Глава 20

Смазливое личико Ростова куксится. В голову вновь забирается дурацкая догадка о том, что он нравится девушкам. Их ведь привлекают безопасные сладкие мальчики, похожие на Брэда Питта в молодости? Такие, от вида которых в крови повышается уровень инсулина из-за чрезмерного количества сахара. Недолго заработать и диабет. Морщусь, испытывая отвращение, граничащее с тошнотой. А кулаки непроизвольно сжимаются, потому что хочется пустить их в ход. Отвожу взгляд от него. Перед глазами мелькают уродливые картинки того, как этот навозный жук касался Ибрагимовой. Пачкал её белоснежную кожу, оставлял на ней свой запах. Нечто мерзкое, гадкое пробуждается во мне. Шевелится, царапая острыми когтями у меня под рёбрами. В районе солнечного сплетения. То, что хотелось выплюнуть из себя вместе с теми органами, что скручивало в тугой жгут. Инстинкты кричали, что я не должен оставлять этого человека в живых. И плевать, что Диана исполнит свою глупую угрозу и примется ненавидеть меня с удвоенной силой. Впервой, что ли? Фантазии о том, как я разбиваю его череп об асфальт, наслаждаясь видом его скудных мозгов на дорожном полотне, а потом закапываю остывший труп где-нибудь за городом, затопили разум, принеся лёгкое удовлетворение. Должно быть, отголоски моих мыслей Андрей прочитал в моём безумном взгляде. И я вновь не сумел, да и не захотел сдержать жуткую улыбку. Которую обычно дарю своим недругам. Последнее, что они видят перед смертью. – Она ведь тебе дорога. – Ростов напряжённо, прикладывая усилия, натягивает искусственную и уродливую улыбку. – Ей не понравится, если со мной что-то случится. – Уверен, моя жена недолго будет печалиться о твоей кончине и быстро найдёт утешение в моей койке, – растянул губы в очередной недоброй улыбке. От собственных слов член позорно дёрнулся, будто мне четырнадцать и девочка показала мне свои трусики. – Твоя бывшая жена, – поддел Ростов, – и должен тебя огорчить. Она будет переживать о моей кончине сильнее, чем тебе кажется. Склонил к нему лицо, лениво прокручивая в голове прочие идеи устранения недруга. Мог бы забрать у проплывающего мимо официанта бокал вина, разбить, чтобы вонзить острую ножку в ярёмную вену. И наблюдать, как Ростов захлёбывается собственной кровью. Как она булькает, вытекая из его грязного рта. А окружающие нас леди принимаются истошно визжать. – Переживёт, – равнодушно пожимаю плечами, малодушно размышляя о том, почему меня вообще должна волновать её реакция на его смерть. Что-то нездоровое загорается в глазах Ростова. – Она, может, и переживёт, но вот сын… Сердце сжимается, пропуская удар. Затем ритм медленно восстанавливается, и каждый новый его толчок, тяжёлый и вязкий, остро ощущается в грудной клетке. Вздыхаю, с досадой осознавая, насколько сложно стало держать себя в узде. Сколько приходится прикладывать сил, чтобы не позволить эмоциям разогнаться. Не разрешить сердцу биться чаще. Но красные блики затапливают всё вокруг, перед глазами темнеет. Лишь усилием воли я заставляю себя держать невозмутимое выражение лица. Хотя в этот момент кажется, что ни хрена не вижу. Могу вообразить, как моя насмешливая улыбка трещит по швам. – Сын? – глухим, незнакомым голосом переспрашиваю, что, вероятно, выглядит как слабость. Как брешь в моей броне. Я должен был всё о ней знать, но… нет. И вместе с тем по венам растекается яд. Отравляющий, вонючий, едкий. Проникающий в каждую мою клетку. – Да. Мой. Сын. Моргаю. Сглатываю тошноту. С высоты моего роста Андрей всё ещё похож на мерзкого таракана. Я мог бы раздавить его своим ботинком. Всего два удара. В живот и по шее – проблема устранена. Но я не мог. Он, получается, отец её ребёнка. И с какого хера пять лет назад мне казалось, что она испытывала ко мне настоящие чувства? Губы кривит уродливая, болезненная улыбка психопата. Откидываю голову, позволяя себе рассмеяться. Расслабиться. Отпустить сковывающее мышцы напряжение. Андрей выглядит ошеломлённым. Словно он ожидал от меня иной реакции, а я вновь повёл себя не по шаблонам. Не по очерченным лекалам и чертежам. Но вместе с тем по пищеводу вниз протекла болезненная тяжесть. Так неприятно похожая на обречённость. Всё верно. Я не ошибся. Она не испытывала ко мне влюблённости и уж точно не была способна на что-то большее. На что-то похожее на любовь. Её эмоции и реакции – всё пустое. Как яркая новогодняя мишура, которую можно сложить в коробку и убрать на чердак. И почему я всё время забываю, что она дочь своего отца? Что она самое лживое и коварное создание из всех, что мне встречались в жизни. – Тогда беги, – позволяю тихим голосом, – ей под юбку. Там для тебя самое безопасное место. Ростов на глазах потерял ещё пару сантиметров в росте. Недоверчиво попятился, опасаясь поворачиваться ко мне спиной. К желанию сгноить Андрея прибавилось новое – свернуть тонкую шейку своей бывшей жены. За то лицемерие, которым был окутан. За то, как легко поддался её чарам. И за собственную глупость. За то, что хотел поверить в то, что всё возможно. Как в моих фантазиях. В тех картинках, что рисовал себе. Но нет. Мир по-прежнему такой же уродливый, каким я его видел. И ощущал. – Туз, с тобой хочет пообщаться Дед Бограт, – доносится до меня малознакомый голос. Обращаю ошалевший взгляд на смуглое лицо. Не узнаю этого человека. Внутри медленно всё отмирает. Каждое нервное окончание отпочковывается. Тупое равнодушие затапливает разум. Превращая меня в того, кем я являлся всегда. Убийцей. Мощи Деда Бограта явно с трудом удерживают душу в теле. Он стар. Его белёсые глаза уже не хранят свой первозданный оттенок. Сморщенная, тонкая, похожая на пергамент, кожа покрыта шрамами и пигментными пятнами. От него буквально разит смертью. Сладковатый мерзкий запах проник в лёгкие, стоило мне лишь войти в его покои. Вечеринка закончилась, и принимать гостей в вертикальном положении сил у него уже явно не имелось. Его тонкое, полуиссохшееся тело покоилось на белоснежных простынях. И казалось совершенно инородным. – Ну что же, Артём, ты верный сын своего отца. – На лице старика дрогнула эмоция, похожая на удовлетворение. – А я не разжился достойными наследниками. Ты ведь в курсе, насколько я богат. Моё наследие способно защитить тебя. – Слишком много слов, Дед, такими темпами ты сдохнешь раньше, чем закончишь мысль, – морщусь, ощущая досаду. В ответ Дед Бограт, вместо того чтобы оскорбиться, смеётся. – Да, ты именно тот, кто мне нужен, – удовлетворённо улыбается, – но, чтобы занять моё место, сделай мне маленькое одолжение – устрани эту девку. Ибрагимову. Желательно весь их род. Это ведь всегда было твоей целью, сынок. А я – помогу.