ГЛАВА 25

1994 год

— Слушай, а ты как относишься к тому… Ну… Чтобы замутить, а? — протянул мне шоколадную конфету с красивой обёртке.

Я ошалело уставилась на Сеньку, а потом прыснула от смеха.

— Вот говорю же, как был ты идиотом, так им и остался! — я и правда приняла его предложение за шутку, но, судя по нахмуренному лицу, Сенька говорил на полном серьёзе. — Блин… Сень, ну чего ты чудишь, а? Какое нахрен замутить?

Он пожал плечами, вырулил со двора, а я незаметно огляделась по сторонам. Шестёрок Басмачёва не заметила, облегчённо выдохнула.

Вообще зря я, конечно, показала Сеньке, где живу. Но откуда же мне было знать, что этот дурень станет кататься ко мне почти каждый день. На прошлой неделе Мишка и так устроил мне взбучку из-за того, что я гулять хожу без спроса. Но я не могу уже в четырёх стенах. Схожу с ума в ожидании. А Басмачёву стоило немного залечить раны, его днём с огнём не сыщешь. Всё время занят, всё время не до меня ему. Лишь одна радость, когда поздно ночью приходит уставший и падает рядом на кровать. Пару часов спит мертвецким сном, а после набрасывается на меня и истязает своими ласками до утра. Этими недолгими часами только и живу.

— А чё, есть у тебя кто? Неприступная такая всё время, даже за руку подержать не позволяешь, — обиженно так, с упрёком.

Ну замечательно.

Вот что ему сказать, идиоту этому? Что он мне… Как брат? Друг? Ну не воспринимаю я его, как мужчину. От слова «совсем» не воспринимаю.

А Сенька всё молчит, ждёт, видать, ответа.

— Есть кое-кто. Но тебя это не касается, — затолкала в рот конфету, чтобы как можно дольше не отвечать на его последующие вопросы.

Сенька вдруг как-то странно на меня взглянул, усмехнулся.

— Повезло ему.

Комплимент приняла, но промолчала, отвернувшись к окну.

— А кто он?

А, нет. Тема, оказывается, не закрыта.

— Мужик взрослый. Женатик один. Из братвы. Всё? — ляпнула по глупости, просто разозлилась.

И тут же пожалела о том, что вообще рот открыла.

— В смысле папика себе завела? Ну ты… Пиздец, Кать! Ты ж всегда говорила, что трахаться за деньги мерзко! Чё изменилось-то? Поняла, что бабло всё-таки важнее?

Сенька вдавил педаль газа в пол, отчего-то разозлился. Неужели ревнует дурак?

— А кто сказал, что я за деньги? Я может по любви, — доказывать ему что-то, конечно, не планировала, но и выслушивать оскорбления в свой адрес не собиралась.

Тоже мне… Поборник невинности телесной.

— Ага, как же. Небось какой-нибудь пузатый «малиновый пиджак», — Сенька скривился, видимо, представив, как на меня вскарабкивается описанный им мужик, а я рассмеялась.

— Неа. Не угадал. Он красивый, спортивный и одевается со вкусом. И не какой-нибудь мальчик на побегушках, а авторитет. И трахает так зверски… Мммм… Ты даже не представляешь, — да, я издевалась.

Наверное, всему виной его ревность. Ну люблю я, когда ревнуют, что ж тут поделаешь… Для меня это как наркотик. С ревностью Басмача, конечно, не сравнится, но тоже опьяняет.

Сенька резко затормозил, а я чуть не впечаталась носом в панель.

— Ты серьёзно? — вдруг схватил меня за плечи, встряхнул. — Кто он? Как зовут? — и взгляд такой обеспокоенный, даже испуганный.

А мне смешно до колик в животе. Забавный какой…

— А тебе-то что с того? — повела плечами, сбрасывая с себя его руки. — Отчитываться должна?

Сенька вздохнул, опустил голову на руль.

— Ты хоть понимаешь, чем всё закончится может? Знаешь, сколько девок таких пришили? Больше, чем самих авторитетов. Боевой подругой себя возомнила? Оно тебе надо, Кать? — подняв голову, в глаза мне посмотрел. — Я одну историю знаю… Там девчонка тоже, как ты вот, с одним крутым трахается, а другого такого же наебать решила по указке своего. Пахана моего обманула, понимаешь? Ну там долгая история…

— И что? — уже и не весело как-то… — Что с ней случилось?

— Пока ничего. Но мой пахан хочет её наказать. Построил домик без окон, только с одной дверью железной. Говорит, замурую её нахрен в этой хате на всю жизнь и пока не откинется буду сухарями кормить.

По спине пробежался холодок, а внутренности скрутило спазмом.

— Вот как? И что же она такого сделала, что он её так наказать хочет? Просто из-за обмана?

— Да по-крупному она его развела. Опозорила ещё при братве. Он не любит трепаться на эту тему, но зацепило его сильно. Прям зеленеет весь, когда о ней вспоминает.

