Глава 18

– Да не пужайтесь вы так, Лизавет Петровна, сердешная! Все в точности выполню, как давеча делали! – басовитым надоедливым шмелем гудел над ухом голос Пахома, мешая сосредоточиться, – сами знаете, мы ужо привычные!

Успокоить он старался скорее себя, потому что у меня никаких сомнений в успехе нашей демонстрации не было. Все десятки раз еще в Черемушках проверено и отрепетировано. Волновалась, конечно, куда же без этого, но больше ожидая решения губернатора.

Да, нам опять пришлось приехать в Пермь на прием к его превосходительству.

Причем, довольно спешно и вопреки всем заранее составленным планам.

Я-то думала, что мы будем спокойно, под защитой солдат, делать обещанные костюмы пожарных и скатерти. Довольно неплохо, кстати, на них зарабатывая. А под этим прикрытием потихоньку добывать изумруды. Никому пока не продавая и не показывая.

Не привлекая лишнего внимания, не вызывая завистливой алчности.

Казалось бы, демонстративная разработка асбеста и посланный губернатором отряд должны охладить стремление Демидовой завладеть чужими землями. Она убедится, что люди здесь совсем другим делом заняты, на месторождение драгоценных камней не покушаются. И оставит нас в покое, хотя бы временно.

Не тут-то было!

Сначала в Черемушках появился уже знакомый нам сноб в пенсне – горный инженер. Сопровождала его не только охрана, но и несколько подвод с оборудованием и три десятка мужиков для строительства. Настроена вся эта компания была довольно решительно, – не встреть их солдаты губернатора, моим сельчанам не поздоровилось бы.

А так чванливому специалисту пришлось убираться восвояси, ничего не разузнав и не разведав. Вместе с мордоворотами-наемниками и нагруженными до отказа подводами.

Но на этом дело не закончилось.

Вокруг Черемушек стали появляться подозрительно-«случайные» прохожие: якобы заблудившиеся охотники и старатели. Все разнюхивали, расспрашивали, норовили в каждый уголок свой длинный нос засунуть. Прежде глухие, безлюдные леса рядом с моими владениями начали вдруг пользоваться просто поразительной популярностью.

Словно столичный бульвар для променада.*

Слишком любопытных мимо проходимцев мы, конечно же, старались вылавливать, только что с ними дальше делать, было совершенно непонятно. Повод держать их взаперти или сдать в полицию напрочь отсутствовал. Наказание за излишнюю любознательность ни в одном законе, к сожалению, не предусмотрено.

Бродить по окрестным чащобам тоже никому не запрещено: не секретный объект все-таки и не дворец императора. Да и полсотни солдат на самом деле оказалось слишком мало для охраны. Непрошенные же гости, как крысы, мимо караульных проскальзывали и… перешли от наблюдения к более решительным действиям.

– Велели убираться отсель, чтобы даже духу тут нашего не было, -- растирая по опухшему лицу кровь, гундосил один из работников. Его подкараулили, когда он отлучился в кусты, избили до полусмерти и сломали правую руку. На прощание же, в лучших традициях мафиозного клана, передали для остальных весточку, – сказали со всеми тако же будет, ежели не послушаемся.

И вот тут я в буквальном смысле слова рассвирепела. Смотрела на болезненно сопящего и охающего мужика. На хлопочущего вокруг него фельдшера. На угрюмые лица столпившихся вокруг сельчан. И понимала: ни за что не позволю больше Демидовой своих людей калечить и запугивать!

До императора дойду, если потребуется, но не дам ей выжить нас из Черемушек и испортить все задуманное. Только вот столица от Урала далеко, царь-батюшка сидит высоко, со справедливостью в высоких инстанциях испокон веков отношения сложные. Поэтому первым делом я по уже проторенной дорожке в Пермь отправилась.

Не с пустыми руками, чтобы простимулировать желание губернатора защитить нас понадежнее.

– Нешто пора снаряжаться, Лизавет Петровна? – снова забасил притихший было Пахом над другим ухом. Для равновесия. Робел он не от предстоящего испытания, хоть и довольно рискованного. Отчаянно боялся перед лицом высокого начальства опозориться. Подвести меня с односельчанами.

