Глава 10

Как ни странно, своего особняка в Екатеринбурге у Демидовых не было, только доходные дома. Проходил прием в усадьбе Харитоновых: никто из его хозяев там больше не жил, внаем сдавали. Мне это почему-то казалось дурным знаком, – ни об одном другом доме здесь я столько мрачных историй не слышала.

Никогда не была суеверной, но сейчас неприятный тревожный холодок пополз по спине предупреждением.

Вечер не заладился с самого начала. Ни в прошлой жизни, ни в этой я на подобных приемах не бывала: плохо представляла, как вести себя и что меня здесь ожидает. И уже на входе поняла, насколько выделяюсь из блестящей толпы приглашенных. К сожалению, в худшую сторону.

Парочка вечерних платьев у меня осталась, правда, давно вышедших из моды. Сергей на сестру особо не тратился, предпочитая все появившиеся деньги в карты проигрывать. Новый наряд заказать я не успевала, да и стоил он недешево.

И теперь, среди роскошных ярких туалетов других дам, усыпанных целыми созвездиями драгоценностей, смотрелась даже не бедной родственницей, – хуже прислуги выглядела.

Тайком прокравшейся на чужой бал Золушкой, не дождавшейся доброй феи-крестной с новым платьицем.

В холле гостей встречали хозяева приема – Аврора Карловна Демидова и ее сын Павел. Молодой, щеголеватого вида темноволосый мужчина на меня особого впечатления не произвел, а вот преклонных лет статная женщина рядом с ним…

Такую и захочешь – не забудешь!

В молодости она наверняка была удивительной красавицей, черты ее лица и сейчас сохраняли неуловимое очарование. Но больше всего поражали огромный, совершенно нереальных размеров и чистоты бриллиант на простой ленте и взгляд дамы. *

Сразу вспомнилась давным-давно виденная передача про обитателей Амазонки. Оператор сумел поймать в кадр выражение глаз огромной анаконды настолько четко и живо, что оно даже через экран пугало. Хищной холодной безжалостностью, для которой весь мир – добыча. Взгляд изысканно одетой, любезно улыбающейся женщины был таким же: опасно-змеиным, леденящим первобытным ужасом внутренности. **

Мне она особого внимания не уделила, просто кивнула, приветствуя, и я вздохнула с облегчением. Постаралась поскорее проскользнуть в зал, понадеявшись, что на этом наше общение и закончилось.

Прием шел своим чередом: гости негромко переговаривались, подходили к фуршетным столам с закусками, присоединялись то к одной группке знакомых, то к другой, оживленно что-то обсуждая. Чуть позже начались танцы, а в отдельном помещении игра в карты.

Я никому не была представлена и почти весь вечер провела у дальней стенки, гадая, зачем меня вообще сюда позвали. Судя по удивленным, а то и презрительным взглядам окружающих, они тоже были в недоумении. Не скажу, что меня такое отношение сильно задевало, но все равно чувствовала себя неуютно. И уже хотела домой уехать, наплевав на приличия, но…

– Вы позволите?

Музыканты заиграли вальс, несколько пар уже кружилось в центре зала, а передо мной стоял, протянув руку в приглашающем жесте, Павел Демидов. Я так растерялась от неожиданности, что не сумела придумать достойных повод для отказа. Впрочем, вопрос о согласии был чистой формальностью. Не дожидаясь ответа, наследник знаменитых промышленников разлучил меня со ставшей уже родной стеночкой.

Вел он легко и уверенно, так что даже я, сто лет уже не танцевавшая, не запиналась и ноги не путала. Просто старалась не отдавить чужие по нечаянности. Большую часть тура Демидов молчал, разглядывая меня в упор с холодным интересом ученого-естествоиспытателя. Как какую-нибудь мышку лабораторную с особо любопытными мутациями.

Я решила, что на этом все и закончится, записав его приглашение в еще одну странность сегодняшнего вечера. И вздрогнула, услышав негромкий, довольно красивый низкий голос:

– Зачем вы понадобились моей матери?

– Вам лучше знать, – удивленно отозвалась я, потому что и сама в догадках терялась.

– Она редко делится своими планами, они не всегда приходятся мне по вкусу, – в тоне Павла не было возмущения, но вот что-то необычное, какое-то странное, еле уловимое напряжение чувствовалось, – а вы скорее всего, лукавите. Только зря надеетесь вести игру на равных с такими людьми.

– Людьми? – выцепила я последнее слово, поскольку остальное выглядело вообще непонятным. Как и все поведение Демидова, – чего он добивается?

– Вы привлекли внимание не только моей матери, но и Рязанова***, – молодой человек ловко повернул меня в танце, показав глазами на крупного, важного вида мужчину с окладистой бородой. Тот смотрел на нас не отрываясь, – будьте осторожны. Интерес таких персон может оказаться смертельно опасным.

– Ваше предупреждение больше похоже на угрозу.

– Понимайте, как знаете, – пожал он плечами без всякого выражения. Музыка затихла, Павел, не говоря больше ни слова, подвел меня все к той же стеночке, раскланялся и оставил в недоумении.

И что это вообще было?

Торчать здесь и дальше, словно запасная пешка в непонятной, за моей спиной разыгрываемой партии, не хотелось. Что бы не имел в виду Демидов, негромкого голоса веяло опасностью. Я попросила лакея вызвать мне извозчика, а сама перешла в комнату для отдыха. Лучше подождать здесь, в одиночестве, и тихонько улизнуть, не привлекая внимания. Хватит с меня на сегодня местного высшего общества!

