Глава 27

Ступая в ЦУМе между рейлами с модной одеждой, пыталась представить реакцию Артёма на своё появление. Да, с моей стороны это незрело, но я не в силах заменить сладкие фантазии о мести на разумные мысли. Сначала мне хотелось его покорить. Теперь – покарать. Добраться до нервных волокон, сплетённых в клубок в его головном мозге, и выцарапать их ногтями до основания. Пять лет – и всё без толку. На смену юношеским светлым чувствам пришло нечто новое. Тёмное, злое. Разрушительное. Изменённое, изуродованное, словно под воздействием радиации. Теперь мне требуется его боль. Не знаю почему, но, когда увидела на плечиках узкое чёрное платье с длинными рукавами, в голове что-то щёлкнуло. Ткань на ощупь оказалась невероятно приятной. В составе бамбук и что-то там ещё. Сцапала его и понесла в примерочную, даже не рассчитывая, что первый попавшийся наряд подойдёт. Но… чудо случилось. Платье село как влитое. Настолько короткое и облегающее, что при желании можно рассмотреть мои яичники и матку. С каблуками всё оказалось ещё проще – выбрала известную марку со знакомой колодкой. Вроде весь образ до смешного простой, но, стоило спуститься к Зейду, ожидавшему меня в кафе, поняла, что сделала верный выбор. – Нравится? – мурлычу, возвращая ему обратно банковскую карту. Не дело это – тратить собственные деньги, когда у меня объявился жених. – Так нравится, что я даже готов хранить тебе верность в браке, – вторит в ответ, ощупывая моё тело взглядом. Морщусь. Жаль, что при покупке провокационного наряда нельзя выбрать опцию, что его видит лишь один объект. Теперь придётся ловить на себе нежелательные сальные взгляды. Под веками всплывает идеальная Асет. С этими блестящими волосами и ниткой жемчуга на шее, словно она Джеки Кеннеди – не меньше. Должно быть, именно такую жену на самом деле искал себе Артём. В то время как я оказалась недостаточно хороша. Поэтому мне захотелось стать кем-то совершенно иным. Превратиться в порочную соблазнительницу, коварную женщину, обведшую вокруг пальцев сразу двух несчастных мужчин. Пускай даже порок и коварство во мне просыпаются лишь при контакте с бывшим мужем. – Можешь уже сейчас завязать член в узел, – тяну колючую улыбку, испытывая раздражение. Ненавижу предателей и изменщиков. – Пока не буду – вдруг тебе пригодится. – Забирает свою банковскую карточку и кидает в мою дамскую сумку. – Пользуйся. Последнее слово Зейд произнёс, стерев насмешку с лица. Что заставило меня застыть на мгновение, вперив в него удивлённый взгляд. – И как это понимать? – поднимаю брови. На самом деле сейчас деньги совсем не лишние. За годы отшельничества я потратила всё, что заработала на блоге, а вернувшись в отчий дом, обнаружила лишь заблокированные счета. Если чуть-чуть пораскинуть мозгами, можно прийти к выводу, что моя сделка с Зейдом – чистой воды благотворительность. С его стороны. Сейчас враги отца остановили операции по счетам и всю деятельность в компаниях отца. Таким ходом спустя пару месяцев нас можно будет признать банкротами и забрать по бросовой цене. – Как ухаживания жениха, если тебе нужна причина, – дарит мне щенячий взгляд. Из серии «погладь меня, я хороший». – Ты крайне мил, – морщу нос. Такими темпами скоро нужно будет стрельнуть телефончик косметолога у мачехи, чтобы уколоть ботокс. Если мне обездвижат мимику, как ей, победа в любой покерной партии мне обеспечена. – Знаю, Персик. Твой бывший же не позаботился о тебе, вот я и стараюсь. Кстати, насчёт него: нам следует поторопиться, – заявляет, бросая взгляд на свои «Ролексы», после чего, беря под локоток, ведёт в сторону выхода. Парковка. Дорога. И спустя жалкие пятнадцать минут мы оказываемся у знакомого здания. Времени на фрустрацию Зейд не оставляет, помогая мне выбраться из автомобиля, и едва ли не насильно тащит к гостинице «Четыре сезона». Я с трудом волочу за ним ноги, шатаясь на высоких каблуках. Мышцы со страха одеревенели. Мечтать о возмездии в паре километрах от Островского куда проще, чем смотря ему в глаза. Но Зейду плевать на мои комплексы и сомнения. Он вводит меня в зал ресторана как победный трофей, представляя мою персону смутно знакомой публике своей невестой. Попутно прореживая локтями ход по направлению к обручённым. Но с каждым шагом сердце в груди бьётся всё глуше. Дыхание сбивается, становясь тяжёлым и вязким. Будто меня опустили на пару километров под воду. И сейчас я вынуждена испытывать на себе всё давление океана. Воздух с хрипом покидает лёгкие. Хочется развернуться и сбежать. Боже, на какую глупость я вновь согласилась? Зачем! Чтобы попытаться доказать что-то человеку, которому на меня насрать? Когда люди расходятся в стороны, открывая вид на молодых, сердце замирает. Я как в замедленной съёмке замечаю спину Островского. Рядом, вцепившись в его руку, стоит невеста. А затем он, точно ощутив мой взгляд, оборачивается. Всё та же белая рубашка. Слегка взъерошенная причёска. И пустой взгляд, меняющийся по мере узнавания. Словно он с каждой секундой всё больше понимает, кто перед ним. Моргает, должно быть силясь смахнуть с радужки мыльное пятно. Но нет. Я всё ещё тут. Зейд, как по команде, обнимает меня, сильнее прижимая к своему боку. И я замечаю, как пустой, нечитаемый взгляд Артёма фиксирует каждый сантиметр моего тела в местах соприкосновения с чужим. Мужским. И как медленно, но верно в глазах бывшего мужа загорается бешенство. На этот раз он его даже не скрывает. Или не может. Замечаю, как каждая мышца в его теле наливается кровью, напрягается. Делая его больше и сильнее. Словно в любой момент он готов броситься в драку. – Туз. – Зейд целует меня в висок таким привычным жестом, словно мы его месяц репетировали, после чего нехотя протягивает в приветственном жесте руку для пожатия. – Рад видеть тебя в добром здравии. Поздравляю тебя и сестричку. Я вот тоже решил остепениться. Островский не отвечает. Лишь медленно переводит взгляд с меня на своего заклятого друга. – Но тебе, наверное, не нужно представлять мою невесту, в конце концов, вы были женаты, – продолжает ёрничать мой фиктивный жених, медленно поглаживая меня от талии до бедра. Туда и обратно. Под воспалённым взглядом Островского, которого того и гляди хватит инсульт. Взгляд Островского становится всё менее живым. Могу предположить, что про Андрея ему донесла разведка. Поэтому к такому «сопернику» он был готов. Чего не скажешь о Ямадаеве. – И давно? – интересуется с таким видом, будто это я не хранила супружескую верность, отчего на моих губах впервые за вечер, растекается довольная улыбка.