Я согласно кивнула, и будущий герой представления отправился к нашей повозке, – облачаться в асбестовую форму. Товар его превосходительству надо было продемонстрировать наилучшим образом, поэтому мы снова настоящее шоу приготовили.

Для пущего эффекта провести его собирались на свежем воздухе, на заброшенном пустыре у окраины города, и вечером. Декорации уже стояли, начинало темнеть, ждали только губернатора с сопровождением. Пока же я лично проверила защитный костюм на Пахоме: переживала, как бы не напутал чего-нибудь от волнения.

С огнем шутки плохи, тут любая предосторожность не лишняя.

Наконец подъехали коляски с высокопоставленными зрителями. Снова изображающий американца Никита с моей скромной помощью рассадил их на заранее подготовленные места.

Как раз наступили сумерки и зрелище должно было выглядеть особенно впечатляюще. Прямо перед чиновниками расстилалось широкое пустое пространство, перекрытое бревенчатой глухой стеной без окон и дверей. Перед ней лежали охапки сухой травы и хвороста.

– Вы что, не могли весь этот мусор убрать? Или другое место выбрать? – недовольным тоном придирчивого ревизора пробурчал Лашкарев и сделал такую гримасу, будто его на кишащую крысами помойку вытащили. Его подпевалы из свиты тут же дружно загалдели, выражая свое возмущение.

Как цирковые собачки по команде дрессировщика.

– Шооо маст го-о-он!** – надрывно выкрикнул Никита, перебивая и чиновничий хор, и мои объяснения. Пока ехали, я заставила его несколько новых английских фраз зазубрить.

Некоторые он даже вставлял к месту.

Или почти вовремя.

Заполучив всеобщее внимание, мнимый бизнесмен-изобретатель чиркнул спичками. Подпалил заранее подготовленный факел и, широко размахнувшись, швырнул его в щедро политую керосином стенку. Пропитанное горючей смесью дерево почти мгновенно вспыхнуло, особенно яркое в темноте пламя быстро перекинулось на хворост. И минуты не прошло, как вся площадка была залита тревожно пляшущими языками-всполохами.

Вот вам и шоу… начинается.

Сейчас все зависело от того, как Пахом выступит.

 ----- 

* Променад – прогулка или живописное место для нее.

** "The show must go on" — искаженная фраза из песни Queen, "The Show Must Go On" , в переводе, – шоу должно продолжаться.

 ----- 

От громкого удара и треска вздрогнула даже я, хотя и знала о нем заранее. Что уж говорить о чиновниках, – они чуть на своих сиденьях не подпрыгнули. Испуганно захрапели поодаль запряженные в коляски лошади. Один из кучеров не выдержал и жалобно выкрикнул:

– Свят, свят, сохрани, матерь Божия!

Невидимая раньше дверь в стене, – заранее подпиленная с обратной стороны, держалась только на вбитом изнутри гвоздике и честном слове пасечника-плотника. А сейчас от его богатырского, от души, замаха рухнула наружу пылающим мостиком. Вверх салютом взвился целый рой огненных искр и в открывшемся проеме, как в раме, окаймленной языками пламени, появилась жуткая белая фигура.

Защитную форму из асбеста мы сделали совершенно не похожей на ту, что была принята у пожарных. Никаких мундиров и фигурных нарядных касок, только полная безопасность и функциональность.

Широкая куртка с запахом и высоким стоячим воротом, на руках длинные варежки, привязанные к рукавам тесемками. Ниже пояса – нечто вроде гибрида штанов с колготками, закрывающее ноги до кончиков пальцев. Надевались они прямо на башмаки или лапти, от чего ступни были похожи на широкие звериные лапы.

Голову неведомого чудища полностью скрывал глубокий капюшон, нахлобученный до самого ворота. Лица не было видно совсем, только узенькие прорези для глаз и дыхания. Я хотела еще и очки со вставками из слюды или толстого бутылочного стекла сделать, но не успела с ними поэкспериментировать.

Непонятно было, как они высокую температуру выдержат.

Белая бесформенная фигура бесстрашно прошагала прямо по горящей двери вперед, к чиновникам. Честное слово, мне показалось, что они вот-вот готовы сбежать, так она внушительно и пугающе в озаренной костром темноте выглядела! Затем Паком, именно он в асбестовом костюме прятался, остановился, подхватил большую, ярко пылающую ветку и несколько раз ткнул себя ею в грудь.

