Глава 32

На высокомерной физиономии Артёма не промелькнуло и тени смущения. Он лишь дёрнул недовольно углом рта, будто я задала ему неуместный вопрос. – Моя невеста там, где ей и полагается находиться, у себя дома. Островский спрятал руки в карманах брюк. Мой взгляд метнулся от замершего доктора, который оказался свидетелем нашего диалога, обратно к Островскому. Невольно отметила его расслабленный внешний вид. Сегодня вместо привычных рубашек на нём тонкая чёрная водолазка, фактурно обтягивающая мускулистую грудь и руки. И свободно сидящие брюки, как у американских гангстеров двадцатых годов, модные в этом сезоне. Пижон! – Так езжай к ней! Что ты тут забыл? Нервы ни к чёрту! Ощущаю, как завожусь с пол-оборота. Там, где приказала себе держать лицо, маска спокойствия трещит по швам. А ещё вдобавок эта жуткая усталость. Хозяин дома кивает доку, и тот без слов удаляется, после чего Артём усаживается в кресло напротив меня. Вот у кого мне стоит поучиться выдержке. Лицо, словно вылепленное из камня, не выражает ни единой эмоции. – Если тебе вдруг показалось, что я хочу тебя вернуть, то ты ошибаешься, Пустышка. – Голос льётся, как песня о неразделённой любви. Низко, тягуче. Раздражая каждый шрам на моём сердце серной кислотой. – Мне позвонил твой дружок, сообщил, что ты попала в беду. Я решил, что не по-мужски будет тебя бросить в такой ситуации. А ведь в моей голове уже нарисовался слащавый сценарий о том, что Артём приставил ко мне своих людей для охраны. Как глупо и наивно. Но это… просто Андрей поступил по-человечески. – Боже, какое благородство. – Прикладываю руку к груди, поражаясь чистоте его рыцарских порывов. – Но у меня есть жених. Зейд. Откровенно говоря, ожидала, что именно его увижу. Мой ночной кошмар дарит мне очередную ленивую улыбку. Мерзкую. Гадкую. Раздражающую. Одну из тех, которую хочется содрать острыми ногтями. Стереть вместе с кровью. – Он не сильно спешил к тебе. Раз я успел первым. Может быть, ты не так уж ему и нужна? Ощущаю, как встают мои колючки. Словно иглы у ёжика или дикобраза. – Давай проверим, – выдыхаю, испытывая жгучую злость, от которой всё сильнее печёт в груди. – Давай ему позвоним. Теперь изгиб губ Артёма выдаёт лёгкую степень раздражения. – Это небезопасно. – Островский откидывается на спинку кресла, наблюдая за мной из-под полуопущенных век, словно он тоже устал. – Если ты согласилась на помолвку с Зейдом из-за меня, то не стоило. Прыгать из одной постели в другую не слишком чистоплотно. Вздрагиваю, как от пощёчины. Как же, не мог же он забыть, что я сначала выдавала Андрея за свою пару. – Ты удивишься, но Земля не крутится вокруг тебя, так что не переживай. Моё решение никак не связано с тобой. Я свободная женщина, к кому хочу, к тому и прыгаю в постель. Вздрогнула, когда в дверь раздался короткий предупредительный стук, после чего она отворилась и в комнату зашли Лиля и мой сын. Которого девушка держала за руку. Я в ужасе смотрела в каменное лицо Лили. От её колючего обвиняющего взгляда хотелось поёжиться. Не стоило даже надеяться, что она не поняла, кто отец Леона. – Мамочка, ты проснулась, – сын бросился ко мне со всех ног, как только увидел. Влетел в мои объятия. На глаза тут же навернулись слёзы. Давящее ощущение тревоги и опасности за него до этого мгновения всё время скребло сердце. Но вот он рядом, тёплый и пахнущий хлопком и шоколадными конфетами. Расцеловала его в щёки, после чего принялась осматривать. Я поступила ужасно халатно, отключившись в лесу. И каждый раз, когда я думала о том, что сынок мог куда-то уйти от меня, внутри всё холодело. – Да, малыш, ты испугался? Вглядываюсь в его лицо, ощущая, как у самой от разочарования в себе горят щёки. Я могла ведь его не уберечь. Не защитить. – Немного. Но тётя Лиля сказала, что это была такая игра, – отвечает, но я буквально читаю на его личике сомнения. И это «тётя Лиля». Да уж… От взгляда этой тёти у меня вот-вот воспламенится лоб. Сын сползает с моей кровати, принимаясь осматривать новое помещение. А я с ужасом пытаюсь считать реакцию Артёма. Успела ли Лиля поделиться с братом своими подозрениями? Может, он всё понял и ему просто всё равно? Сердце испуганно забилось в грудной клетке. Но Артём, кажется, совсем не обращал внимания на ребёнка. Как только они зашли, Артём поднялся и отошёл к окну. В то время как Леон, с присущим ему детским любопытством, рассматривал высокого мужчину. – Спасибо, Лиля, что позаботилась о моём сыне. Я всё же заставила себя переключить внимание и посмотреть в лицо сестре бывшего мужа. – О твоём сыне, – повторяет с нажимом, придавливая своим тяжёлым взглядом меня к подушкам, – как же я могла поступить иначе? Знаешь, он мне ужасно кое-кого напоминает. От её слов на лбу проступает пот. – Да, он копия моего отца. Сжимаю влажной рукой одеяло. Лиля зло усмехнулась, без слов давая понять, что думает о моём ответе. – Тебе нужно отдыхать, но можешь не переживать. Я позабочусь о своём… госте. А как только тебе полегчает, обсудим кое-что, – голос Лили звучал спокойно. Но Артём, который всё это время был поглощён своим телефоном, поднял на нас взгляд. По какой-то причине Лиля не сдала меня брату. Но судя по выражению её лица – это всего лишь отсрочка перед казнью. Благодарно ей улыбаюсь. Сейчас у меня просто нет сил разбираться с Островским насчёт его отцовства. Впрочем, зачем ему мой ребёнок? Да, он вправе о нём знать. Но скоро у него появится новая семья. Новая жена. А мужчинам свойственно забывать о своих детях, если они не в зоне видимости. Но всё это пустые рассуждения. Потому что я знаю Артёма – он может сделать так, что я больше не увижу ребёнка. Дав нам с Леоном попрощаться, Лиля увела его. Я бы предпочла, чтобы он спал со мной в одной комнате. Но каждый раз, когда взгляд Артёма мазал по сыну, мне становилось дурно. Поэтому я не стала настаивать. От пережитого волнения в голове вновь начала пульсировать боль. – Зейд. Нужно ему позвонить. Я не желаю здесь оставаться. Мне захотелось сбежать отсюда как можно скорее. Забрать сына и спрятаться за высоким забором дома Ямадаева. – Что-то не слышу в твоих речах слов благодарности. В конце концов, я спас жизнь тебе и твоему сыну. Всматриваюсь в лицо Островского. Он выглядит раздражённым и злым. С чего бы? – Спасибо, – выдавливаю из себя, – когда-нибудь я верну тебе долг жизни. А сейчас дай, пожалуйста, телефон. – Нет. Ты будешь здесь столько, сколько я посчитаю нужным, – следует жёсткий ответ. Возмущение поднимается во мне приливной волной. А вместе с ним и появляются силы встать с кровати. Отбрасываю одеяло, опускаю ноги на тёплый пол и, схватившись за штатив для капельницы, направляюсь к Островского. Он стоит у большого окна, наблюдая за тем, как я к нему приближаюсь. – Что ты о себе возомнил? – цежу сквозь зубы. – Решил сделать меня своей пленницей?