ГЛАВА 20

Набрав в постель еды, включила телевизор. По утренним новостям снова вещали какую-то муть. Школьник Вася Ладушкин выиграл олимпиаду; баба Валя из деревни Новые Витюшки вырастила самую большую клубнику, и так далее по тексту. В принципе, ничего нового. Но уже в следующий момент я застыла с бутербродом у рта и выпучила глаза на экран.

Показывали тот самый детский дом, в котором когда-то посчастливилось побывать и мне. Голодные дети, приодетые для показухи в чистые, даже заштопанные чьей-то заботливой рукой шмотки, заглядывали в большие картонные коробки, а воспитатели  пытались заставить их благодарить добродетеля. Разумеется, это сейчас они строят из себя справедливых, добрых женщин. Как только журналисты местного канала свалят, они тут же заберут всё себе, оставив детям (в лучшем случае) горстку карамелек.

Но шокировало меня не то, о чём хорошо знала и так. Шокировал меня улыбающийся маленькому пацану Иван. Дядя Медведь делает подарки сиротам? Подумать только. Самореклама? Закос под не только честного, но и необычайно добродушного коммерса? Ну вот, хоть убейте, не верила я в помощь маленьким отбросам общества на почве нестерпимой щедрости. Я сама ещё совсем недавно была этим самым отбросом и видела всё эту воняющую гнилую требуху изнутри. Даже эти бедные детишки, что скачут вокруг Бероева с радостными моськами и глазами, полными восхищения, знают правду. Просто они хотят вырасти поскорее и стать таким же сильными и могущественными, как он. Глупые. Они еще не в курсе, что их жизнь сложится совершенно по другому и повезёт лишь единицам. Да и то… Неизвестно ещё как повезёт. Я к примеру, теперь хорошо понимаю — то, что считала везением, может обернуться тем, что пережить не захочется никому.

Впрочем, плевать.

На сегодня Басмач не ставил передо мной никаких целей и я планировала провести день, наслаждаясь данными мне благами.

Для начала опустошила третью часть холодильника, затем, с трудом поборов лень, приняла душ, надела легкое платье с пышной юбкой и, высушив волосы, длина которых уже достигала поясницы, взглянула в зеркало.

Не то, чтобы я страдала манией величия, но совершенно точно уже не походила на бомжиху. Вздохнула. Жаль, что баба Дуся не видит, какой я стала. Ей бы понравилось… Разумеется, я о внешности. Если бы она узнала, чем я стану заниматься, то, скорее всего, померла бы раньше. Или убила бы Мишку.

А я не могла его презирать. Не могла, но знала, что должна. И чем больше я себя убеждала в этом, тем сильнее хотелось простить его.

Вот такая вот дура.

После обеда всё же решилась сходить погулять. Неподалёку от дома заметила парк и новый универсам, в который и собиралась заглянуть. Правда, планы мои резко поменялись когда, открыв дверь, я обнаружила на пороге Ивана.

— Привет, красавица. Далеко собралась? Может подвезу? — нахальная улыбка, по детски озорная, словно передо мной не взрослый, здоровенный мужик, на которого смотрю снизу вверх, а молодой парень, жизнерадостный и весёлый.

Но тем не менее вздрогнула.

— Откуда ты узнал в какой квартире я живу?

— Я всегда узнаю всё, что мне нужно.

Хмыкнула, скрестив руки на груди и встав в позу. В душе же искренне надеялась, что Басмач принял меры и никто не скажет Бероеву, кто снимает эту квартиру.

— Очень рада за тебя, но мы ведь не договаривались о встрече.

— Аааа… Ну да… Точно. Извини, не хотел тебя потревожить, — он тяжело вздохнул и повернулся к лестнице. — Ну, пока тогда.

Я аж глаза на него выпучила от удивления. Серьёзно, что ли? Вот так вот уйдёт, поджав хвост?