Еще и порыкивал при этом, зараза старательная, на манер дикаря или готового к бою орангутанга.

– Нечистый! Антихрист явился! Спасайтеся, православные! – хриплый от ужаса вопль все того же нервного кучера резанул по нервам и заставил всех оцепеневших было зрителей начать действовать.

Несколько человек вскочили с мест, сам его превосходительство заорал, требуя то ли объяснений, то ли немедленной помощи, а один из сопровождавших его офицеров выхватил пистолет.

Стало понятно, что представление пора заканчивать, пока оно не переросло в побоище. Я ткнула в бок Никиту: у него голос погромче, и подала знак увлекшемуся пчеловоду возвращаться на исходную позицию.

Тот прямо по огню так и потопал обратно за стенкой прятаться, бестолочь!

– Ви ве чемпионс!* – выкрикнул еще один мой… не в меру самобытный помощничек. Пришлось снова толкнуть его, посильнее, пока не занесло окончательно.

-- По-русски говори, сейчас не до актерства, -- велела негромко, но растерявшийся парень наоборот, выдал вообще все, что только застряло в памяти:

– Оу дайсинг килл мейкс ю стронг! Лондон из капитал!**

Сообщение о том, что Лондон – это столица, а все, что не убивает, делает нас сильнее, почему-то никого не успокоило.

Возможно потому, что всю эту абракадабру в своеобразном произношении фельдшера просто не поняли. Кучер с офицером и вовсе сочли каким-то заклинанием. Среди остальных если и были знатоки английского, то меньше всего их сейчас волновал стольный град Великобритании.

– Господа, прошу вас не тревожиться! – несмотря на трех мужчин на подхвате, пришлось самой бросаться грудью вперед и гасить начинающуюся панику, – это была демонстрация новой пожарной формы! По заказу его высокопревосходительства! В натуральных условиях!

Кроме слов я держала наготове поднос с ледяной медовухой, чтобы охладить ею излишне горячие головы.

Даже если придется вылить за шиворот.

К счастью, все обошлось лишь внутренним употреблением.

– Ну вы! Устроили! – то ли восхитился, то ли укорил губернатор, выдув третью кружку подряд и слегка успокоившись. Конечно, лучше бы для этой цели подошло шампанское, но… от медовой самодельной бражки Лашкарев поплыл ничуть не хуже, чем от дорогущего французского игристого.

– А представьте, ваше превосходительство, как поразится такому представлению капризная петербургская публика? – заговорщицки прошептала ему я, – как восторженно будут говорить о новом изобретении? Как высоко оценит ваши труды государь-батюшка!

– Дааа… – задумчиво-предвкушающе протянул глава губернии, облизнул губы и потянулся за четвертой кружкой, – надо будет заранее разослать приглашения, подать реляцию…

– А ведь все это хотят у вас украсть! – резко прервала я мечтания чиновника о моменте его триумфа, – кто-то из ваших недоброжелателей к нам шпионов подсылает. Рыщут вокруг Черемушек, норовят навредить да секрет производства узнать.

– Чтооо?! – раненным в зад буйволом взревел его превосходительство. Явственно почувствовав, как награды и почести мимо его рук в чужие сыплются.

Такого издевательства губернатор никак не мог стерпеть!

Домой мы возвращались с еще одной полусотней солдат для охраны. А в Екатеринбург был спешно отправлен нарочный с приказом оказывать нам всевозможное содействие и оградить от излишне любопытных глаз. Большую часть начальственной бумаги занимало перечисление всевозможных кар за неисполнение, так что была нешуточная надежда: власти города все в точности выполнят..

И на этот раз обошлось даже без вмешательства шамана.

 ----- 

* "We are the champions" — искаженная фраза из знаменитой песни Queen, "We Are the Champions". В перевод: "Мы — чемпионы"

** "What doesn't kill you makes you stronger" — искаженная, ставшая крылатой фраза из песни Келли Кларксон, "Stronger". В переводе: "То, что не убивает тебя, делает тебя сильнее".

«London is the capital of Great Britain» – кусочек из рассказа про Англию, который зазубривают школьники. Переводится как «Лондон — столица Великобритании».

На этот раз, чтобы не повторяться, Лиза действительно пособирала все, что удалось из английского вспомнить. А Никита применил. Ну, как получилось. ))