Появилась очень нехорошая догадка, но я постаралась её отогнать. Не время паниковать. Может это меня и не касается вовсе…

— Сень, а как пахана твоего зовут?

Он бросил на меня короткий взгляд, нахмурился.

— То есть, из всего мной сказанного тебя только это парит?

— Скажи, Сеня!

— Не надо тебе этого знать. Соплячка ещё.

— Сеня, мать твою!

— Да Иван его зовут. Медведь, который…

Я физически ощутила, как из меня душа выходит. Или просто это паралич… В любом случае, хуже чем сейчас мне ещё не было никогда.

*****

Прогулка, что совсем не странно, не задалась. Сенька пытался ещё разговорить меня, вытащить из машины в какой-то кабак, но у меня от страха отказали все конечности. Еле нашла в себе силы, чтобы уйти домой. Сеньке так ничего и не объяснила, но попросила какое-то время не приезжать ко мне.

Нужно решить, что делать дальше и, конечно же, рассказать обо всём Мише. Наверное…

Как назло Басмачёв стоял у дома вместе со своими прихвостнями. Хорошо, что я не согласилась, чтобы Сенька меня подвозил и пошла пешком.

— Где была? — окинул быстрым взглядом и увиденное ему, похоже, не очень-то понравилось. — И что это надето на тебе?

— Платье, — пожала плечами.

— Да что ты? А я думал, это ремень.

Продолжает смотреть мне в глаза своим ледяным взглядом, ждёт объяснений.

— Я с другом была… Просто катались.

В другой раз я бы сочинила какую-нибудь сказку, да сейчас не до того. Всё равно придётся рассказать, откуда знаю о Медведе и его планах на меня.

По лицу Миши поняла, что получу за эту прогулку сполна, но уж лучше он.

— Здесь оставайтесь, — буркнул парням и, взяв меня за локоть, потащил к дому. — Каталась, значит? — прошипел на меня зло, толкнул ногой и без того хлипкую дверь подъезда. — Пошла! — затолкнул внутрь, ступая тяжёлым шагом следом.

Всхлипнув, бросилась по лестнице вверх и, забежав в квартиру, попятилась назад.

— Миш, пожалуйста, дай мне всё объяснить!

Он переступил порог, швырнул в меня свою кожанку и прошёл мимо.

— Да, ты обязательно объяснишь мне, какого хера уже в который раз прыгаешь в тачку этого мудака и ездишь с ним по кабакам да паркам. И попробуй только соври! — гаркнул из кухни, а я повесила его куртку и пошла следом.

— Откуда ты знаешь о кафе и парках?

Мишка сидел за столом. В его зубах дымилась сигарета, а длинные пальцы ловко разбирали чёрный пистолет. И это я уже видела неоднократно. Басмач всегда, когда нервничает, чистит оружие. Сглотнула, осторожно присела напротив.

— Я всё знаю, Катя. Не забывай, чья ты. Каждую минуту я в курсе, что с тобой и где ты.

Шестёрки, значит. Судя по всему, они следят за мной так, что даже сама не заметила.

— Они всё время за мной наблюдают, да?

— Круглосуточно, — подтвердил мои догадки и разложил разобранный пистолет перед собой. — Дай тряпку. И начинай рассказывать.

С виду вроде спокоен, как удав. Только это напускное всё, обманчивое. Он же зверь. В любую минуту бросится и сомкнёт свои руки на моей шее. Правда, я не верила, что он сможет меня убить. А вот побить легко.

— Мне скучно дома одной. Ты меня здесь оставляешь в четырёх стенах и уходишь. А я с ума схожу, Миш. С Сенькой мы ещё с притона знакомы. Помнишь, откуда ты меня забрал?

Басмачёв поднял на меня взгляд и снова опустил его на запчасти.

— Главное, чтобы ты помнила. Дальше.

— Может чай будешь? — почему-то оттягивала разговор, который должен состояться в любом случае.

Один короткий взгляд серых глаз и я тут же села обратно.

— Мы с ним просто дружим. Ничего такого.

— Это хорошо. Что ничего такого. Плохо, что дружишь ты не с девочками, — непринуждённо улыбнулся, подмигнул. — Я ведь тебя предупреждал, чтобы не бегала к этому сопляку. Но ты у нас девушка самостоятельная, как я погляжу. Что хочу, то и ворочу, да? — поманил меня пальцем, а я склонилась над столом, зажмурившись.

Пощёчину, вопреки ожиданиям, не отхватила, лишь по щеке погладил ласково.

А я понять его не могу. Этого деспота ревнивого. То приласкает, то пнёт, как кошку глупую. А то, что сердце из груди мне выдирает, даже не задумывается.

— Я знаю, что ничего у вас не было. Но если бы мне пацаны другое шепнули, просто грохнул бы. Без суда и следствия, поняла? — шепчет мне в губы, еле ощутимо касается их своими и тут же отстраняется, словно не он сейчас во мне пробудил всё, что только возможно.

Там и ненависть адская, и любовь больная; и ярость сумасшедшая, и покорность кроткая. Всё во мне кипит от его прикосновений, нутро выжигает.

