь не собирался развязывать войну. Он собирался сделать то, о чем и заявил своей Искре — немедленно отправиться к Равьеру и потребовать у рованского короля вернуть его сестру в родной дом.

Вернее, это было его первым порывом. Об этом он заявил главе дворцовой гвардии, приказав защищать его Искру в его отсутствие.

Ему нужно было остыть.

Побыть подальше от нее.

Потому что рядом с Искрой дракон сходил с ума. Его собственный дракон считал, что нужно есть пищу из ее рук, ловить каждый ее вздох и доверять любому слову.

Только Риаран больше не мог ей доверять.

* * *

Не сейчас.

Поэтому ему и нужно было это время и расстояние.

Но, стоило обернуться драконом и оказаться под землей, как его гнев действительно притупился. Так было всегда, когда он менял ипостась. Наружу вышла ярость дракона, а его разум словно высвободился от силы снедающих его чувств.

Он устремился в сторону Рована по подземным коридорам, не дожидаясь следующих за ним драконов — обязательной свиты князя. Четверо земных не могли угнаться за своим разгневанным главнокомандующим. Но, удивительное дело, пока Риаран летел, у него появилось время подумать.

Особенно в память врезались слова Ани: «Тот, кто это делает, пытается забрать у тебя всех, кому ты дорог».

Но почему-то забрали Нияру у него именно Аня с Грацлавом! А после своим предательством самоустранились из его ближнего круга. Осталась лишь мать, к которой у Ани тоже были претензии.

Подумать только, к его матери!

Он никогда не тешил себя мыслью, что его мать добрая и любящая женщина. Риарану прекрасно было известно, что она манипулятивная и высокомерная. Одним словом, княгиня. Но Искра сделала из нее злодейку. Злодейку, которая желает их рассорить.

Что ж, у Ани все получилось без помощи княгини!

И у Д’Амира, и даже его родственник-целитель решил уничтожить его вторую Искру, единственный, кто до этого якобы желал докопаться до сути…

Думать о предательстве Ани было больно. Про поступок Д’Амира тоже. А вот целитель не вызывал в нем таких чувств. Даже тихой ярости за то, что убил его Искру. Вернее, пытался.

Риаран споткнулся об эту мысль, потому что сам был уверен, что Эстель погибла. Он почувствовал это тогда, когда «разговаривал» с вулканом.

Занятый спасением и возвращением Нияры, разозленный и опустошенный тем, что Аня не рассказала ему правду, он совершенно позабыл о тайне, которая осталась под дворцом.

Дракон резко затормозил.

Нет, как бы ему этого ни хотелось, пришлось признать, что в словах Ани есть рациональное зерно — ему нельзя сейчас улетать. Не раньше, чем он разберется с тем, что ему хотели поведать недра земли.

Дождавшись свое сопровождение, Риаран отдал мысленный приказ:

«Возвращаемся».

Драконы вернулись во дворец, а сам он ушел на глубину под Гронтаром.

Риарану пришлось поворочать пласты земли, спуститься к рекам магмы, а после подняться выше. Он не знал, что ищет, даже не представлял, что его ждет. Во время землетрясения он словно ощущал чьи-то чувства. Тогда князь не придал этому значения, но, вспоминая о случившемся, осознал, что это были именно чувства живого существа. Ярость того, кто жил в недрах земли под княжеским дворцом.

Его скорбь.

Сейчас этого всего не было. Не было той ярости.

Но его продолжало туда тянуть. Будто тайна этого существа была чем-то важным.

Поэтому Риаран продолжал скользить под землей, и в одно мгновение его усилия наконец-то увенчались успехом — он вновь ощутил обладатели таинственных чувства. Между ними будто протянулась незримая нить. Связь, которую он чувствовал лишь рядом с Ниярой. Когда она исчезла из дворца, эта связь будто исчезла. Испарилась! Теперь он знал почему: ей дали зелье, заглушившее магию — об этом рассказал Д’Амир.

Можно было предположить, что именно его сестру заточили под землей. Потому что объяснить иначе то, что его тянуло со всей силы к обитателю подземелья, было невозможно. Но Нияра была на Земле.

Он не представлял, сколько бы еще рыл землю, создавая новые пещеры и коридоры, но внезапно дракона выкинуло в полость, и он остолбенел.

Потому что возле стены, закованный в кандалы, словно лежал он сам.

Белоснежный дракон.

Который поднял голову и посмотрел на Риарана его же глазами.

И князь сразу понял, кто перед ним.

Его брат-близнец.