Но в следующий момент Медведь подхватил меня на руки и закинул к себе на плечо, отчего я испуганно взвизгнула. Это что? Мой жуткий сон начинает сбываться?

— Запомни, красавица, те, кого я хочу, мне никогда не отказывают, — и понёс меня вниз по ступенькам, аккуратно придерживая за ноги.

— А я отказываю тем, кого не хочу! — кажется, меня начало подташнивать.

— А это ненадолго.

Пока заталкивал меня в машину, пыталась вырваться и оглядывалась по сторонам в поисках охраны. Ведь Басмач говорил, что они постоянно рядом. Но никого не обнаружила. Неужели нет никого? Я одна?

Отчего-то стало невыносимо страшно. Нет, Иван не выглядел злым или недоброжелательным. Скорее, по-пацански хулиганистым и весёлым. Но то, что я о нём знала никак не вязалось с беззаботной личиной. Я была уверена — это маска. Все люди носят маски. У кого-то это просто защитная реакция, а кто-то по жизни мразь и всеми силами пытается это скрыть.

— Куда мы едем? — о том, чтобы выйти из машины речи не шло.

Что-то мне подсказывало, что просьбы выпустить останутся неуслышанными.

— Погуляем немного. Как ты на это смотришь? — вряд ли его интересовал ответ на этот вопрос, зачем задавал его непонятно. — Сегодня праздник у меня. Шашлычок, водочка, природа.

Праздник у него. А я здесь, простите, каким боком? О водочке так и вовсе слышать не могла, сопьюсь скоро с этими бандюками.

И тут воспоминания забрали в свой плен. Волнительные, даже немного болезненные… Как вот так же на свой праздник меня, девочку с улицы, привёз Миша. Конечно, приглашение на банкет не показатель любви, чистой и бескорыстной. Точно знаю, что и шлюх на эти пиршества таскают, но вот тот момент, когда ко мне впервые отнеслись по-человечески, а не как к гуску говна, отпечатался в памяти татуировкой, которая никак не заживает. Я буду помнить тот день всегда. Даже если Басмач сделает мне ещё больнее, даже если вырвет из моей груди сердце и разорвет его на ошметки прямо на моих глазах, я всё равно буду помнить того человека, что однажды увидела в нём. Буду надеяться на его возвращение, что бы не произошло. И вчера мне не показалось, он был там… Я видела в холодных глазах Басмача своего Мишку, доброго и хорошего. А может, я просто ослепла и эти видения фантомные.

— А если я против?

Медведь хмыкнул, но ничего не ответил. В принципе, и так ясно, что моё мнение не учитывается.

Смотрела на Медведя, такого огромного, еле умещающегося в большом салоне джипа и почему-то не верила, что он так прост, каким хочет казаться. Синие татуировки на смуглой коже рук явно свидетельствовали о том, что Бероев успел побывать в тюряге и, возможно даже, не один раз.

— Да? Что ж ты раньше не сказала, мы почти приехали, — наигранно так изумился и расплылся в нахальной ухмылочке.

Говнюк.

— И что за праздник у тебя?

— День рождения у меня, красавица. Представляешь, старый стал… Тридцать восемь уже стукнуло, — повернулся ко мне и, забыв о дороге, долго рассматривал, загадочно так, о чём-то размышляя.

Даже смутилась от такого откровенного разглядывания.

— А ты ведь малышка ещё, да? Сколько тебе? — наконец, обратил своё внимание на трассу, а я смогла выдохнуть.

— Двадцать.

Усмехнулся как-то странно. Расслабленно откинулся на спинку кожаного сидения.

— Говорю же, малышка, — снова призадумался, закурил. — У тебя ещё не было такого взрослого мужика, как я?

Лучше бы ты и дальше молчал. Я с трудом удержала челюсть на месте, но всё же засмеялась.

— У меня вообще мужиков не было, — спасибо Басмачёву, отгонял от меня всех, кто хотя бы с намёком на яйца.

