Глава 25

«Где ты?» Ответ пришёл с такой скоростью, будто Зейд пять лет не выпускал из рук свой сотовый, чтобы получить от меня эсэмэску. Помедлила некоторое время, обдумывая, насколько я готова к встрече с очередным опасным типом. Но, отрекшись от страха и сомнений, кинула ему свою локацию. Внутри меня горела и жалила мерзкая потребность сделать что-то назло Островскому. Его осуждающий образ даже всплыл перед глазами. Как наяву видела, как он смотрит на меня и качает головой. Дескать, «не делай глупостей, Пустышка». Инфантильно? Возможно. Но ехать домой и реветь в подушку уже не осталось сил. Зейд, в личине главного героя из корейского сериала, остановился рядом со мной на серебристом «Порше». На вид стоившем больше, чем все мои внутренние органы, если продавать их по отдельности. Выйдя из автомобиля, мой знакомый открыл передо мной дверь, предлагая мне забраться в салон. Что я и сделала. Ишь какой джентльмен. Мне хватило тридцати секунд, чтобы оценить, насколько Зейд изменился за эти годы. И должна признать, возраст добавил ему привлекательности. Впрочем, он по-прежнему выглядел как делец из Москва-Сити, торгующий криптой. И одновременно мог с лёгкостью обернуться наёмным убийцей, если вы вдруг не сойдётесь с ним в цене. Оставалось лишь удивляться, почему отец выбрал именно Артёма мне в мужья. Ведь Зейд как-то признался, что сватался ко мне. Чем Островский оказался лучше? Или хуже… – Я скучал, Персик, – Зейд дарит мне улыбку, от которой у любой другой девушки трусики поползли бы вниз к щиколоткам. Неловко улыбаюсь, потому что ответить: «Я о тебе не вспоминала вообще» – будет слишком грубо. – И чем же я обязан такой приятной встрече? – интересуется, со звериным рыком заводя автомобиль. И газуя на всю Тверскую. Недовольно морщусь. – Можно подумать, ты не в курсе, – тяну улыбку, потому что сейчас я уже не наследница криминального авторитета. Я преемница свергнутого короля. – Надеялся получить от тебя небольшую порцию сладкой лжи, – хмыкая, посылает мне очередной пронизывающий взгляд, – например, что ты тоже обо мне думала. А Островский уже набил оскомину. – К сожалению, у меня совершенно нет времени тебя очаровывать. – Обхватываю руками ремень безопасности, пока Зейд демонстрирует возможности своей вопиюще дорогой тачки, лавируя по центральным улицам Москвы с такой скоростью, словно хочет как можно скорее попасть на тот свет. – Отец в коме. А мной играют, будто я шарик для пинг-понга. Мне нужны друзья, Зейд. Ты мне друг? Впиваюсь глазами в его лицо, стараясь не пропустить ни единой эмоции. Отец всегда учил меня наблюдать за людьми. Подмечать их повадки, чтобы знать, как они выглядят, когда пытаются солгать. Но разве стоит забывать о том, что мы с Зейдом впервые встретились в клубе, где проводились подпольные карточные игры? Уверена, он туда приходил не для того, чтобы выпить джин со льдом, а рубился в покер. Во время моего короткого монолога на его лице не дрогнул ни один мускул. Он продолжал внимательно наблюдать за дорогой. – Персик, – Зейд тянет это дурацкое прозвище, которым он нарёк меня, – я бы хотел стать для тебя рыцарем в сияющих доспехах и спасти, не прося ничего взамен, но… – Но? – переспрашиваю, силясь понять, чем мне вообще может помочь Зейд. Андрей рисовал мне карту расстановки сил между кланами. И Зейд, как выяснилось, тоже не пальцем деланный. Не зря он наследник Ямадаевых. И вроде как, несмотря на все стычки и обоюдные остроты, держит с Островским нейтралитет. Хотя мне казалось, что напряжение между ними связано с тем, что один у другого отбил девчонку в детском садике. Но всё же выходило, что он не точил зуб на моего отца, раз когда-то хотел взять в жёны его дочку. Правда, не думаю, что Зейда вообще волновало, какая из дочерей станет его супругой. Этот красавчик выглядел так, будто не вспомнит имён и половины из тех особ, ради которых натягивал презерватив. – Но я хочу тебя себе, – отвечает таким будничным тоном, будто просит пакет на кассе. – Что? – уточняю, надеясь, что слух подвёл. – Всё очень просто, Персик. – Зейд наконец останавливает автомобиль и обращает всё внимание в мою сторону, сваливая на меня своё обаяние бетонной стеной. – У Островского сейчас в «Четыре сезона» помолвка с моей двоюродной сестрёнкой. Что-то мне подсказывает, что тебе это радости не доставило. Раз ты вспомнила обо мне именно в этот момент. От его сухих слов в желудке растёт тяжёлый ком. Становится стыдно. Будто Зейд видит меня насквозь. И сейчас он может рассмотреть каждую трещинку на моём сердце. Которые я не собиралась никому показывать. – Какой ты, однако, проницательный, – стараюсь придать голосу нейтральный оттенок. Но всё равно он звучит надломленно. Словно мне острым ножом пронзили брюшину. Взгляд Зейда становится мягче. Скользит по моему лицу, задерживаясь на губах. Накачанное тело немного расслабляется. Он подаётся корпусом ко мне. Касается моей щеки, погладив кожу костяшками пальцев. Всеми силами сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться. Он похож на добермана. Привлекательного. Злого. И того, с кем я не хотела бы оказаться нос к носу. – Ты очень красивая, Персик, и наше сотрудничество может стать взаимовыгодным. Я прикрою твою симпатичную задницу, а ты станешь моей женой. Как тебе такой расклад? – Херовый пасьянс «Паук», получается, – хмыкаю, держа сложные щи. – «Паук»? – дарит мне очаровательную улыбку. – Может, и так. Но тебе понравятся мои паучьи сети. Если скажешь да, можем прямо сейчас заявиться на помолвку в качестве пары. Вижу же, что ты хочешь. Вглядываюсь в карие глаза мужчины. В них нет ничего кроме холодного расчёта. – А если скажу нет? – спрашиваю, ощущая, как меня засасывает зыбучий песок. Зейд бросает на меня очередной насмешливый взгляд. Словно он видит меня насквозь. – Ты, наверное, уже ощутила, как вокруг твоей шеи стягивается петля? Твой отец – сбитый лётчик. И так уж получилось, что нам с Островским интересно твоё милое личико. А всем остальным – интересны зоны влияния твоего отца. Ты ведь знаешь, что твой папочка контролировал добычу алмазов? Лакомый кусочек, согласись. Стоило бы им поделиться, но он не захотел. Поэтому и находится там, где он есть. Всю эту пламенную речь я слушала с бьющим по вискам пульсом. Во рту стало сухо. С трудом облизнула губы, отшатнувшись от Зейда к дверце. Впечатываясь рёбрами в её выпуклости. – Ты, конечно, можешь, как девочка, спрятаться с головой под одеяло, – продолжает увещевать, – но ты ведь его наследница. Поэтому, как друг, я опишу тебе скорую реальность. Сначала твоего отца отключат от аппаратов, потом во сне умрёт твоя бабка. Затем сестры. Кто там у тебя самый близкий? Его устранят на твоих глазах. Тебе дадут пожить немного. Но только чтобы помучиться. Как считаешь, намного брак со мной хуже обрисованных перспектив?