Знала бы я, насколько ошибочным было это решение, и к каким оно приведет последствиям…

----- 

* Знаменитый бриллиант “Санси” в то время принадлежал Демидовым.

** Аврора Карловна, вдова Павла Демидова, после смерти мужа сама вела все дела семьи. Ее сын, тоже Павел, большую часть времени проводил в Париже, где служил в посольстве и занимался наукой.

*** Рязанов – крупный уральский купец и владелец нескольких заводов.

 -----

Граф Шувалов

В Екатеринбург Алексея привело совершенно странное стечение обстоятельств.

Началось все с именин приятеля, на которые графа буквально силком вытащили. Угрожая, что иначе его дурное настроение перейдет в хандру или даже в меланхолию. А это не только попрание всех основ, но и настоящий позор для чести мундира.

Меланхоличный гвардейский офицер, где вы такое чудо видели?

Алексей и сам не знал, зачем пошел на это сборище, он действительно в последние недели был не в духе. Найденный перед отъездом из Москвы расторопный стряпчий обещался в самом скором времени отыскать Лизу. Но дни летели птичьими стаями, не принося никаких вестей. Из города девушка не уезжала, подорожную ей не выписывали. И в самой белокаменной отыскать пропажу не получалось.

Словно под землю провалилась или и впрямь под ней лежала.

Граф то гнал прочь страшные мысли, то корил себя за то, что невесту не уберег. И то, что она – бывшая от угрызений совести не спасало. На вечеринке тоже обдумывал, какие новые указания дать стряпчему, когда особенно громкий разговор привлек его внимание.

– И представляете, – со смехом рассказывал один из знакомых, переведенный из московской земельной канцелярии с повышением, – о них все и забыли давно, а эта барышня земли свои по старым налогам вычислила. Настоящий анекдот, господа!

И со вкусом повторил видимо ставшую уже привычной в их ведомстве шутку:

-- Была кавалерист-девица Дурова, а нынче появилась регистрат-девица* Кетова. Вместо сабли грозно машет бумажками!

– Как ты сказал? – ответить у приятеля вышло не сразу. Когда тебя трясут, как осинку, вместо связных слов только возмущенные вопли из горла вырываются. Граф и сам не заметил, как слетел со своего места и вцепился в плечи мужчины побелевшими пальцами. В груди жгло от появившейся вдруг надежды, от нетерпения, от чего-то еще, незнакомого.

Неужели след Лизы обнаружился?

Едва не помчался невесть куда с поисками, даже со службы готов был уйти. Но вовремя опомнился, понял, никакой пользы от бестолковых метаний не будет, да и полковник отговорил.

– В отставку ты всегда подать успеешь. Подожди немного, охолони, что-нибудь придумаем.

И действительно придумал. Пока слегка помятый и обиженный приятель из канцелярии узнавал, где находятся земли Лизы, Шувалов получил нужное назначение. И теперь приехал на Урал в составе ревизионной комиссии. Разбираться с жалобами на самоуправства воинских команд, а заодно и со своими делами.

Земельное ведомство в Екатеринбурге Лиза никак не могла миновать, туда Алексей и отправился. И опять, уже привычно, столкнулся со странностями. Они за бывшей невестой непрерывным шлейфом следовали.

– Так ведь эти земли совсем другому человеку принадлежат, – неуверенно промямлил чиновник, – барышня их сразу продала.

Граф задумчиво смотрел на взмокшего, непрерывно краснеющего служащего, очень похожего на вороватого суслика. И не верил ему ни на ломаный грош. Даже совершенно не разбирающаяся в делах наивная девица не поехала бы на край света к своим владениям только для того, чтобы тут же от них избавиться.

Под тяжелым, внимательным взглядом Шувалова лебезящий чиновник еще больше задергался и занервничал.

– Вот, у нас и купчая, и расписка барышни имеются, – суслик зарылся в ящик, суетливо выдернул два гербовых листа и бросил на стол, – все, как полагается!

Алексей сначала мельком глянул, просто потому что зацепку искал, – наводили бегающие глазки чиновника на подозрения. Потом присмотрелся. Почерк Лизы он прекрасно знал: они, как почти помолвленные, на каждый праздник поздравлениями обменивались. И выведенные рукой невесты округлые ровные буковки никак не походили на эти жесткие, скорее мужские росчерки.

С подлогом предстояло еще разобраться, но позже. Не забывая о главном, – найти Лизу. Перевезти ее в одно из своих поместий. Нет, лучше сразу в Петербург, поближе к себе, так удобнее будет за ней присматривать!

К тому же надавить на чиновника сейчас не получится, он из другого, гражданского ведомства, графу не подчиняется.

Вот и непонятно, отчего тогда так трусит отчаянно.

– Не знаете, где остановилась барышня Кетова, не оставляла своего адреса?

– Так она ямщика наняла, уехала и пропала! – облегченно выдохнул и затараторил суслик, надеясь поскорее от посетителя избавиться, – у нас тут людишки лихие, дикие, беглые каторжники. Наткнулись на них, да и сгинули. Пропали без вести!

Как… сгинули?!

 -----

* Кавалерист-девица Надежда Дурова – участница Отечественной войны 1812 года.

Коллежский регистратор – самый низший чин в табели о рангах.