Глава 21

Диана – Диана Адамовна. Мужской голос вырывает из тяжёлых дум. Тут же напрягаюсь. Сейчас попадаться на глаза гостям этой проклятой вечеринки слишком опасно. Кажется, будто любой желающий способен найти на моём лице печать случившегося. Нервно разглядываю остановившегося в двух шагах молодого человека. Короткий взгляд на меня и тут же в пол. – Что вам нужно? – Делаю шаг назад. То, что этот парень выглядит кротко, не значит, что он безопасен. – Позвольте проводить вас домой. В удивлении изгибаю бровь. – Островский приказал отвезти вас домой, – поясняет, словно прочитав по моему биополю недоумение. Хотя по-прежнему стоит, не поднимая глаз от земли. Приказал? Морщусь. С трудом преодолеваю желание настроить его навигатор по адресу мужского полового органа. А не пошёл бы он на… Но какие у меня варианты? Я могу отыскать Андрея, но как ему объяснить свой вид? От меня разит сексом. Хотя, может быть, я себя накручиваю. Но, кажется, я пропиталась запахом Островского до самых костей. Придётся принять ванну с хлоркой, чтобы вытравить его со своей кожи. – Ну раз господин приказал, – ершусь, но мужчине плевать на мой сарказм. Он проводит меня через безлюдные коридоры в сторону чёрного хода из особняка. К отдельной парковке. В душе скребётся чувство глупой благодарности. С какой стати он вообще решил мне помочь? Отринув эти мысли, я сажусь на заднее сиденье автомобиля. Безмолвный мужчина и внешне, и поведением напоминает мне Ларча – слугу из «Семейки Аддамс». За всю дорогу он даже ни разу не перевёл взор с лобового стекла к заднему зеркалу. Не задал ни одного вопроса. Исполняя наказ своего главы. Машина остановилась у ворот отчего дома. – Это ваше, Диана Адамовна, – всё в той же кроткой манере обращается мужчина, протягивая мне нечто, спрятанное… в салфетке. Тянусь рукой к неожиданном дару. И, коснувшись, сразу догадываюсь, что за презент мне передал Островский. Моё маленькое оружие. Какое-то время я просто тупо рассматриваю огнестрельный аксессуар. Мог ведь оставить его себе. Шантажировать меня им. Подставить. Почему не стал? С этими мыслями я мышкой проскользнула в свою норку. И лишь очутившись в знакомых стенах, разрешила себе слабость. Боль, точившая сердце, словно упрямый дятел, вырвалась наружу. Теперь, когда никто не видел, я позволила себе выпустить её. Едва не разрывая по швам, стянула с себя ненавистное платье. По-дурацки строгое. Совсем не в моём стиле. Я оделась так с одной лишь целью – произвести впечатление на Островского. Где-то в глубине души лелея надежду, что сегодня мы случайно пересечёмся. Что он заметит меня, разглядит во мне что-то новое. То, чего не узрел пять лет назад. И то, чего ему не хватало, чтобы влюбиться. Запираюсь в ванной комнате, избавляясь от тонкого кружевного лифчика. И вонзаюсь взглядом в своё отражение. Из зеркала на меня смотрит… шлюха. Женщина с алой помадой на губах, стёртой мужской рукой. Не губами. Когда он успел? Во всём остальном я выгляжу почти сносно. Если бы не лихорадочный блеск в глазах. И застывшие слёзы. – Не тупи, Ибрагимова, – уговариваю сама себя, морщусь от этой аффирмации, – хватит мечтать о нём. Разве недостаточно того, что сегодня он тебя унизил и растоптал? Слёзы потоком вырываются наружу. Чтобы никто не услышал, как я плачу, включаю душ. Температура воды такая, что черти, растапливающие котёл под грешниками, оценили бы. Сползаю на холодный пол, обнимая себя за плечи. Гулкое одиночество мерзко резонирует в душе, студя нутро. Казалось бы, вокруг меня множество мужчин. Чем плох Андрей? Почему я не могу заменить им недостающий пазл в душе? Но нет же. Никто не подходит. Дыра в сердце остаётся такой же зияющей, как и пять лет назад. Вооружившись мочалкой, принялась стирать с кожи следы, оставленные пальцами Островского. Гадкое ощущение того, что я секс-кукла, которой воспользовались и поимели, не оставляло. Когда я всё же нашла в себе силы выползти из ванной комнаты, кожа успела окраситься в красный цвет. Как у поросёнка, которого ошпарили кипятком. Впрочем, примерно так я себя и ощущала. Но стоило выйти в спальню, как я наткнулась на бабушку. Она ожидала меня, устроившись в кресле. И, казалось, была полностью погружена в собственные мысли. Прицепив на опухшее от слёз лицо маску равнодушия, я принялась промакивать полотенцем влажные волосы. – Бабо, а ты почему не спишь? – интересуюсь сиплым голосом. Надеюсь, вода заглушила мои рыдания и никто из домочадцев не стал свидетелем моей слабости. – Как прошла встреча, дочка? Бабушка обращает на меня свой внимательный взгляд, от которого хочется поёжиться. Неловко улыбаюсь. Зная, что эта улыбка выглядит кривой и картонной. – Плохо. Я так и не дошла до Деда Бограта. Неважно себя почувствовала. Пришлось возвратиться домой раньше планируемого, – вру, усаживаясь на краешек своей кровати. Взгляд направлен на ковёр. Волосы прикрывают лицо. – Пока тебя не было, звонили из больницы. Сказали, что твоему отцу неожиданно стало хуже. Он в коме, подключён к аппаратам, – глухо и вместе с тем спокойно доносит до меня информацию бабушка. Я непроизвольно вскакиваю, принимаясь метаться по своей комнате. Стараясь вспомнить, где лежали мои джинсы и кардиган, чтобы облачиться в них, прежде чем сесть за руль. – Сядь, дочка, не мельтеши, – доносится до меня на удивление безразличный и сухой голос бабушки. Я едва узнаю его. Он так странно и непривычно звучит. Словно для неё весть о плохом самочувствии сына ничего не значит. – Ба, но мне ведь надо к отцу, – сокрушенно выдыхаю, ощущая, как внутри вибрируют органы. – Знаю, девочка. Но я ведь его навещала. Он был в порядке, – произносит ровным тоном Нина Аслановна, продолжая сверлить взглядом точку на стене. – Что ты имеешь в виду? Рядом с ней мне кажется, что я ничего не понимаю в этой жизни. Будто она видит полную карту событий, в то время как мне доступен обзор на маленький городок. – Это знак для тебя. Сейчас, когда ты его наследница, тобой будут манипулировать. Ехать к отцу бессмысленно. Если верно не выбрать соратников, устранят не только его. Но и тебя. И Леона. Господи. Я всё просрала. Из-за Островского. Из-за собственной слабости. Сегодня я имела возможность заполучить сторонника. Но упустила её. – Мы поедем к Деду Бограту завтра, – совершенно незнакомым стальным тоном заявляет бабушка. – Я добьюсь этой встречи. Раз сын сказал, что нужно заручиться его поддержкой, – мы её получим. Украдкой вытираю слёзы, изображая на лице уверенность, которой и близко не обладаю. Да-да. Я сделаю всё что нужно. Но проблема в том, что я ни хрена не понимаю, что нужно. А главное – кому можно доверять. Кругом враги. Вздрагиваю, когда на телефон приходит СМС. «Ты в порядке?» От Андрея. И следом ещё одно. Но от другого отправителя.