Глава 28

Он стоял шагах в пяти-шести от меня в небрежной позе победителя. Лощеная фигура расслаблена, неприятно довольная улыбочка на губах, глаза насмешливым торжеством поблескивали. И как-то очень ясно становилось, что чужое веселье не принесёт мне радости.

Несколько секунд он ждал моей реакции, не знаю уж, какой именно. То ли мне полагалось ему на шею броситься, то ли закатить истерику. Первое по вполне понятным причинам отпадало сразу же, а второе… Подобных ситуаций мы с учительницей этикета не разбирали, но одно я запомнила намертво.

Никогда, ни при каких обстоятельствах, не допускать даже намека на скандал!

– Зарубите на своем хорошеньком носике, милочка, – твердила она почти на каждом занятии, – любая публичная шумиха – это похоронный марш для вашей репутации! Высшее общество прощает любые грехи, но только пока они напоказ не выставлены.

Возможно, именно этого чересчур нахрапистый франт и добивался?

Что я зарыдаю или закричу, начну прорываться в зал, привлеку всеобщее внимание. И уже не красивыми украшениями, а собственной несдержанностью. Как ни обидно, но в местном обществе мужчинам сходит с рук намного больше, чем женщинам. Его поздравят с удачной шуткой, на том всё и закончится. А на меня потом будут показывать пальцем исподтишка и за спиною шушукаться.

Так что я прибегла к проверенной практике, опять на его слова не отреагировала. Стояла, молчала и стенку рассматривала, с тем же примерно интересом, как в музеях на картины любуются. Очень надеясь, что заносчивому типу надоест первому и он решит, не стою я его внимания. Найдёт себе забаву посговорчивей или более впечатлительную.

Терпение франта и правда лопнуло довольно быстро. Только не так, как хотелось бы.

Он счёл моё равнодушие оскорбительным.

– Хочешь ещё поиграть, лисичка? – надменный голос с лёгким акцентом показался вдруг змеиным шипением. Не тихим и вкрадчивым, предупреждающим об опасности.

Один шаг вперёд, сокращающий расстояние.

Небрежный, нарочито медленный. Взгляд не отрывается от меня – всё такой же, насмешливо-пренебрежительный. Он словно инквизиторскими тисками допытывался, насколько хватит моей уверенности.

Второй шаг.

Я следила за ним краем глаза, продолжая стенку гипнотизировать. Как последнюю надежду на спасение, всё равно деваться было некуда. За спиной – тупик с пейзажной фреской. Слащавый пейзаж в романтическом стиле, уже немного потускневший. Впереди – преследователь. Сбоку, ловушкой, – две пустые комнаты, карточная и курительная. Бежать некуда.

Третий шаг.

Расстояние между нами стремительно сокращалось. Взгляд незнакомца потемнел, давил уже почти физически. К превосходству в нём снова добавилось что-то грязное, липкое, до омерзения противное.

Вожделение.

Следующий шаг был быстрее, торопливее.

Он уже не чеканил их с важностью каменного командора. Теперь каждое движение мужчины напоминало бросок хищника. Уверенного в своей власти над добычей, уже предвкушающего хруст её позвонков на своих зубах. Сквозь прорези маски на меня смотрел хозяин жизни.

Тот, кто привык использовать и ломать всех, кто ниже него.

Мне невольно захотелось попятиться, разорвать расстояние между нами. Где-то в животе начала разрастаться паника. Вместе с кровью она шла по телу волнами, пробегала по спине зябкими мурашками. Заставляла сердце биться чаще, рваными рывками-всплесками. Подстегнула действовать неправильно, необдуманно. Поддаваясь неразумным эмоциям.

Последний шаг – мы уже стояли почти рядом.

