Глава 28

Странно, я не должна испытывать это неприятное, скребущее чувство. Но оно всё равно поднимается внутри и ползёт наружу. Гадкое ощущение провала. Будто я прогадала. Совершив непоправимую ошибку. Но в чём моя вина? Разве это я изменила пять лет назад? Разве это я, желая поплясать на костях, позвала бывшего на собственную помолвку, чтобы выцедить из осколков сердца остатки боли? А ведь я даже понять не могу, за что он со мной так поступает. – Лет пять, – вместо меня с улыбочкой отвечает Зейд. На мгновение мой рот рефлекторно распахивается. Словно из него желают вылететь слова отрицания. Но я тут же захлопываю варежку. Сдерживаю себя от острого желания отлепиться от «жениха», когда лицо Артёма расслабляется. И на смену разочарованию приходит колючая ухмылка. А затем – безразличие. Он отводит взгляд, очевидно теряя к нам интерес. Его отвлекают знакомые, и я с болью наблюдаю за тем, как на привлекательном лице бывшего мужа расцветает радушная улыбка. Вполне искренняя. Живая, светлая. До меня доносятся отрывки фраз. Их поздравляют. Им желают счастья. И теперь улыбка стекает с моего лица, как глазурь с торта в жаркий день. – Эй-эй, не кисни, Персик, – шепчет на ухо Зейд, едва не касаясь губами кожи. Отчего мне хочется выпрямиться. Увеличить разделявшее нас расстояние. И на автомате вновь бросаю взгляд в сторону Островского. В жалкой потребности перехватить его внимание. Кусаю щёку изнутри. Ду-у-ура. – Ты же не хочешь показать ему свои чувства, – не спрашивает – утверждает Зейд, уводя меня подальше. И в этот момент ко мне приходит осознание, что я та самая девушка, что готова выйти замуж за первого встречного. Чтобы досадить бывшему. Пускай даже это не основная причина, но всё же причина. – У тебя вид, как у брошенного в дождливую ночь котёнка, Персик. – Приподнимает мой подбородок, заглядывая в лицо. – Давай потанцуем. Оглядываюсь, лишь бы не смотреть ему в глаза. Потому что возникает противное ощущение, что Зейд видит меня насквозь. На танцполе никого. Музыканты тянут ленивую мелодию. – Никто не танцует, – глухо замечаю. – Будем первыми, – с этими словами Ямадаев привлекает меня к себе и ведёт в танце. Вокруг нас – зона отчуждения. Музыка становится всё заунывнее, точно зеркальное отражение моего паршивого настроения. – Тебе надо поесть – станет легче, – наставляет, словно он мой старший заботливый брат, которого у меня никогда не было. И странно, но сейчас, в момент моей слабости, он больше не предпринимает попыток залезть мне под юбку. От мыслей о еде становится ещё более тошно. – Не хочу, – капризно отказываюсь. Моя больная любовь к Артёму давно бы исчезла, если бы не крупица надежды, которую он из раза в раз сеял во мне. Взращивал, как сорняк. А она разрасталась, как её ни выкорчёвывай. Мерзко. В какой момент я стала одним из членов его фан-клуба? Куда, кстати, делась его председательница Соф? А моя сестра, как доблестный волонтёр клуба, по-прежнему греет его постель? Не удивлюсь. За прошедшие дни мне даже не удалось толком пообщаться с семьёй. Выяснить, кто отважился связать себя узами брака с Миланой. Впрочем, откровенно говоря, мне это не сильно интересно. Зейд покачивал меня в танце, пока я занималась самокопанием. И не заметила, когда успела расслабиться в его объятиях. Припала щекой к груди, пока он поглаживал меня по спине, будто я тот самый брошенный котёнок, которому нужно утешение. И даже не пытался опустить ладонь на мою задницу. – Пошли, – молодой человек тянет меня в сторону столов. Я морщу нос. Но, несмотря на мои отказы, Зейд накладывает мне на тарелку еду. И едва ли не с ложки пытается накормить. – У меня нет аппетита, – отворачиваюсь, вздыхая. Ну просто принцесса на горошине. – Тогда тебя с нашей свадьбы ветром снесёт. Давай съешь хотя бы салат. – Зейд выуживает из салата целый кусок курицы. – Ложечку за Зейда. Господи, ему проще дать, чем отказать. Подаюсь корпусом вперёд, съедая подношение с вилки. Наверное, следовало взять столовые