Глава 16

– Ты, главное, не волнуйся и держись естественно, – прошептала я на ухо Никите, пытаясь поддержать его. Парень явно чувствовал себя не в своей тарелке: то поводил плечами под непривычного кроя пиджаком, то суетливо поправлял пенсне, которое мы ему напялили для солидности.

– Так ведь страшно, Елизавета Петровна, – простонал фельдшер жалобным шепотом, – а ну как поймут, что американец из меня поддельный, липовый?

– Говори, только когда тебя в бок толкну, английские слова из выученных, – повторила я в очередной раз наставления, – остальное за тебя сама скажу, не беспокойся!

Мы стояли втроем в приемной губернатора, ожидая своей очереди и отчаянно нервничали. Во всяком случае, мы с Никитой, – по шаману поди пойми, что он там чувствует. Остальные посетители косились на нас с недоумением, возможно даже с опаскою. Вполне законной, кстати, выглядела наша компания и вправду странновато и в присутственном месте довольно неожиданно..

И это еще мягко сказано.

Видели ли раньше эти стены подобных посетителей? Да какое там, мы определенно самые… заметные. Ни в какие рамки не влезающие.

Молодой парень с насупленным лицом в броском клетчатом костюме, ярком жилете и кричащем шейном платке – из моего платья выкроенных.* Скромная девица провинциальной наружности в вышедшем из моды наряде и с большой корзинкой в руках. И – звезда нашего представления, с закрепленными в волосах перьями, весь увешанный разномастными ожерельями.

Как нас впустили в особняк чиновника – особая история.

Много нервов, еще больше уговоров и целых три рубля, перекочевавших в карманы охранников.

Надеюсь, они в итоге окупятся

– Господин Айзек Трамп с переводчицей и… сопровождающим лицом, – торжественно объявил секретарь, немного запнувшись на шамане. Но одного тяжелого взгляда ведуа хватило, чтобы получить доступ в помещение. Я даже не успела забеспокоиться.

Мы вошли в большой зал, где за длинным столом, в удобных креслах сидело несколько человек. И обстановка, и их поведение напоминали не присутственное место главы целой губернии, а дружеские посиделки богатых аристократов.

Господин Лашкарев явно не обременял себя служебными трудами, воспринимая их как еще одно развлечение.

– Ну что там, много осталось просителей? – капризно протянул он, потом перевел взгляд на нашу нестандартную троицу и заинтересованно подался вперед. Предвкушая новую забаву наверное.

Ну что ж, мы определенно не разочаруем его превосходительство!

– Хай, гуд монинг! Майн нэйм из мистер Трамп. Я есть известный бизнесмен, – отчеканил Никита слегка зажмурившись, и отчаянно выпалил, – ха уду ю ду из вы?**

В школе, в своей далекой юности, я учила немецкий. И даже кое-что из тех времен до сих пор помнила: знания тогда в детские головы вбивали намертво. Но германские торговцы встречались на территории России довольно часто и представлять фельдшера одним из них было страшновато. Вдруг наткнется на мнимого соотечественника?

Поэтому мы выбрали для него роль невиданной в местных краях заморской птицы – американца. Соединенные Штаты пока никаким влиянием в мире не пользовались, и оттого граждан далекого материка на Урале отродясь не видели.

Жаль, что в будущем все с точностью до наоборот изменилось.

– Глубокоуважаемый господин Трамп очень известный предприниматель и изобретатель, – поторопилась влезть в разговор я, потому что запас иностранных выражений у Никиты стремительно заканчивался. Сам он никаких языков, кроме русского не знал,а мои подсказки…

Нет, жить в двадцать первом веке и не нахвататься английских словечек просто невозможно, но далеко не все из них подходили для приема у губернатора.

– Мистер Трамп сделал великое открытие, – после подбадривающего тычка в бок Никита закивал очень убедительно, – и готов открыть производство не на родине, а здесь, на Урале. И даже согласен упомянуть ваше превосходительство как своего соавтора и сподвижника. При некоторых условиях.

Было непонятно, насколько губернатор проникся моей речью, но выгонять нас не спешил, и я этим воспользовалась:

– Сам великий ученый плохо говорит по-русски, поэтому позвольте мне рассказать о его изобретении и продемонстрировать.

К счастью, взятка не пропала даром: все необходимое для презентации было подготовлено. В центре зала стоял небольшой столик, а в огромном камине, несмотря на теплую погоду, горел огонь.

Глубокий вдох, выдох, – в такие моменты несмотря на все атеистическое воспитание начинаешь в высшие силы верить. И просить их о помощи. Потому что больше просто некого. Быстрый взгляд на застывшего соляным столбом Никиту, бесстрастного шамана, равнодушное, ничего не выражающее лицо губернатора…

Итак, представление начинается!