Сжала руки в кулаки, отгоняя глупые мысли и страхи. Я не в подворотне какого-нибудь криминального района, и напротив меня – не гопник с ножиком. В любой момент в коридор могут зайти люди, он не посмеет, не рискнёт ничего мне сделать! В конце концов, этот мужчина явно из высшего общества. У него же должны быть манеры, воспитание, дворянская честь, впитанная с молоком кормилицы.

Хорошее такое заблуждение, красивое.

Как раз в духе романтической барышни.

Словно отвечая на мои невысказанные мысли, франт довольно аккуратно взял меня за руку. Словно настороженного зверька не хотел спугнуть. Не успела вздохнуть с облегчением: он всего лишь хотел на ещё один танец пригласить, пусть и слишком настойчиво. А я-то уже испугалась, навыдумывала.

Но тут…

Мужчина резко дёрнул меня, заставив крутануться в почти балетном па, и сильным толчком буквально вбил в проём игральной комнаты. Я потеряла равновесие и наверняка бы позорно свалилась на пол, если бы он вовремя не поймал. Одна его ладонь до предела жёстко зафиксировала талию, вторая застыла чуть выше ключицы, на шее.

И вот это уж точно выходило за рамки всего, мной о приличиях изученного.

Да и вообще за пределы нормального.

Когда совершенно посторонний мужчина с непонятными намерениями держит тебя за шею в пустой комнате, ощущения – непередаваемые.

И среди них нет ни одного, которое повторить захотелось бы.

Я застыла в крайне неустойчивом положении, слишком сильно прижатая к его телу. Попыталась выпрямиться, отстраниться, вырваться... Рука на горле сжалась чуть сильнее – ещё не мешая дышать, но с предельно ясным намёком.

Страх больше не получалось сдерживать, он все нервные клетки пробивал током. В голове замелькали воспоминания из прошлой жизни, – громкие газетные статьи про маньяков и прочие ужасы. Кто сказал, что великосветский хлыщ не может быть психопатом? Подобный диагноз на моего преследователя ложился прям как родной, без сучка и задоринки.

Спрятал морду под маской и… развлекается.

А потом, после праздника, лакеи трупы по игральным комнатам собирают.

– Как раз подходящая обстановка, чтобы вскрыть все карты, – по-хозяйски уверенная нотка в мужском голосе добавила в душу паники. – поглядим, стоишь ли ты моего времени.

Одной рукой этот уже не кавалер, а натуральная сволочь – наглая и, возможно, психически нездоровая, – продолжал держать меня за талию. Запах его парфюма, одновременно и сладкий до тошноты, и резкий, остро-перцовый, жгучий, забивался через ноздри в подкорку. Заставлял задыхаться, усиливая чувство опасности.

Его правая рука отпустила мое горло и резко дернула маску в попытке содрать ее. Но не зря мы с Лушкой закрепили ленты десятком шпилек – ни на сантиметр они не сдвинулись. Только голова резкой болью отозвалась.

Наверно, как раз поэтому в ней новая мысль вспыхнула, не совсем в данный момент нужная. Ну и потому, что больше не было опасности удушения. А ведь это как раз тот скандал, которого я собиралась избежать любыми способами! Мы с мужчиной наедине в комнате, в обнимочку. А моё лицо вот-вот окажется открытым для всеобщего обозрения.

Всё-таки не зря я платила такие деньги моей учительнице, госпоже Травиной. Некоторые вещи она вбила в меня посильнее инстинкта самосохранения. Прямо в душу железобетонными сваями. Стоило только подумать о скандале, о потере репутации, как весь страх пропал начисто. И я…

Ударила.

– Ты! Посмела. Поднять на меня руку…? – неверящим тоном процедил мой… враг.

Ни навязчивым кавалером, ни франтом его больше называть не получалось. Из-за того, что опасность я от него теперь всей кожей чуяла. Из-за того, что не могла ни сбежать, ни справиться с ним. Из-за того, что вот в это самое мгновение находилась в полной власти человека, который…

Верхнюю часть лица мужчины скрывала маска, но его чувства легко читались по взгляду. Он их и не скрывал, собственно, слишком был поражен моим поведением. Этот чёртов преследователь перехватил мою руку сразу же. А в его глазах…

Там вместо злости стыло возмущенное недоумение. Почти шоковое.