С интересом проследила за тем, как удивлённо вытянулось лицо Ивана. Вот сейчас и посмотрим, насколько он падок на невинность.

— Ты чего это, серьёзно? Не шутишь? И что, даже на потрахаться никого нет?

Тут я призадумалась. Как бы и нет, но то, что случилось вчера… Честно говоря, я надеялась, что это не белочка Басмача посетила, а проснулись чувства ко мне. Пусть хотя бы просто похоть. Лишь бы не равнодушие, от которого в петлю хочется.

— Это тебя не касается, — разумеется, он не идиот, сам уже догадался.

— Вот это да. Так ты у нас, оказывается, и правда хорошая девочка, да? — покачал головой, кинул на меня короткий взгляд и в глазах его что-то сверкнуло, хотя, вполне возможно, что мне показалось. — Я, кстати, навёл справки о тебе. Не соврала. Похвально. Не люблю, когда мне врут.

Тут я незаметно выдохнула. Значит, всё-таки узнавал… Что ж, это не удивительно. Радует, что поверил в придуманную Мишей легенду. Хотя, конечно, последний тоже не пальцем деланный, сам подозревает всех и вся. Проверяет даже бабушек любовниц своих охранников.

— А какой мне смысл врать? — закосила под дурочку.

Уж лучше пусть думает, что я недалёкая, чем догадается, что его провели, как последнего дурака.

— Кто знает. Женщины вообще очень коварны по своей природе. Вы в жизнь без спроса влезете, каблучками своими душу истопчете, нутро нахрен вывернете, а потом переступите и дальше потопаете. А нам потом раны зализывай, да кровью истекай. Друг другу глотки за вас рвём, а вы всё нервы выматываете, — говорил так отрывисто, даже зло немного, как будто сам такое пережил.

Взгляд его потемнел, грозовым стал. Правда, всего на несколько мгновений. Уже через пять секунд он снова улыбнулся мне, как ни в чём не бывало и начал рассказывать какую-то забавную историю.

Я улыбалась, изо всех сил делала вид, что слушаю, но на самом деле уже была далеко. В своём личном аду, где страх потерять того, кто единственный нужен мне в этой жизни. И если что с ним случится, то и мне не радоваться восходящему солнцу, не улыбаться больше и не стать счастливой.

Иван больше не отвлекал меня от тяжёлых дум и я была этому рада. Постоянно кривляться и играть ту, кем не являешься — сильно изматывает.

Через час были на месте и я, выйдя из машины, даже слегка прибалдела. Нет, я, естественно, понимала, что Бероев не у отстойника будет шашлыки жарить, но чтобы с таким размахом… Дача, конечно, у него шикарная. Я даже попыталась представить, как оно, жить здесь. Или хотя бы приезжать по выходным, на праздники, отдыхать и гулять в небольшом лесочке, что был совсем рядом. 1439f7c

— Я сам его засаживал, — Иван проследил за моим взглядом и утвердительно кивнул, когда я уставилась на него с удивлением. — Видишь, деревья все молодые ещё.

И правда… Молодые.

Это чтобы было где трупы закапывать? Или я уже слишком нагнетаю?

— Красиво.

— И дом сам строил. Ну не сам, конечно, но участвовал, — Медведь достал из багажника сумки с продуктами и пошёл к дому, пропуская меня вперёд. — В принципе, исполнил всё, что мужику полагается. Кроме сына, правда. Вот с этим как-то пока не вышло. Ты проходи сразу в дом. Я это к мангалу отнесу.

А я хотела ответить, что подожду его у порога, но так и застыла с открытым ртом. У большой деревянной беседки с уже накрытым столом стояли несколько мужчин, а среди них Басмачёв.

Что он здесь делает?!

Словно почувствовав на себе мой взгляд, Миша повернулся и в тот же миг посерел от злости.