Глава 36

Артём Её губы – самое мерзкое, что мне доводилось испробовать за всю жизнь. С затхлым привкусом крепкого алкоголя и табака. Я пытался вытравить из головы воспоминания о том, как она подтягивала к себе мой металлический поводок, заставляя приподняться на цыпочках. Чтобы уменьшить давление ошейника, болезненно впивающегося в натёртую, перманентно саднящую кожу. Оставляя на моих губах влажный след своих губ и языка. Каждый раз, когда её язык проскальзывал в мой рот, я ощущал, как мой желудок сводит судорога. От подступающей рвоты. И каждый раз принудительно подавлял физиологическую реакцию организма. Зная, что ничем хорошим для меня это не закончится. – Кто бы мог подумать, что у такого урода, как Мусоргский, может получиться такой смазливый малыш, – ворковала женщина, склонившись надо мной и заглядывая в глаза. Кончики её мягких светлых волос почти лаской касались моих щёк. Нежными пальцами она убирала с моего лба отросшие волосы. Как могла бы делать любящая мать. Если бы не одно но – эта женщина мне не мать, а похитительница. Меня, семилетнего, до жути пугал её безумный взгляд. И тот диссонанс, который возникал во мне при взгляде на неё. Внешне она даже чем-то походила на мою старшую сестру. Красивая. С лицом ангела. Пока молчала. Но стоило ей обратить на меня свой взор, как внутри будто срабатывал спусковой механизм. И зелень её глаз до краёв наполнялась ненавистью. Такой сильной, будто, видя меня, она боролась с одним желанием – меня уничтожить. Не убить. Но искалечить. Выжечь во мне человеческое. Выхолащивать внутренности. И выбросить пустую оболочку на обочину жизни, наслаждаясь достигнутым эффектом. За месяцы плена я, казалось, успел выучить каждую её повадку. Но это знание не уменьшало удивления, когда её пытки и издевательства принимали новые формы. – Снова играешься с щенком, Снежа, – раздался низкий мужской голос второго похитителя. Женщина бросила поводок. Он с лязгом упал на кафельный пол. Я прикрыл глаза, борясь с приступом трусости. Хотелось забиться в дальний угол. Подальше от этих двоих. Закрыть уши и представить, что меня нет. Хотя бы здесь. Но подозревал, что Она только и ждёт, когда я начну смиряться с собственной участью. – Адам, ты вернулся! – Её голос наполнен неподдельной радостью. Она бросается мужчине на шею, будто он её спасательный круг. В его руках на мгновение она вновь кажется обычной женщиной, а не Медузой Горгоной. Этот опыт научил меня тому, что люди носят искусные маски. Прячась за ними. Скрывая свои истинные личины. Гость вглядывается с лёгкой тревогой в лицо своей возлюбленной. В этот момент интуиция подсказывала, что он пытается на глаз определить уровень её безумия. Потому что с каждым днём её состояние становилось всё хуже. Точка невозврата давно пройдена. – Мальчишку ищут, Снежок. Мужчина бросает на меня мимолётный взгляд. Для него моя жизнь значит не больше, чем существование дворового пса. Поэтому на краю сознания пребывала мысль, что он давно бы расправился со мной. Но оставлял жить, потому что хотел, чтобы у его возлюбленной была игрушка. Или отдушина. Потому что именно он не защитил её. Не уберёг. И теперь искупал вину за свою несостоятельность через меня. – Нам нужно его вернуть. Или живым, или мёртвым. Выбирай. От этих слов внутренности скорчиваются, моё сердце начинает биться чаще. Я даже не понимал почему. Ведь шансы на спасение мизерны. А значит, меня ожидает верная смерть. – Ад, нет, – капризно надула губы блондинка, обнимая себя за плечи. В этот момент она выглядела как покинутый Богом ангел. – Он мой! Никому его не отдам. – Снежа. – По голосу мужчины становилось понятно, что он заводится и злится. – Подумай о нашей дочери. Я наблюдал эту сцену будто со стороны. Видя, как бандит обхватывает лицо женщины. Но каждый раз наверняка находит в её глазах лишь жуткий психиатрический диагноз. Моя похитительница не скрывала, что мой биологический отец подвергал её насилию. Сексуальному. Физическому. Психологическому. Она вменяла его поступок мне. Хотя я сам не испытывал любви к этому человеку. Да и отцом не считал. Но уже с лихвой наслышан в свои семь лет о том, как именно он любил развлекаться. Мусоргский стал для неё Посейдоном, из-за которого некогда прекрасная девушка превратилась в жуткое создание. От взгляда которой моё сердце постепенно обратилось в камень. – Дочь. – Голос Медузы стал сахарным. Мягким. Глаза загорелись чистым светом, стирая из них тьму безумия сломленной женщины. – Ты привёз её? – Привёз, но не води её сюда, – мягко наставляет бандит, явно расслабляясь оттого, что просвет разума вернулся в её взгляд. – Как не водить? –звонко смеётся Медуза, явно повеселев. – Я ей хотела разрешить поиграться со своим щеночком. Как думаешь, какой он породы? Явно не лабрадор. Они оба устремляют на меня взгляды. В этот момент лица этих двоих навсегда отпечатываются в моей памяти. Как и картинка места моего заточения. Эта решётка, за которой меня держат, действительно чем-то напоминает вольер. Даже матрас, брошенный на пол, явственно намекает на то, какое место я занимаю в их системе координат. Для неё я беззащитное создание, на которое она вольна сливать свою боль и одержимое желание мести. Моему отцу. До которого ни она, ни её приспешник не могут добраться. Поэтому Медуза решила направить свою разрушительную силу не напрямую на источник своих страданий. А на невинного ребёнка. Адам отходит от своей возлюбленной, останавливаясь в шаге от моей клетки. С интересом разглядывает с высоты своего роста. Мои кулаки с силой сжимаются. Ногти вонзаются в ладонь. Острое желание убить этого мужчину настолько велико, что я пронесу его через всю свою жизнь. – А что, хорошая идея – подарить его нашей дочке, – ухмыляется Адам, – заключим межклановую сделку. Всё это говорится в шутку. Потому что никто из них не собирается оставлять меня в живых. Даже мой маленький мозг это понимал. За меня будут мстить. Не уверен насчёт отца. Но сестра – точно. Поэтому им невыгодно сохранять мою жизнь. Ведь я знаю лица своих похитителей. И имена. Мужчина наклоняется так, дабы оказаться одного роста со мной, упираясь руками в свои колени. – Как считаешь, щенок, дать тебе шанс вырасти или сгноить тебя здесь? – Бородач демонстрирует в желчной улыбке свои зубы. Делаю шаг вперёд. В голове пульсирует пугающая ненависть. Они не ждут от меня подвоха. Не думают, что я могу причинить вред. Да я и не могу. Находясь в клетке и на поводке. Но всё же я плюю ему в лицо, впервые удовлетворённо улыбаясь, наблюдая, как с его скверной физиономии слетает ухмылка. Мне этот акт неповиновения будет дорого стоить. Но я о нём не жалел.