приборы в руки и есть самой. Но даже на это не было ни сил, ни желания. Всё это время затылок жжёт. Усилием воли заставляю себя не оборачиваться. Растаптывая в пыль росток надежды. Странно. Никогда не считала себя известной персоной, но сейчас взгляды каждого второго гостя направлены в мою сторону. У кого-то лживо-жалостливые, у кого-то более настоящие – презрительные. Довольные. Несложно провести эту уродливую параллель. Бывшая жена на помолвке бывшего мужа. – Слушай, мне нужно домой. – Поднимаюсь из-за стола. Еда встряла где-то в горле. – Сдержи, пожалуйста, своё слово – обезопась мою семью. А я… мне пока нужно отдохнуть от этой суматохи. Хотя бы на пару дней. Зейд встаёт следом. – Уверена, что это хорошая идея? – хмуро интересуется. Будто его действительно волнует моя жизнь. Что сомнительно. – Да, – выдыхаю, – ты ведь утверждаешь, что можешь защитить нас – так защищай. На секунду лицо Зейда идёт рябью. После чего он возвращает на привлекательную физиономию знакомое самоуверенное выражение. – Хорошо. Отдыхай. Ни о чём не беспокойся. Мы провели ещё какое-то время на этом дурацком празднике жизни, вынужденные пробираться к выходу сквозь докучливых знакомых. Каждый раз, когда я ощущала жжение между лопатками, мне хотелось обернуться. Заглянуть в глаза Артёму. И в тот единственный раз, когда я не смогла совладать с собой, наткнулась на безразличие. Оно, словно абразивная сторона ластика, царапало мои чувства, стирая их остатки. Как же глубоко засел во мне Артём, что для извлечения любви из сердца требуется нечто большее. Например, полостная операция. Зейд настоял на том, чтобы подвезти меня до дома. И даже не мучал пустым разговором по пути, за что я была благодарна. Стараясь заполнить чем-то голову, я принялась сёрфить по сети в поисках отеля на выходные, куда я бы поехала с сыном и бабушкой. И даже успела забронировать номер в домике в стиле русской сказки. То, что нужно, чтобы вырваться из гнетущей обстановки особняка. Зейд высадил меня, как я и просила, у ворот. После чего, балансируя на высоких каблуках, я добралась до входа. На верхней ступени перед дверью стоял не слишком довольный Андрей. Я буквально ощущала исходящие от него негативные вибрации. Ох, чёрт. Прежде чем соглашаться на предложение Ямадаева, следовало бы обсудить всё с Андреем. Но я действовала по обстоятельствам. А Андрей… Он должен понять. Да и между нами только дружеская договорённость. Так ведь? – И где ты была? – Взгляд Ростова проходится по моему телу. От макушки до пят и обратно. Он с явным интересом изучал мой внешний вид. Коротенькое платье, шпильки и тонкое шерстяное пальто, накинутое на плечи. Из дома утром я уезжала в другом виде. – Андрюш, тут такое дело. – Неловко кусаю нижнюю губу, испытывая смятение и досаду от собственных непоследовательных решений. – Зейд Ямадаев… Тут я запинаюсь. Мы ведь не обговорили с Зейдом конфиденциальность наших отношений. Вправе ли я раскрывать наши фиктивные договорённости? Уверена, что нет. – Мы давно знакомы, и он… предложил мне руку и сердце, – хлопаю глазами, ощущая, как кривится рот в неловком подобии улыбки. Меня затапливает смущение. Какое-то время Ростов не отрывает от меня тяжёлого взгляда. – Получается, нашла более ресурсного мужика, – хмыкает Ростов, – а я теперь за бортом. Так? Облизываю пересохшие губы. – Андрюш. – Подхожу ближе, кладя ладонь ему на руку, силясь передать ему через прикосновение свое тепло и наивную искренность. – Прости меня, пожалуйста. Знаю, что некрасиво поступила с тобой. Но мне нужно защитить сына. Ростов стряхивает мою руку. Словно ему неприятны мои касания. И взгляд… из тёплого, привычно мягкого, он становится настолько острым, что ранит меня своим холодом. Никогда раньше не замечала в нём жестокости. – Прости? – цедит сквозь зубы. – Ты реально думаешь, что можешь попользовать меня, а затем выбросить на мусорку? Невольно пячусь, осматриваясь. Но рядом никого. После всех событий в огромном особняке не осталось охраны.