Глава 29

– Андрей, тебе прекрасно известно, что я принимаю решения исходя из интересов сына. – Подавляю в себе зачатки страха. – Мы ведь друзья. Ты приехал сюда, чтобы помочь… Мои слова действуют на Андрея как искра в комнате, заполненной газом. Он мгновенно взрывается. Оказывается рядом, хватая меня за плечи, и встряхивает с такой силой, что у меня откидывается назад голова. – Помочь, а не стать куколдом в глазах знакомых, – шипит, заглядывая мне в лицо, – ты растоптала мою репутацию. Растоптала меня. От острого чувства сожаления на глаза наворачиваются слёзы. Он ведь прав. Когда я соглашалась на предложение Зейда, последний человек, о котором я думала, был Ростов. Но Андрей ведь взрослый мужчина. Он в состоянии позаботиться о себе. – Ты можешь рассказать всем, что бросил меня. Можешь опорочить меня. – Сглатываю слёзы. – Сказать, что выяснил, будто Леон не от тебя… Мой лепет звучит жалко и смешно. Даже в собственных ушах. Жёсткая хватка мужских рук становится сильнее. Он впивается пальцами в мою плоть, будто клешнями, вызывая острую судорогу боли. Андрей вкладывает в нехитрое движение всю свою силу. И кажется, ещё чуть-чуть и раздробит мне кости. На него страшно смотреть. Лицо от натуги красное, капилляры в белках полопались. Ярость не оставила и следа от смазливой внешности. Передо мной опасный, злой и физически сильный мужчина. – А мои чувства к тебе, Диана? – Приближает своё лицо, почти утыкаясь в мою щёку носом. – Как с ними быть? Я все пять лет, блядь, как идиот ждал, что ты разглядишь во мне не только друга. А ты… ведёшь себя как продажная блядь. Последняя фраза отрезвляет не хуже пощёчины. Мысли перестают сумбурно метаться в голове, выстраиваясь в стройный ряд. – Мне никто не дал права быть себе хозяйкой. Право выбора у меня забрали ещё при рождении. – Слизываю скатившуюся в уголок рта солёную слезу, после чего прикусываю губу, вырываясь из ослабшей хватки. – Тебя ведь отец привел в качестве потенциального жениха. И только факт беременности от другого спас меня от нового договорного брака. Дай угадаю, папа тебе сказал, что раз я с прицепом, то он не может тебя заставлять на мне жениться? Удивительно, но в ту же секунду я нахожу в глазах Андрея подтверждение своей старой догадки. Мои губы разъезжаются в болезненной улыбке. – Что же ты не сказал Адаму Ибрагимову, что мой ребёнок не препятствие? – интересуюсь, в красках вспоминая момент нашего с Ростовым знакомства. Отец мог бы на меня надавить. И плевал он на оппозиционные речи. Выдал бы замуж силой. А если бы начала сопротивляться – шантажировал бы ребёнком и тем, что он расскажет Островскому про него. – Мне нужно было время узнать тебя, – тушуется Ростов, сжимая челюсть. – У тебя на это пять лет ушло. И давай по-честному, блядь тут не только я. Мне ли не знать, что ты перетрахал половину Пятигорска. На этой ноте мне становится смешно. До чего же неравноценное отношение в нашем мире к грехам женщин и к грехам мужчин. Хотя наукой уже доказано, что это именно яйцеклетка выбирает сперматозоид, а не наоборот. А значит, именно у женщин должно быть больше половых партнёров для наиболее удачного потомства. Впрочем, у моих яйцеклеток в яндекс-навигаторе по умолчанию забит один адрес – дом Островского. Пора бы уже сменить прошивку. Андрей будто сдувается на моих глазах, возвращая себе облик знакомого мне парня. – Если ты станешь моей, другие мне будут не нужны. Андрей трёт лицо привычным, знакомым жестом. Он ведь на самом деле красавчик. Ему нужно лишь щёлкнуть пальцами, чтобы любая девчонка с радостью разделила его тоску. Приближаюсь к нему, ощущая, как в грудной клетке разрастается тепло и грусть. Мои прохладные пальцы касаются его небритых щёк. Ловлю его уставший взгляд, завладевая вниманием. – Я люблю тебя. Ты мне дорог. Но сейчас я должна думать о семье. О сыне, – выдыхаю, молясь, чтобы мои простые слова дошли до его сознания. Андрей морщится. Между строк моего монолога отчётливо звучало, что я люблю его как брата. Как друга. Но не рассматриваю его как своего мужчину. По крайней мере сейчас. – Этой семье на тебя срать, Диана. Предложи им сделку – они обменяли бы свою жизнь на твою в ту же секунду. – Думаешь, я не знаю? – Свожу брови. – Я лавирую среди пираний на надувной прохудившейся лодке. А что мне ещё остаётся? На лице Андрея сменяются одна эмоция за другой. И положа руку на сердце – я его понимаю. Благодаря мне он может лишиться репутации. Но и он лучше других знает, в каком положении я оказалась. Ему известно, что я загнана в угол. И меня в любой момент могут прихлопнуть мухобойкой. – Скажи своим, что я блядь, шлюха, потаскуха. Что хочешь – я пойму. Опускаю глаза в пол, ощущая жгучую печаль. И зная, чем откликнется мне собственное предложение. Меня растопчут. Согласится ли Зейд после такого взять меня в жёны? Неожиданно Андрей хватает меня в охапку. Будто я бескостный плюшевый медведь. – И нет никакой надежды, что ты меня можешь полюбить? – глухо выдыхает мне в волосы. – Не знаю, Андрюш. Не знаю. – Неловко кладу руки ему на спину, обнимая. И ощущая горький вкус потери. – Моё сердце обезображено уродливой любовью. А нормальной меня