Глава 21

Первым делом после приезда в Санкт-Петербург стал поиск жилья. Он, как показала практика, что в прошлом, что в будущем, становился самым сложным и суетным. Хотя на этот раз я хорошо подготовилась, порасспрашивала по дороге других путешественников, все равно поначалу растерялась.

В нынешней жизни я в столице ни разу не бывала, в прежней – всего один раз, на неделю скаталась с экскурсией. Но больше по музеям и прочим достопримечательностям ходила, так что знаний о том, где можно поселиться. мне это не прибавило.

Купила у мальчишки-разносчика газету с объявлениями и опять беда! Вот читаю: «Сдаются хорошие комнаты в доходном доме Бердяева» и название незнакомого переулка. Как понять, приличное это место или совсем уж опасные трущобы? По каждому адресу не наездишься, только время и деньги на извозчика потратишь.

Карту бы мне или навигатор с подробными указаниями.

Вторым и самым популярным способом поиска жилья у петербуржцев было неспешно фланировать по городу и рассматривать выставленные в окнах объявления. Понравилось место и здание, заходишь, смотришь убранство, договариваешься с хозяевами. Нам такие гуляния не подходили тем более.

Зима, вообще-то, на дворе, в столице особенно мерзкая. Ледяной пронизывающий ветер, как грабитель, то с одной стороны, то с другой набрасывается. Колючие от влажности морозные струйки кусают за нос и уши, сквозь все слои одежды пролазят к телу, заставляя поджимать озябшие пальцы в ботиночках. После долгой дороги хочется в тепло и чаю, горячего, а не шляться с вещами по городу.

Эдак мы до воспаления легких догуляемся!

Да и не уйдем далеко, – багажа полная кибитка. Когда только обрасти имуществом успели.

Оставался последний, самый дорогой вариант: обратиться в «квартирное бюро»* и заплатить им комиссию. Денег было жаль, но себя больше, поневоле пришлось обращаться за помощью. Поначалу, правда, опять не заладилось.

– Вот, извольте посмотреть-с, чудесные барские квартиры.** Ковровые дорожки в наимоднейшей гамме, цвета бедра испуганной нимфы-с, все, как модные журналы советуют.***

Рекламируемые дорожки были блекло-розовые, словно выцветшие, отчищать от грязных следов – замучаешься. А переобуваться при входе в жилое помещение здесь пока не додумались, – никаких тебе тапочек. Так, в грязных сапогах с калошами, по полу и шмякают. Свежевымытому.

В остальном квартира пресловутым бедрам нимфы тоже соответствовала. Десять комнат с помпезным убранством и позолотою. На каждом углу натыканной. Но больше всего впечатляла цена, аж до судорог.

– Всего-с триста пятнадцать рублей в месяц-с.

Я подавилась чувствами напополам с воздухом и только поэтому вслух не выругалась. Лушка оказалась менее сдержанной.

– Триста! Рублев! – по ее лицу было сразу не понять, то ли в обморок она собралась от шока грохнуться, то ли срочно тащить представителя бюро в желтый дом. Чтоб его там как душевнобольного заперли, – Оно ж… Оно ж… Да оно ж почитай четыре тыщи за год выйдет! Поди-ка, выложи! За нимфов с бедрами! А их тут и нету ужо, ни одной не видела! Всех до нас сперли!

– Сударыня-с, – сопровождавший нас «риэлтор» брезгливо поморщился, – позвольте вам-с порекомендовать наше бюро-с по найму прислуги. Там вам подбурк отлично вышколенную горничную, вместо этой деревенщины-с.

Лушка испуганно ойкнула, вспомнив, как всегда, с опозданием, что встревать в разговоры господ ей по чину не положено. Я же наоборот, мысленно порадовалась. Не зря всю прошлую зиму со своими великовозрастными учениками мучилась. С математикой у девчонки точно полный порядок: несмотря на ошарашенное состояние, вон как быстро все в уме подсчитала.

– Меня вполне устраивает собственная горничная, – отрезала не задумываясь, – и квартира нам нужна попроще, по нормальной цене и без дорожек. Цвета любых частей анатомии!

– Здесь прежде изволил-с проживать генерал фон Лейцен! Со всем семейством-с! – оскорбился наш сопровождающий. Неприятный он тип. Невысокий, лысоватый, какой-то весь скользко-франтоватый, с излишне простодушными, до полной наигранности, светло-серыми глазками. Не внушал он мне ни симпатии, ни доверия.

– Я, как вы видите, ни чинов, ни родственников не имею, – пришлось напомнить господину Тушневу, – поэтому обойдусь пока четырьмя комнатами. И, желательно, в доме подешевле.

Риэлтор недовольно-презрительно поджал губы: его комиссия зависела от цены снятых апартаментов. Поэтому и попытался втюхать наивной провинциалке самые дорогие из имеющихся.

– Тогда вам следует остановится в профессорских квартирах, – востроносое лицо Тушннева сморщилось в такой пренебрежительной гримасе, что приобрело вид пересохшей урючины. Вежливый словоерс «-с», он тоже больше не использовал, зато добавил снисходительно, – или вовсе жить среди разночинных!