Да кто же он такой на самом деле?

Если так искренне поразился тому, что ему отпор дали. Совершенно, кстати, заслуженный. Не император точно – его бы я узнала по голосу. И не наследник престола – слишком взрослый. Брат, сват, какой-нибудь другой родственник? Сердце снова о ребра в испуге стукнулось: я пыталась вспомнить прочитанные уложения.

Считается ли рукоприкладство к членам венценосной фамилии государственным преступлением?

– Если ты окажешься чуть менее симпатичной, чем я думал, пеняй на себя! – мужчина одновременно рванул мою маску и край выреза, – да и так тебе придётся очень долго умолять меня о прощении!

Швы на платье были сделаны на совесть, они выстояли. Маска же слете вместе со шпильками и зажатыми в них прядями. И, одновременно, я толкнула его обеими руками в грудь, вкладывая в удар все свои силы, весь страх, всю бурлящую внутри злость и напряжение.

Да будь он хоть властелин вселенной, сколько можно терпеть?!

Сейчас я не думала ни о скандале, ни о будущих неприятностях. Ведь еще пара минут и этот гад мне попросту юбки бы задрал, удовлетворяя все свои больные фантазии. Без каких-нибудь сомнений и оглядки на приличия.

Черт с ними, с правилами, у меня свои принципы!

Даже сейчас, после первого удара, этот гад никакого отпора не ожидал. Не укладывалась такая возможность в его голове, привык, наверное, к безнаказанности, всеобщему страху или обожанию.

Все произошло в одно короткое мгновение, – упавшая маска, мой толчок, его непроизвольный шаг назад, подвернувшийся под ногу стул…

Мужчина зашатался, нелепо взмахнул рукой с так и зажатой в ней маской. Ленточки плеснули в воздухе крыльями. И он рухнул, – тяжело, всем телом, прямо на ломберный столик спиной.

Сильно ли расшибся, я не смотрела, да и плевать мне было на чужие повреждения. Подобрав юбку, рванула из комнаты, пронеслась стрелой по коридору за считанные мгновения. Влетела в бальный зал, на ходу притормаживая, старая придать себе приличный, независимый вид и…

Буквально впечаталась в чью-то широкую грудь в черном фраке.

Хотела попросту отлепиться, извиниться наскоро и пробираться дальше, к выходу, но крепкие теплые руки не позволили.

– Лиза? Это ты, живая?! Что у тебя случилось?

Голос с перепугу показался совершенно незнакомым, но в груди что-то странно екнуло.

Сначала я просто дернулась по инерции, торопясь уйти дальше. Оглянулась на коридор, из которого выбежала: скоро там мог появиться мой преследователь. Попыталась высвободиться, но мужчина меня не отпустил, наоборот, еще крепче прижал.

– Да что с тобой? Это же я, Алексей! – вот теперь-то знакомый голос и вспомнился. Бывший жених проследил за моим взглядом и нахмурился, – Тебя кто-то обидел? Рассказывай, что случилось!

Очень хотелось так и поступить, перевалив хоть одну проблему на чужие плечи. Они у Шувалова вон какие широкие, крепкие, любую тяжесть выдержат. Только, во-первых, было бы совсем нечестно чужим благородством пользоваться. Если франт настолько влиятельный, как кажется, и себе хуже сделаю, и графа подставлю.

Он меня от медведя спас, а я на него, получается, намного более опасного зверя натравила бы.

Была и еще одна причина. Вполне возможно, великосветский злодей не успел мое лицо разглядеть. Не до того ему было в момент падения, все слишком быстро произошло. В этом случае лучше просто уйти поскорее: пусть до конца жизни гадает, кто его так нагло на ломберный столик уронил. Гадает и бесится, потому что не будет знать, кому отомстить.

