Глава 18

Игнорируя его тень за спиной, поднимаюсь, цепляясь растопыренными пальцами за стену. Присасываясь к ней ладонями, как лягушка. Островский даже не думает мне помочь. Но я продолжаю ощущать его тягостное присутствие и прожигающий взгляд на всех обнажённых участках кожи. Тело потряхивает. Платье прилипает к разгорячённому телу. Коленки позорно дрожат. А вульва пульсирует. Словно живя собственной жизнью. Не удивлюсь, если окажется, что она хочет отселиться от меня в другое тело. У которого секс бывает чаще, чем раз в пятилетку. Взгляд падает на отброшенные в сторону трусики. Прикидываю в уме, чем ещё я могу удалить с тела вязкую, горячую жидкость, стекающую по внутренней поверхности бедра. Как же… унизительно. Островский этим актом словно желал напомнить, где моё место. Если не у его ног, то, значит, должна быть за спиной кого-то более сильного, чем Андрей. Потому что в его глазах я глупая, инфантильная девчонка с конфетти вместо мозгов. Или ещё хуже – полое тело, которым руководят инстинкты. Тупое животное. Без крупицы интеллекта. И я… получается, позволила? Подтвердила свой низший уровень в пищевой цепи бандитов, где либо ты, либо тебя. С каждой минутой осознания собственного провала меня начинало трясти. Острое желание отмотать время назад и всё исправить на мгновение захватило сознание. Я попыталась представить, как бы я себя повела, дай мироздание второй шанс. Но картинка в голове не желала складываться. Пазл рассыпался на части. Мне оставалось лишь переваривать произошедшее. А случилось самое страшное, что может произойти в жизни женщины, – меня наказали, унизили. Воспользовались, словно я не более чем презерватив, в который можно слить сперму. Но вместо стыда меня захватила удушающая, отрезвляющая, гадкая ненависть. К нему. Желание отомстить придало сил. Выпрямилась, расправила плечи и, прихватив трусы, собрала ими подтёки между ягодиц и бёдер. После чего опустила платье по бёдрам, возвращая себе пристойный вид. Хотя наверняка я всё ещё выгляжу… недостойно. Как шлюха, которую недавно отымели. Руки дрожали. Пальцы от волнения и шока буквально сводило судорогой. Отголоски возбуждения и оргазма остыли, оставляя после себя опустошение. И глухую, рвущую душу тоску. От неё хотелось плакать. Хотелось упасть на колени и раскачиваться, обняв себя за плечи. Но зачем? Никто не утешит. Не залечит раны. Рядом не оказалось человека, способного защитить меня от всего на свете. Включая собственную жестокость. Человека, который не сможет изменить, предать или принудить. Того, для которого мои чувства ценны. Напротив меня лишь бессердечное чудовище, для которого я разменный материал. Островский доказал, что если я пойду против его воли, то он просто пустит меня в расход. Так было. Так будет. И я должна была за эти годы примириться с этой действительностью. Но не сумела искоренить наивность. За что и поплатилась. Но, похоже, теперь эту наивность из меня окончательно вытравили. Таким вот нетривиальным способом. – Рекомендую отрастить собственные яйца, а не покушаться на чужие, – выплёвываю буквально первое, что приходит в голову, а затем засовываю в нагрудный карман рубашки мокрую грязную тряпку. Пахнущую моим грехопадением. Артём не ожидал такого пассажа, изумлённо скривился, оскалил зубы, но не притронулся к «презенту», чтобы избавиться. Стёр каждую лишнюю эмоцию с лица и уставился в моё лицо ровным, нечитаемым взглядом. Хотелось сжаться. Ссутулиться. Но я заставляла держать спину ровно. И дышать. – Сейчас тебя проводят до машины, и ты поедешь домой. Брови летят наверх. Ухмыляюсь. – Дружок, с чего ты решил, что вправе указывать мне, что я должна делать? – Склоняю голову, изучая его облик. Он всё ещё выглядит разгорячённым, но всё же его внешний вид куда лучше моего. Обидно. Сжимает челюсти. Дядя не любит, когда ему отказывают. Бу-бу-бу. – А что, планируешь с моей спермой в заднице идти к Деду Бограту? От тебя разит грязным сексом за версту. – Дарит мне омерзительную улыбку, пачкающую меня ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда ещё? И зло добавляет, опускаясь к моему лицу: – Или это твоя цель? Быть разложенной перед ними, такой у тебя план? Отплатить за его благосклонность собственным телом? Странно. Но уже почти не больно. Ощущаю лишь студящий душу холодный ветер. – Если это поможет выжить – почему бы и нет? Ты же сам заметил, что теперь все дырочки рабочие, – выдавливаю из себя яд, который, если не выпустить наружу, отравит изнутри. Понимаю, что несу ересь. Что провоцирую. Но, кроме слов, у меня нет других средств защиты. Или нападения. Я слабее. Что его остановит взять моё тело ещё раз? Снова меня растоптать. Ничего. – Готова лечь под первого встречного, лишь бы не принять мою помочь? – вопрос звучит спокойно. Почти равнодушно. Как констатация. Но пульсирующая на лбу Артёма вздутая вена намекала на обратное. Словно он действительно полагал, что этот акт «любви» изменит мои планы, переформатировав меня под потребности Островского. Будто я должна была сдаться. Отхожу, избавляясь от радиоактивного влияния. Даже в шаге от него уже легче дышать. Возвращаю ступни в слетевшие в процессе соития туфли. В тот момент мысли об оружии вылетели из головы. Оставалось лишь надеяться, что Островский никого не кокнет им, чтобы потом подставить оружие с моими «пальчиками». – Считай, это был последний аккорд между нами. Надеюсь, тебе он понравился и будет о чём вспомнить перед сном.