– Ничего против не имею, – на ходу пресекла я все его попытки манипуляции, – показывайте!

Конечно же, представитель бюро сразу не сдался: еще полдня протаскал нас по бывшему жилью статских советников и немецких князей. Если вспомнить, что от края до края многих государств Германии можно за пару часов неспешным шагом пройти, – не лучшая рекомендация.****

Мы с Лушкой, – ей пришлось страдать со мной за компанию, – барышне одной ездить по доходным домам не прилично, чуть не одурели от названий всяких дорожек и прочей роскоши. Больше всего повезло Шульману, он остался в конторе сторожить наше имущество. Особенно, два неприметных с виду деревянных ящичка, – с изумрудами и уже готовыми украшениями.

Но в итоге, уже затемно, у меня получилось дожать Тушнева.

Я стала официальным арендатором четырех небольших комнат, – спальни для ювелира, Лушки и меня, и одной общей гостиной. В ней же мастер пока мог и свое рабочее место разместить.

Находились апартаменты на не престижном четвертом этаже. Еще не самые дешевые, – выше ютились в тесных каморках студенты и невысокого ранга служащие. Первый этаж в доходных домах занимали магазины, конторы и лавки. Самыми достойными считались второй и третий, – там, в многокомнатных апартаментах, обитали обеспеченные дворяне и чиновники. У каждой квартиры даже были свои отдельные выходы: черный, для слуг, и парадный – на улицу.

Такой вот наглядный маркер, – посмотришь, где живет человек, и сразу понимаешь его положение в обществе.

Впрочем, меня это мало волновало. По соседству с нами, на том же четвертом этаже, жили преподаватели, инженеры и прочая небогатая, но интеллигентная публика. Вполне достойная. Позже, конечно, придется снять магазин и помещение при нем, но сначала надо было оглядеться.

В полном соответствии с этим решением, я на следующий день развернула стличную газету и прочитала удивившую меня заметку. Напечатанную крупным шрифтом, – сразу в глаза бросается:

«Сего дня, на катальном льду в парке дворца Юсуповых, в присутствии Его Императорского Величества, будут показаны новыя одежды для пожарных из кожи саламандры. Свое изобретение публике продемонстрирует Его Превосходительство Лашкарев, глава Пермской губернии. Вход на сие знаменательное зрелище по билетам.»*****

 ----- 

* Такие действительно существовали в 19 веке и в Петербурге, и в Москве. Все описания и способов поиска жилья, и доходных домов с их сословным разделениям по этажам, полностью реальные.

** Барскими квартирами назывались большие престижные апартаменты для дворян.

*** В 19 веке было придумано множество забавных и совершенно неожиданных названия оттенков разных цветов. Как вам, например,«последний вздох жако»?

Или пюсовый — цвет раздавленной блохи (от фр. «puce» — «блоха»). По легенде, французский король, увидев однажды туалет своей жены воскликнул: «Это цвет блохи!». Оттенок тут же вошел в моду, а позже изобрели и еще два – «блохи в период родильной горячки» и «блохи в обмороке». Как видите, блохи, почему-то пользовались особой популярностью.))

«Цвет сюрприза дофина» Эта горчично-желтая гамма стала популярной после того, как Мария Антуанетта показала придворным грязные пеленки своего новорожденного сына. Мы этот оттенок обычно называем «цвет детской неожиданности». )))

Вообще, фантазия на названия у наших предков была богатая. «Цвет детей Эдуарда», «лягушка в обмороке», «влюбленная жаба» и «влюбленный жираф». Или вот еще забавные: «паук, замышляющий преступление», «бусый», «цвет маленького мандарина» (интересно, чем он от большого отличается?)))

**** В то время Германия была разделена на множество мелких государств – королевства, герцогства, великие герцогства и княжества.

***** Странное написание некоторых слов в объявлении не опечатки автора, а привычный для того времени слог.))

 ----- 

Входной билет на представление его величеству нового пожарного костюма стоил непомерно дорого. Целых двадцать пять рублей потребовали. За такие деньги трех вполне приличных коров можно купить, породистых! Но в столице свои расценки и правила, да и платили посетители не сколько за зрелище, сколько за возможность побывать на важном мероприятии.

Отмеченном вниманием самого императора.

Ни один столичный аристократ не мог себе позволить подобного небрежения. Что потом в салонах обсуждать, какие новости на светских приемах и в гостях рассказывать? Поэтому билеты разлетались как горячие пирожки в толпе оголодавших после смены лесорубов.

С потрясающей воображение скоростью.

Я еще и удивилась сначала: неужели Лашкарев настолько обнищал, что приходится, как актеру, брать деньги за свой бенефис-представление? Но потом поняла, губернатор тут не при чем. так было сделано, чтобы не допустить в Юсуповский парк «подлую» публику. Мещан, разночинцев, всепроникающих студентов и прочих плебеев в потрепанных картузах.

Еще и паспорта при покупке билета спрашивали, для подтверждения дворянского сословия.