 ----- 

* В то время одежда американских мужчин при общем сходстве покроя сильно отличалась от европейской моды. Кричащей яркостью и даже некоторой аляповатостью привычных всем аксессуаов. Броские галстуки или шейные платки, пестрые жилеты, крупная клетка на ткани – все, для привлечения внимания.

Впрочем, и сейчас мало что изменилось, не правда ли? ))

** Исковерканное английское: привет, доброе утро, меня зовут, как дела? В очень вольном Никитином изложении.)

 ----- 

– Что она делает? – господа чиновники с явным недоумением наблюдали за моими действиями. Ну, именно это от них, собственно, и требовалось.

Нет, не удивление, хотя оно тоже не лишнее, – лучше представление запомнится, но главным было, чтобы смотрели внимательно.

Я достала из своей большой корзины белоснежную кружевную скатерть, аккуратно расстелила ее на столике. Выставила поверх нее бутылку вина, уже откупоренного и самого дешевого. Все равно его никто пить не станет, так зачем деньги тратить? Они у меня и так заканчиваются.

Взяла туесок с плодами можжевельника и рассыпала сине-черные ягоды прямо по скатерти. А после невозмутимо растерла их донышком бутылки, как скалкой, превращая в темные пятна.

Ну что сказать, шок – это по нашему!

Пока губернатор с друзьями не опомнились, вывернула сверху из второго туеска желтоватую густую массу, повозила ее, размазывая. И щедро полила получившуюся икебану красным вином из бутылки. К хвойному аромату раздавленного можжевельника добавился резкий запах дешевого алкоголя и топленого жира.

Не самое аппетитное сочетание.

А несчастная скатерть и вовсе выглядела теперь отвратительно.

– Да она сумасшедшая! – занятая актом вандализма, я не разглядела, кто первый это обвинение выкрикнул, но остальные его на разные голоса поддержали. А секретарь суетливым мышонком сунулся за дверь, наверняка собираясь вызвать охрану. Да только далеко не ушел, придержанный за локоток шаманом.

– Всего минуту вашего внимания, – попросила я, хотя оно и так было неотрывно к невменяемой девице приковано. Сгребла в охапку скатерть и…

Бросила ее в горящий камин.

С удовольствием понаблюдала за ошарашенным лицом его превосходительства. Незабываемое зрелище.

– Сейчас вы увидите настоящее чудо, – пообещала ему совершенно искренне, – и убедитесь, какое великое изобретение сделал мистер Трамп! Мистер Трамп…?

Никита, про которого все как-то подзабыли, закивал головой и замахал руками, как ветряная мельница. По несдержанности поведения и странноватым реакциям он вполне соответствовал своей мнимой национальности.

– Я, я-я, дас ист фантастиш! – нервно выкрикнул фельдшер почему-то по немецки. Хотя подобных выражений в бумажке для зазубривания вообще не было. И откуда мой наивный подопечный успел плохого поднабраться?

Впрочем, местные чиновники американцев до сегодняшнего дня не встречали и восприняли экзальтированность «мистера» как нечто само собой разумеющееся. Вот к манерам собственного соотечественника они бы предъявили намного более строгие требования.

Иностранцам же на Руси испокон веков любую дурость прощают. И вот это как раз настоящей глупостью кажется.

Пользуясь тем, что все взгляды прикованы к Никите, я достала каминными щипцами скатерть из огня, подождала немного и картинно расправила на вытянутых руках абсолютно чистое, идеально белоснежное полотно. Ничуть не обгоревшее, без единого пятнышка.*

Вытаращенные глаза, приоткрытые рты, долгая томительная тишина, во время которой несколько закостеневшие мозги чиновников с трудом ворочались, пытаясь осмыслить увиденное. Никита тоже помалкивал, хотя с ним мы это представление заранее прорепетировали. Пришлось снова подтолкнуть его в бок, выбивая нужную реплику.

– Я есть высоко ценить дружбу и давать вам презент! – излишне громко: видно при тычке силы не рассчитала, выкрикнул фельдшер и широким щедрым жестом махнул рукой в мою сторону.

– Вот эту необыкновенную, уникальную скатерть, – поторопилась добавить я, пока губернатор не принял мою скромную, но милую персону за искомый подарочек. С него станется. И продолжила нежно-вкрадчивым тоном телефонного террориста-продажника-менеджера, – несгораемую, самоочищающуюся. Сделанную из легендарной шерсти саламандры!**

– А разве они существуют? – удивился слегка пришедший в себя его превосходительство. Глаза у него при этом сделались очень большие и почти круглые, как у куклы или героев японского аниме.