А иначе ведь обязательно постарается жизнь испортить и еще неизвестно какими способами.

– Никто меня не обижал, – заверила я поспешно, – просто дурно от духоты стало. Пустите, пожалуйста, мне надо подышать свежим воздухом!

Но сегодня какой-то такой несчастливый день выпал, – никто меня не слушал. И не выпускал, как бы не просила. То ли Меркурий особо ретроградным выдался, то ли у ангела-хранителя случилось плохое настроение.

Бывший жених, вместо того, чтобы вежливо откланяться и опять исчезнуть в неизвестном направлении, надумал обо мне заботиться. Вполне толково, надо признать, и очень решительно.

– Вы действительно бледны, – признал он. Первым делом снял собственную маску и на меня нацепил. Очень аккуратно завязал ленты, я невольно почувствовала разницу между ним и преследователем.

– Вы, наверное не знаете, – объяснил Алексей, снова перейдя на подобающее обращение, – на маскараде нельзя быть с открытым лицом, это скандально для репутации.

– Я ее потеряла, – призналась почти честно. Не про репутацию, конечно, про маску. И совершенно зря, граф в случайную пропажу части гардероба не поверил. Метнул разгневанный взгляд в ту сторону, откуда я выскочила и подался немного вперед.

Наверняка ведь собрался отлавливать всех, кто из злосчастного коридора появится!

– А как же вы? – постаралась отвлечь его и потянула к выходу, – мне лучше домой поехать, голова все еще кружится.

– Моя репутация и не такое переживет, – усмехнулся Алексей вполне искренне. Но намек на дурное самочувствие произвел нужное впечатление, даже слишком. Граф действовал, как гусары в нападении: быстро, четко, с максимальной эффективностью.

Не успела и глазом моргнуть, как он все за меня решил и устроил. Узнал, с кем я приехала, помогая мне спуститься с лестницы успел выловить парочку лакеев. Одного послал на поиски Киселевой (ее наряд я описала), второго – к кучеру, чтобы подавал экипаж поскорее.

Внизу, почти мгновенно была найдена небольшая свободная комната, в которой настежь открыли окна. Словно по волшебству, появилась горничная с нюхательной солью, подозрительный пузырек с микстурой и надписью «Успокоительное», сладкий горячий чай и теплый плед. В него меня Шувалов лично укутал, чтобы от сквозняка не замерзла.

Я действительно успокоилась, хоть к микстуре и не притрагивалась. Сидела в удобном мягком кресле, пила маленькими глотками крепкий чай, ждала, когда карету подадут и мысленно поражалась. Как Шувалову непринужденно и легко все организовать получалось. Мне и самой рядом с ним уютно и просто сделалось: хорошо, когда кто-то берет на себя все хлопоты.

И о надменном франте вспоминать больше совсем не хотелось.

Но пришлось.

– А теперь рассказывайте, что у вас произошло, – потребовал граф не терпящим возражений тоном, выставив за дверь горничную. Все равно ее нюхательная гадость не пригодилась, дурно мне становилось только при воспоминании об отвратительно-грязном взгляде преследователя.

– Елизавета Петровна, я жду объяснения!

А его у меня как раз и не было…

– Елизавета Петровна, я жду объяснения!

– Ничего особенного, – попыталась я снова отговориться, добавив убедительных подробностей, – мне стало плохо от духоты и шума, не привыкла к таким праздникам. Хотела спуститься вниз, но по ошибке зашла в тупиковый коридор.

– И…? – чуть надавил граф интонацией.

– И все. Поняла, что заблудилась, вернулась в зал, наткнулась на вас. Спасибо, что обо всем позаботились, вы спасли меня от обморока.