У меня, как у женщины, своего вида на жительство* не имелось. До смерти отца была вписана к нему в графу, а теперь, по всем правилам, должна значиться в паспорте брата. Но Сергею никакого дела до официальных бумажек не было, он все свое время на карты тратил, наследство проигрывая. Я же, поначалу, и вовсе не знала о подобных тонкостях. Не озаботилась.

Оно и к лучшему, иначе пришлось бы на каждый чих у непутевого братца разрешения спрашивать.

И делиться с ним своими доходами. Это еще мягко так, толерантненько сказано. А на самом деле, выгреб он все мои деньги заработанные, подчистую. не испытывая ни малейших угрызений совести.

Сделала себе зарубку на будущее: получить собственный документ. Это было возможно, хоть и с некоторыми лишними затратами и сложностями. Но усилия того стоили, – стану официально независимой. При тех планах, которые себе наметила, очень даже полезно и правильно. Не придется отдавать оголтелым игроком-родственничку все, что непосильным трудом нажито.

Деньги за билет я выложила недрогнувшей рукой, хоть и давила душу бухгалтерски-расчетливая жаба. Пришлось на корню заткнуть ее вяканье, потому что со всей этой шумихой следовало разобраться. Не понравилась мне газетная заметка, очень не понравилась.

Одно дело, если журналисты свое объявление для красного словца и привлечения внимания приукрасили. А Лашкарев просто хочет показать его величеству свои неусыпные старания на вверенном ему поприще. Как он из последних сил выбивается, внедряя в жизнь самые новейшие технологии.

И совсем другое, если пермский губернатор решил выдать новую пожарную форму за собственное изобретение.

Мы так не договаривались!

У меня самой большие планы на асбест, – распространить изделия из него по всей стране. Форма для пожарных, скатерти и красивые, узорчатые, легко отчищаемые коврики в дома дворян, прихватки и подставки для хозяек, несгораемые рукавицы и фартуки в металлургии…

Да мало ли где еще может такая замечательная ткань понадобиться?

Дарить всю эту вполне реальную прибыль Лашкареву за его вообще не симпатичные глаза я была не намерена. Вот и сидела сейчас на холодной деревянной скамье в Юсуповском парке, дожидаясь представления и обдумывая дальнейшие дейстивия.

Наконец, минут на пятнадцать опоздав, появился государь-император, С несколькими, наиболее доверенными, приближенными и казачьей охраной, скорее декоративной. Может, эти щеголевато-усатые здоровяки и были замечательными телохранителями, но смотрелись… форменной бутафорией.

Но нарядной – в ярко алых мундирах и папахах с кокардою.

Как ни странно, но для правителя со свитой были приготовлены такие же обычные деревянные сиденья, как и для остальных зрителей, только покрытые накидкой из меха. Я от такой бы тоже не отказалась, сидеть на улице было холодно.

А тут еще Лашкарев вышел вперед и затянул длиннющую помпезную речь о своих стараниях на посту губернатора. Морозец все сильнее пощипывал, витиеватые предложения застывали в воздухе извилистыми нескончаемыми змеями. А ведь будь они хоть капельку покороче, Александр II оценил бы чужое усердие с намного большей искренностью.

По себе сужу, – закоченела я за это время, словно заливное в холодильнике, но слушала внимательно.

Так и есть, подлый Лашкарев заявил в конце уже завязшего в зубах самовосхваления, что желает показать свое гениальное изобретение!

Вот ведь прохиндей с амбициями!

Ну еще бы, по мнению пермского губернатора, «американец» Никита со своей переводчицей должны не покладая рук трудиться на его, высокопревосходительное, благо в уральской глухомани. И, конечно же, не знать-не ведать о нахальной краже своего изобретения.

Просто чудо, что я вовремя в столицу приехала и газетную заметку увидела!

К тому времени, хитромудрый глава губернии наконец перестал себя расхваливать и началось, собственно, рекламируемое заранее зрелище Даже в нем ворюга ни до чего своего не додумался. Просто у него народу и асбестовых костюмов было больше, вот и выгнал их на поле шеренгою. А в остальном… И в грудь себя так же поколотили его актеры горящей веткой, и стену пылающую…

Нет, не выломали.

Прорезать в бревнах заранее отверстие ни Лашкарев, ни его подчиненные не додумались. Поэтому вместо двери уронили все длинное, облитое керосином препятствие. Но тоже хорошо смотрелось, красиво, зрелищно. Императору явно понравилось.

А я сидела и ломала мозги в крошево, как же доказать теперь собственное авторство?

 ----- 

* Паспорт (вид на жительство) до 1914 года в России выдавался только мужчинам. Незамужние девушки и дети вписывались в документ отца или старшего мужчины в семье. Замужние дамы – в паспорт супруга.

 Собственный вид на жительство женщина тоже могла получить (в отличии от “очень просвещенной” Европы, где в той же Англии даже в 20 веке мужья своих жен вполне законно на рынке продавали). Но потратить на это нужно было очень много денег и усилий.