Наверное, представил себе картину маслом: клетчатый американец в пенсне стрижет мифическую огнеупорную зверюгу большими ножницами. Шаман ее, как секретаря сейчас, ласково за морду и лапу придерживает, чтобы зря не дергалась. А я… перевожу несчасчастной саламандре, что последнюю шерсть у нее отбирают исключительно для ее же собственной пользы.

Как это обычно у жителей Соединенных штатов водится.

Несмотря на все его недоумение, слова «уникальная» и «легендарная» подействовали на Лашкарева как хлыст на норовистого жеребца. Он резко вскинул голову и уставился на нас с удвоенным вниманием.

– Вы сможете изготовить еще несколько таких же скатертей?

– И не только их. Если сделать ткань не узорчатой, а плотной и сшить из нее форму для пожарных… – я немного помолчала, давая главе края получше осознать все грядущие перспективы, а потом подлила маслица в огонь, – когда вы представите в столице подобное новшество… Самому императору…

Продолжать не потребовалось.

– Покупаю все! Заранее! За любые деньги! – стукнул по столу кулаком Александр Григорьевич. Сидящий рядом с ним сухощавый господин с вечно кислым лицом хронического язвенника недовольно нахмурился. Скорее всего, именно он отвечал за казну с финансами местного управления и не оценил безоглядной губернаторской щедрости.

Я, как бывший бухгалтер, тоже внутренне поморщилась от подобной неосмотрительности, но вслух только кротко заметила:

– Думаю, ваше превосходительство понимает, что необычные редкости и стоят соответственно?

– Сказал же, беру! – рявкнул Лашкарев. Точнее… Начал с внушительно рычания, а в конце перешел на пронзительное повизгивание, не совсем соответствующее его высокому чину и положению, – но чтоб в самое ближайшее время мне готовую форму представили!

– Ваше превосходительство может не сомневаться, мистер Трамп сделает все в точности, – заверила я нетерпеливого чиновника, – как только вы с ним договор подпишите.

Можно было перевести дух и считать первую часть задуманного выполненной.

Оставалась вторая, – даже более важная.

И она уже не от меня зависела.

 ----- 

* Асбестовое полотно, после того, как побывает в огне, действительно очищается.

** Именно так презентовал своим подданным скатерть из асбеста Карл Великий – король Франции, у которого по легендам тоже такая редкостная вещица имелась.

На самом деле никакой шерсти у этой мифической животинки нет: саламандра напоминает по виду крупную ящерицу и знаменита тем, что не сгорает даже в самом сильном пламени.

 ----- 

Несколько минут мы с казначеем обсуждали пункты будущего договора. И так приятно сделалось: все почти родное, знакомое, – цена за штуку, их количество в партии, оптовая стоимость, неустойки за нарушение… Настолько увлеклась, что даже не заметила, как ничего не понимающий в нашем разговоре губернатор заскучал.

А этого никак нельзя было допустить.

Иначе он нас сейчас выпроводит и не добъймся самого гланого. Зачем я тогда, спрашивается, столько времени шамана уговаривала? Хорошо, что тоже зато сковавший под градом бухгалтерских терминов Никита вовремя заметил недовольство его превосходительства и без напоминания подал нужную реплику:

– Я есть биг ценить и гуд уважать руссиш власть! И потому привозить свой бьютифул бойфренд-мен.*

– Кого?! – внезапно раскашлялся один из чиновников.

Похоже, знатоки английского среди них все же нашлись. И запомненный мной набор слов ввел их в некоторое недоумение. Или не некоторое? Вон с каким подозрением подавившийся речью фельдшера господин на него косится. Да и на шамана странно поглядывает.

Хотя как еще смотреть на увешанного косточками и ожерельями человека, у которого на голове рога с перышками?

– Мистер Трамп хотел представить вам своего неизменного спутника. Это Соколиный Глаз, известный всей Америке медиум,** последний из рода Чингачгуков

– Глаз у него и правда неприятный, – проворчал Лашкарев, – вон как пялится, так и хочется приказать к стенке отвернуться.

Шаман еще более недобро зыркнул на губернатора, но, к счастью, промолчал. А я поторопилась вмешаться, пока глава края не огреб от потусторонних сил за неуважение.

– Господин Соколиный Глаз обладает совершенно невероятными мистическими способностями и сверхъестественными умениями. Он прямо сейчас вызовет для вас кетцалькоатля*** и тени прошлого, которые не раз помогали мистеру Трампу в его изысканиях. И они откроют вам Истину!