не научили. Какое-то время мы так и стояли. Пока он меня не отпустил. А затем – ушел. Не оборачиваясь. Мой подбородок сложился гармошкой из-за сдерживаемых слёз, пока я наблюдала, как Андрей забирается в свою машину и уезжает. Оставляя меня одну. – Может, оно и к лучшему, дочка. Вздрагиваю, слыша голос бабушки. – Меня уже начал раздражать его щенячий взгляд, направленный в твою сторону. Нет ничего опаснее безответно влюблённого мужчины. Выдыхаю. Плечи понуро опускаются. – Он влюблён лишь в идею – дочь главы криминального мира. А всех остальных девчонок считает мне неровней. Смешно, да? Лицо бабули куксится. Но она не продолжает мысль. – Я забронировала для нас номер в гостинице на эти выходные. Завтра утром выезжаем. Хочу сменить обстановку. Иначе сдохну тут. Бабо изображает улыбку на сухеньком лице. – Поезжайте вдвоём, дочка. А у меня есть дела в городе. Не помню, как доковыляла до спальни. По пути меня пыталась остановить мачеха. Орала что-то на тему денег. Дескать, они закончились. Но на её финансовые сложности моей эмпатии уже не хватило. Как у нее не хватало на мои проблемы в детстве. Вот досада. Кортизол бурлил в крови, пока я собирала наши с Леоном нехитрые пожитки. И завалилась спать, забыв смыть косметику. Рано утром вытащила сонного сына из постели. Накормила кашей, собрала еды в дорогу. Забравшись в один из автомобилей отца – черный «Мерседес», проверила запас бензина. В баке негусто. Сделала себе мысленную заметку найти по пути заправку. Казалось, чем дальше я нахожусь от отчего дома, тем меньше в моей жизни проблем. Они растворяются, как проекция на горизонте. Становятся менее важными и значимыми. – Мамочка, а где дядя Андрей? – интересуется сынок, закрепленный на заднем сиденье в детском кресле. Не знаю, что его заставило отвлечься от игры в планшете. Но вопрос резанул по жилам. – Ему нужно вернуться в Пятигорск, – фальшиво лгу, не представляя, какой путь выбрал Ростов. И куда он вообще поехал. Сыну требовалось мужское внимание, а вокруг него только женщины – я да бабо. От этой мысли стало тоскливо. По сути, я лишила ребёнка опоры – возможности быть воспитанным обоими родителями. Но внутри меня ещё не сложился фундамент для построения взрослых, сухих и безразличных отношений с Островским. А потом, во мне таился страх, что стоит ему узнать про ребёнка, как он захочет отобрать его у меня. Сейчас у него для этого намного больше ресурсов, нежели у меня. А значит, я должна оттянуть момент их знакомства. Взгляд то и дело падал на зеркало заднего вида. Позади хвостом тянулся затонированный внедорожник. Я вглядывалась в его очертания, но это всё равно что смотреть на маску Дарта Вейдера. Хрен знает, что там за чёрным стеклом. Мне не хотелось поддаваться панике, но каждый раз, когда я давила на газ, автомобиль оказывался в зоне видимости зеркала заднего вида. Вновь и вновь. В висках начало пульсировать от напряжения. Ошибки быть не может. Меня преследуют. Манера вождения водителя в тонированном авто принимала всё более агрессивный характер. Дрожащими пальцами я отыскала в сумке телефон. Зейд не отвечал. На том конце оператор сообщил, что абонент разговаривает по телефону. А я ощущала, как с каждой бездарно потраченной секундой время утекает сквозь пальцы. Следующим набрала номер Ростова. Душа ушла в пятки. Захочет ли он мне помочь? Гудки шли один за другим. Он не хотел отвечать. Но всё же снял трубку. – Да? – раздалось резкое на том конце. – Андрей, за мной погоня, – докладываю дрожащим голосом, стараясь скрыть панические нотки от сына, который при звуке голоса Ростова, разразившегося на весь салон, навострил ушки, – черный джип. – Номер видишь? Вглядываюсь и понимаю – номеров нет. Сердце колотится как умалишённое. – Нет номеров. – Блядь. Я понял. Не позволяй им загнать себя в ловушку. Не останавливай машину. В панике мой взгляд опускается на приборную панель, на которой мигает напоминание о том, что топливо на исходе. – Не уверена, что получится. Бензина мало, – выдыхаю, ощущая, как от липкого страха тело покрывается потом. – Что видишь вокруг? – Лес да дорога. – Понятно. Тогда беги. Постарайся сбежать от них, а я что-нибудь придумаю. Положи телефон в карман и не выключай. Поняла меня? – Хорошо. Дальнейшие события развивались с такой скоростью, что мой мозг перестал их фиксировать. Память записывала лишь разрозненные куски. Я ощутила глухой удар, а затем жуткий свист – в нас стреляли. Пуля попала в колесо, и машину занесло. Не знаю, каким чудом, но мне удалось выровнять ход и припарковаться на обочине. Время в песочных часах, что сыпались в моём сознании, было на исходе. В памяти не отразился момент, когда я вытащила сына из кресла и ринулась в лес. Я слышала, как позади раздаются крики. И чувствовала себя дичью, которую загоняют собаки. Слышала биение сердца. Хриплое дыхание. Плач сына. Сжимала его в объятиях, втискивая в собственное тело, будто пытаясь создать из себя броню. Для него. И боялась. Говорят, у матерей в момент опасности появляются дополнительные силы. Должно быть, поэтому я сумела так далеко спрятаться в глубь лесной чащи. Пока буквально не ощутила выстрел. В меня попали?