На лесть Шувалов не клюнул, хоть я и ресницами похлопала, и смотрела на него с искренней признательностью. Ведь действительно все сделал, лучше некуда, даже маску на меня надел вовремя.

– Лиза, поверьте, я и правда хочу вам помочь, – тут он немного помедлил, подбирая слова, потому что тему собирался затронуть неприятную, – ваш отказ от помолвки не сделал меня врагом. Я знаю вас с детства и не прошу нежных чувств, только доверия. Девушке нельзя оставаться одной, без поддержки, а ваш брат…

Тут он заметно поморщился и замолчал, не желая обижать меня резкими эпитетами в адрес родственника. Совершенно зря, кстати, не сказал бы ничего нового. Для характеристики Сергея лучше всего подходили фразы моего бывшего полковника из пожарной части. Сплошь матерные, зато емкие и образные.

Они как раз братцу соответствовали.

– Я вам очень благодарна, но вы и так для меня много сделали, больше ничего не требуется. Обычное головокружение не стоит такого внимания, – я продолжала стоять на своем.

Сейчас, когда опасность миновала, хотелось просто забыть о происшедшем. Да, мне было бы очень приятно посмотреть, как гадкого типа на место поставят, но не всегда наши желания совпадают с возможностями. А вдруг он и правда родственник императора? Тогда меня же и обвинят в нападении, ведь свидетелей его приставаний не было.

«У сильного всегда бессильный виноват», – правильно Крылов в своей басне написал. При любом скандале, при любом разбирательстве хуже станет только мне и заступившемуся Шувалову. Это я уже хорошо усвоила, потому и отпиралась, не хотела говорить правду.

Вот если надменный франт успел разглядеть меня, если найдет через тех же дам, которым собираюсь продавать украшения… Тогда и его имя тайной не останется. Я буду точно знать, с кем дело имею, смогу оценить все риски правильно. А пока не стоило торопиться с откровенностью.

– Ты никогда не умела лгать и сейчас не получается, – Алексей снова перешел на «ты» то ли для пущей убедительности, то ли неосознанно, – твое поведение вовсе не похоже на плохое самочувствие. Ты была бледна, прическа испорчена, без маски. Оглядывалась назад со страхом. Ты от кого-то бежала. Кто и чем тебя напугал? Что заставляет тебя молчать?

Ну почему он такой не в меру догадливый?

Все заметил, все по полочкам разложил. И сейчас выжидательно смотрел на меня, требуя ответа. Рассказывать про приставание напавшего на меня типа окончательно расхотелось. Граф был настроен так серьезно, что дело непременно бы дуэлью закончилось.

А правдоподобная версия не придумывалась.

Ну вот что такого с приличной девушкой может случиться на балу, чтобы она потом растрепой бегала?

– Лиза, не бойся, я сделаю все, чтобы тебя защитить, – тон Шувалова был таким проникновенным, что я точно решила: ни словечка ему не скажу! Потому что вот совсем не правильно подставлять человека, который тебе помочь старается, под удар спесивого гада.

Но ведь и жених все равно не отстанет, будет дальше допытываться. Несмотря на то, что давно уже бывшим считается.

– Лиззи, милая! Мне сказали, что тебе дурно! – Киселева впорхнула в комнату очень вовремя. Заполняя все пространство вокруг ароматом своих духов, восклицаниями и целым залпом вопросов, никакого ответа не требующих.

Допрашивать меня дальше у графа не было никакой возможности, он это и сам понял. Но не сдался, как и подобает любому русскому.

– Я провожу вас, решил он, – Елизавете требуется поддержка.

– Да, конечно, – отмахнулась Софья Станиславовна, продолжая хлопотать вокруг меня. И тут же, словно вспомнив о чем-то, огляделась, – но почему не… А где Павел Павлович?

– Кто? – бывший жених так резко подобрался, что даже как-то неуютно сделалось, – это он сопровождал на балу Лизу?

Вот черт! Сейчас еще и заподозрит Демидова!