– А этот глаз дух моей тещи может вызвать? – азартно перебил меня сидящий с самого края чиновник.

Судя по лицу шамана, у него сейчас ровно на одного врага прибавилось, и ведун явно предвкушал, как заграбастает себе в личное пользование, не только тещу, но и всех прочих духов-родственников невежливо господина. А вот остальные представители власти заинтересовались и оживились, – им идея понравилась.

Наверняка матушка жены чиновника была на редкость замечательной женщиной, раз такую долгую память после себя оставила.

– Может, – довольно сухо пресекла я не предусмотренную моим сценарием инициативу тенелюбивого господина, – но это для вас и любой бездарный вызыватель духов сделает. Неужели вам не интересно, что может показать настоящий великий медиум? Последний Чингачгук! Такого вы нигде больше не увидите!

Наглая и беспощадная реклама подействовала. Не только на дружков губенатора, но и на приосанившегося и гордо задравшего свою рогатую шапку шамана. Пока я его расхваливала, отвлекая внимание, он успел подбросить во все еще горящий камин горсть заранее подготовленных трав. По комнате поплыл сладковато-приторный, тяжелый запах. Мы с Никитой предусмотрительно отступили назад, к приоткрытому окну у дальней стены.

Ясная и трезвая голова нам еще понадобится.

Конечно, в полной темноте, освещаемый только языками пламени, шаман смотрелся бы куда более убедительно. Но, к сожалению, по ночам присутственные места не работали и приходилось действовать в неподходящих условиях.

Для губернатора.

То ли обозленный несдержанностью чиновников, то ли восхищенный моими комплиментами ведун выложился не на сто процентов, – на всю тысячу. С большим хвостиком. Его пляска даже меня завораживала, что уж говорить о присутствующих.

Непредсказуемо резкие, причудливые, и в то же время плавно-завораживающие движения. То протяжное, вибрирующее по нервам горловое пение, то отрывистые быстрые выкрики. Душный аромат, змеиными кольцами скользящий по помещению.

– Дзыыынь- бряк! – звенят многочисленный подвески непрерывной мелодией.

– Бум! Бум! Бум! – все быстрее гудит кожаным нутром бубен, вгоняя в гипнотическое оцепенение.

– Дать солдат… Роту дать… Надо дать, – слова вплетаются в монотонно тянущиеся звуки почти незаметно, сливаются с ними, кажутся собственными мыслями.

Мне самой сейчас кому-нибудь дать хочется.

Солдат, разумеется. Вот только нету их.

Тишина наступает настолько внезапно, что я вздрагиваю. И ведь старалась не смотреть, поближе к открытому окну стоять, чтобы не надышаться, а все равно подействовало. Как и тогда, среди белого дня, с беглым каторжником.

– Ваше превосходительство, – снова вступаю я в игру, – вы ведь говорили о необходимости обеспечить охрану настолько важного изобретения?

Превосходительство в нирване и выныривать из нее ему не хочется. Я специально попросила шаман выбрать травы, вызывающие приятные видения, чтобы губернатор был в хорошем настроении. Похоже, подействовало.

– Солдаты, – снова напоминаю, чуть настойчивее, – вы хотели дать роту солдат для того, чтобы охранять производство несгораемой ткани. А то вдруг кто-то подсмотрит, навредит, украдет, первым в столицу доставит? Раньше вас покажет императору…?

Волшебное для карьериста заклинание срабатывает не хуже шампанского. Александр Григорьевич частично возвращается в реальность и заторможено кивает мужчине в военной форме:

– Правильно, распорядись. Надо солдат, роту солдат… Надо солдат выделить. Роту солдат… надо…

А травки-то у нашего ведуна забористые.

И не только они, все представление с внушением сказывается.

– Так ведь не положено! – вскидывается офицер, но тут же монотонно, со слегка отупевшим видом добавляет, – но надо выделить. Надо…

– Давайте позовем секретаря и сразу же оформим все наши договоренности, – жизнерадостно предлагаю я, пока все волшебные ароматы не рассеялись и чиновники от гипноза не очухались, – значит, вы очень хотите нашу охрану обеспечить?

 ----- 

* Представил Никита шамана и правда странновато: как своего прекрасного кавалера-мужчину. Было от чего чиновникам глаза вытаращить.))

** В то время среди аристократии как раз входили в моду всевозможные медиумы, столоверчение и прочие экстрасенсы.

*** Кетцалькоатль – божество населявших Америку ацтеков. Отвечал за ветер, дождь и создание людей, – в общем, за все возможные неприятности.))

 И он тоже, кстати, с рожко-перышками.)