— Так бы и убил? — снова стерва внутри просыпается. Ликует, хохочет дурная, не понимает, что с огнём сейчас играет.

— Даже не сомневайся. Дальше рассказывай, — натирает тёмный металл до блеска и кажется, он создан для того, чтобы в руках держать оружие.

— На этом всё. Что касается нас с Сенькой… Но есть ещё кое-что, — выжидающе смотрю на Мишу, а тот кивает.

— Я здесь для того, чтобы выслушать тебя.

Нервно стискиваю кулаки, хрустят костяшки. Басмачёв прищуривается.

— Говори, Катя.

Набираю воздуха в лёгкие побольше и выпаливаю:

— Сенька работает… Он… — слова почему-то в глотке застряли и никак произнести их не могу. — Он после работы просто ко мне заехал, — зачем соврала? Да просто смелости не хватило признаться.

В тот же миг Басмач замахивается и от удара я слетаю со стула. Вскакивает за мной, отдирает от пола за волосы и поднимает на ноги.

— Наебать меня решила?! Я с объектов охрану поснимал, к тебе приставил! А ты с шестёрками Бероевскими шашни крутишь! В платьицах коротких жопой перед ними вертишь!

— Ты знал…

— А ты как думала?! Я, по-твоему, лох, у которого за спиной можно такие дела творить? — и снова замахнулся, но не ударил.

— Я не знала, Миш, клянусь! Сенька рассказал, что Бероев меня в каком-то сарае сгноить хочет. Понимаешь? Он специально для меня его строит! Без окон, только дверь железная. Говорит, пока не… Там буду сидеть. Миш…

Стёр с моей губы кровь и за подбородок схватил.

— Именно поэтому, дура ты набитая, я сказал, сидеть дома! Ты хоть понимаешь, что тебя в любой момент этот твой Сенька мог к Медведю привезти?

Он, казалось, немного успокоился, а вот я вспыхнула. Потому что снова ударил. Потому что из-за него я оказалась в глубокой заднице. Потому что надоело получать тычки да пиздюлей огребать.

— Нечего оставлять меня здесь совершенно одну! Нечего было втягивать меня во всё это дерьмо! Ненавижу тебя! — выкрикиваю ему в лицо, уже наплевав на опасность снова получить по морде. Плевать. Медведь вон меня заживо сгноить хочет. Планирует это со скрупулезностью маньяка. — Кто такая Марина? А? Это ведь из-за неё всё, да? Ваша война не из-за твоих родителей, а из-за неё! — толкнула его в грудь, но Басмачёв лишь усмехнулся.

Я долго думала об этом. О той Марине, что он вспоминает в своих снах. И пришла к выводу, что вражда между двумя авторитетами возникла именно из-за неё.

— Я говорил тебе уже, почему ненавижу этого ублюдка, — начал играть желваками, а я поняла, что если даже не угадала, то стою на верном пути.

— А чего же ты её в бреду звал? И когда просто спал несколько раз повторял её имя. Почему? Ты любил её?

Басмачёв дёрнул щекой в подобии улыбки и, наконец, отпустил меня. Сел обратно на стул, принялся собирать пистолет.

— Она была его девчонкой. А я её увёл. Просто больше ей понравился, видимо. И нет, я её не любил. Так, потаскал немного и всё. С тех пор у Медведя зуб на меня. Но я тебе не врал. Всё правда, как и то, что однажды я размозжу ему черепушку, как он с моим отцом сделал, — угрожающе щёлкнул предохранителем.

— И что с ней стало? Она жива вообще? — не то чтобы я сильно беспокоилась о бывшей девке Басмача, просто хотелось примерно представлять, что ждёт меня.

Миша кивнул.

— Жива. Знаешь почему? Потому что меня слушалась. Если бы вела себя, как ты — давно в отстойнике бы плавала. Иван тогда всю страну прочесал, чтобы её найти. Бесился славно, — усмехнулся издевательски. — А я её за бугор отправил.

Едкая, обжигающая ревность всколыхнулась где-то в районе грудной клетки. А меня почему он не прячет? Почему не увозит подальше? На меня наплевать?

— Ну ты тоже, наверное, бесился бы. Если бы я так же предала и исчезла. Так ведь? Приложила влажное полотенце к ноющей губе и снова села на стул.

Он сунул пистолет в кобуру, задел руки за голову и вытянул ноги.

— Нет, девочка. Я бы не бесился. Я бы нашёл.

Стало жутко от всплывших в подсознании картинок, где Басмачёв находит меня. Ох…

— Дядь Миш! — без стука в квартиру ворвался один из шестерок «дяди» Миши — совсем молодой парень — и весь запыхавшийся влетел на кухню. — Наш склад горит, пацаны за вами приехали!

— Ну вот и началось, — Мишка усмехнулся, словно это не его сокровища там полыхают синим пламенем.

Парень перевёл вопросительный взгляд на меня, а я пожала плечами. Мне самой было интересно до невозможности, что происходит и чем, в конце концов, всё это выльется.