Глава 33

– Гостьей. – Дарит мне улыбку, напоминающую волчий оскал. – Пленных я держу в подвале. Тебе там не понравится. От его поведения меня начинает потряхивать. Собственное бессилие угнетает. Моя батарейка села. Силы закончились враз. Дыхание стало частить, как при приступе панической атаки. И вместе с тем каждый вздох давался с трудом. Веки сами опустились, будто они на магнитиках. И сил их поднять уже нет. Артёма и комнату затопила тьма. Я снова всё слышала. Но ничего не видела. Лишь ощущала, как кровь бьётся в висках. – Диана, – рядом с ухом раздаётся обеспокоенный голос Островского, успевшего подхватить меня до того, как я осела на пол. А следом рык: – Док! Его горячее тело буквально обжигало. От тяжёлой ладони, что легла на лоб, хотелось избавиться. И я мотнула головой. – Я же говорил, ей нельзя волноваться, – злится доктор. А дальше гул в ушах. И чернота, заполнившая не только глазницы, но и уши, нос, как чёрная густая жижа, напоминающая битум. – Пустышка, – шёпот доносится откуда-то из темноты, – почему же ты такая хрупкая? Дальше я, вероятно, отключилась. В обрывках памяти сохранилось, что после обморока доктор всё же вернул меня в сознание. Но я чувствовала себя пьяной. Мысли путались, сознание плыло. Приложила прохладные пальцы ко лбу, и он показался мне вновь горячим. Впрочем, доктор следил за моей температурой лучше, чем Росгидрометцентр за погодой. Значит, это мне лишь кажется. Сорочка, в которой я лежала, кажется, успела пропитаться моим потом. Стало противно. – Мне нужно в душ. Подозреваю, что мне всё же вкололи быстродействующее успокоительное. Иначе ничем другим я не могла объяснить своё вялое состояние. – Врач не рекомендовал, тебе нужно отлежаться, – как сквозь вату, слышу ровный голос Артёма. Игнорируя его менторский тон, я всё же поднялась с кровати. Седьмое чувство подсказывало, если буду падать – он подхватит. Дурацкая уверенность. Опрометчивая и рискованная. Но всё же я побрела, передвигаясь по стеночке, планируя так добраться до уборной. За спиной раздался полный раздражения вздох. – Я помогу, – заявил бывший муж, сжав мой локоть. Блестящий мрамор и золотая сантехника ослепляли. В широкой ванне-чаше я бы с удовольствием полежала. В другой раз. Сейчас же мне хотелось просто смыть с себя пот и почистить зубы. – Мне нужна чистая одежда и зубная щётка, – озвучиваю, ожидая, что Островский выдаст нечто язвительное. Но он на удивление послушно достал из шкафчика новую щетку. – Одежду я принесу. Не запирайся. Может быть, зря я пыталась вести с ним диалог на равных, а нужно было отдавать приказы? Как говорится, не служил – не мужик. Вцепившись пальцами одной руки в раковину, я принялась тщательно чистить зубы. Из зеркала на меня смотрела усталая от жизни кикимора. С синяками под глазами. Ссадиной на щеке, будто в лесу я успела побороться с лешим. И торчащими в разные стороны волосами. Это странно, но я не заметила брезгливости во взгляде бывшего мужа. Хотя страшнее перед ним я ещё не выглядела. За этими думами меня застал Артём, принеся с собой белую майку. Похоже, тоже свою. Неужели Лиле жаль для меня одной пижамы? – Повесь на полотенцесушитель, – продолжаю эксперимент с приказами, кивая на стену, где находился агрегат. И вау – он выполняет. Надо будет обучить его ещё нескольким командам. «Фас». «Принеси». «Фу! Хватит трахать всё, что движется». – А теперь выйди, – стреляю глазами на дверь. Островский ухмыляется и отрицательно качает головой. – Ты исчерпала свои три желания. Чёрт. – Мне нужно пописать, – объясняю очевидное, пока моя кожа принимает окрас свёклы. Артём склоняет голову, рассматривая меня. Он молчит, но что-то мне подсказывает, что он и этому был свидетелем. Должно быть, по моему дикому, ошарашенному ответному взгляду он понял, что от стыда я на грани истерики. – Я не оставлю тебя одну в ванной. Поэтому, прежде чем забраться в неё, постучись. Или я зайду сам, когда посчитаю нужным, – выдал, даря взгляд исподлобья. В этой жизни я не собиралась настолько разрушать границы личного пространства. Стараясь выбросить эти мысли из головы, я справила нужду и всё же постучала по двери. Островский зашёл, и мы оказались с ним нос к носу. – Отвернись и не подглядывай. Понял? – процедила сквозь зубы. Ответом послужило лишь пожатие плеч. Пока регулировала воду, включив душ, косила взгляд в его сторону. Он действительно отвернулся. Занавесив ванну тканевой шторой, я забралась в чашу и, лишь оказавшись за шторой, скинула с себя одежду. Тёплая вода привела в чувство. В водосток стекала усталость и болезнь. Нашла на одной из полочек скраб для тела и, поставив ногу на бортик чаши, нанесла на кожу приятно пахнущую цветами субстанцию. Хотелось размять одеревеневшие после долгого лежания в постели мышцы. Вымывшись с головой, я ещё какое-то время постояла под душем, забыв про присутствие бывшего мужа. Струи били по лицу, приятно массажируя и расслабляя. То, что нужно перед сном. А повернувшись, столкнулась с нахальными глазами Островского. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и наблюдал за мной. От волнения я пошатнулась и едва не упала, если бы он не подхватил меня, прижав моё голое тело к себе. – Ты… извращенец, – прошипела, как змея, – отцепись от меня, козёл. Горячая шершавая ладонь прошлась по моим рёбрам, посылая мурашки по коже. Думала, если он позволит себе больше, то просто умру. Гнев за то, что он пользуется моей слабостью из-за болезни, застилал глаза. Но следующее, что я ощутила, это полотенце на плечах. Не знаю, из какой шляпы фокусника он умудрился его достать. Но спустя пару секунд я оказалась полностью в него закутанной. – Я никогда не утверждал, что я нормальный, Пустышка, – произносит будничным тоном. И что-то такое таится в его словах, что во мне созревает желание открыть этот ящик Пандоры. Даже если это может оказаться фатальным. Впрочем… Его тайны – не моё дело. – У тебя есть невеста. С ней и практикуй свои извращения. Ворочу от него нос, принимаясь излишне старательно стирать влагу с кожи. – А что, если я хочу с тобой?