Глава 38

– Артём! Мне пришлось повторить, потому что в стеклянном взгляде бывшего мужа отражался лишь огонь, способный спалить нас обоих дотла. Но ноль осознанности. Мои губы припухли. Саднили. Словно мы целовались целый час. Впрочем, возможно, так оно и было, ведь я полностью потеряла счёт времени. Наслаждаясь тем, как Островский буквально вкушал меня. Поглощал моё тело, захватывая душу. Только у всего есть начало и конец. И наш финал ознаменовал механический мужской голос, глаголивший, что в доме включилась пожарная тревога. Этот жуткий монотонный звук подпитывал мою паническую атаку, которая рвалась наружу. – В доме дети! – севшим голосом прокричала, наблюдая за тем, как к Артёму возвращается ясность ума. Во внешнем мире прошли секунды. А внутри меня – тысячелетия. Пока он приходил в себя после нашей почти невинной близости. Я сразу заметила, как переменилось его настроение. Мышцы на его теле напряглись. Он вдыхал воздух, как животное, пытаясь учуять следы дыма. Но ни я, ни он пока не ощущали запаха гари. – Оставайся здесь, Диана, и никуда не уходи. Артём впился пальцами в мои щёки, вглядываясь в глаза, словно по ним пытался понять, буду ли я послушной. Пришлось кивнуть. Но сомнение не покинуло бывшего мужа. Ему явно не хотелось оставлять меня. И всё же решительным шагом он покинул комнату. Но как я могла оставаться на месте, когда жизни моего сына грозила опасность? Страх точил меня изнутри. Не выдержав и пяти минут в одиночестве, я оставила спальню, направившись в детскую комнату. В коридоре звук пожарной сигнализации казался ещё громче, насыщеннее. Он буквально прибивал меня к полу. Я с трудом помнила, как добралась до детской комнаты. Но она оказалась пуста. Чья-то тяжёлая ладонь сжала моё плечо, пока я стояла в дверном проёме. И я, уверенная, что это Артём, обернулась. Чтобы уткнуться взглядом в карие очи моего жениха, на плече которого спокойно спал мой сын, укутанный в муслиновое одеяло. Разум хотел поспорить с тем, что видели глаза. А потому какое-то время я стояла словно контуженная. Осознавая, что в дом пробрался посторонний человек. И у него мой ребёнок. – Зейд? Что ты тут делаешь? Мне оставалось лишь хлопать ресницами. Молодой мужчина растянул губы в ехидной ухмылке, которая не коснулась его глаз. Будто он догадывался, что пришёл не вовремя. Или наоборот. – Как что? Забираю тебя. Мужчина оскалился, демонстрируя ровные белые зубы с отчётливо выделяющимися клыками. Хватка его пальцев на моём плече сделалась жёстче. Неприятнее. Словно моя конечность угодила в капкан. А рядом злой и голодный зверь, который ожидает, когда сможет вонзиться в мою плоть. – Что ты сделал с моим сыном? – произношу одними губами, ощущая, как сердце бьётся в глотке. Леон слишком спокоен. В голову закрадывается подозрение, что он усыпил его. Иначе разбуженный ребёнок поднял бы весь дом не хуже пожарной сигнализации. – Он спит. Не переживай. Так было нужно. – Нужно? – цежу вопрос сквозь зубы. – Что ты вообще знаешь о детях, раз полагаешь, что сильнодействующее снотворное – это то, что ему нужно? Ярость на миг затмевает сознание. Мне хочется броситься на мужчину, выколоть ему глаза своими ногтями. – Тише-тише, Персик. Я всегда завожусь, когда ты такая яростная. Но нам пора отсюда уходить. Зейд осматривает коридор, точно ожидая, что из-за угла вот-вот кто-то появится. И я даже знаю кто. – Или ты хочешь здесь остаться? Забыла, что Островский одной ногой в новом браке? Пальцы фиктивного жениха переместились с плеча на подбородок. Он вглядывался в моё лицо в попытке считать эмоции, отголоски мыслей. Но сам выглядел хладнокровно. Как наёмный убийца, не принимавший близко к сердцу чужие печали и страдания. Нет. У меня нет оснований задерживаться здесь. – Ты кому-то в этом доме сделал плохо? От мысли, что Артёма подло ранили в спину, меня охватывает озноб. Потому что уверена, что в лобовой атаке он бы не уступил. – Пока нет, Персик. Пока нет. Губ «жениха» вновь коснулась злая улыбка. Намёк был слишком прозрачным, чтобы медлить. – Пойдём, – киваю, ожидая дальнейших указаний. И, к моему удивлению, Зейд накрывает мои плечи своим пиджаком. Тут же окуная в терпкий мужской аромат. Он не хмелит мой разум, как запах Артёма. Но всё же и не вызывает отвращения. Тёплые пальцы переплетаются с моими. Со стороны мы, должно быть, выглядим весьма мило. Красивая пара с ребёнком. Мне даже закрадывается в голову идея, что Зейд намеренно демонстрирует Островскому мою благосклонность. А значит, в доме работают камеры. И всё же, пока мы пересекаем немалых размеров особняк, ни одна живая душа не попадается нам на пути. – Где все, Зейд? То, что я не видела охраны, не говорит о том, что вооружённых до зубов амбалов нет в особняке. Не так давно, до того, как моего отца не загнали в ловушку, у нас даже повар в доме имел оружие. Уверена, в этих стенах похожие правила. Спокойствие и сдержанность Ямадаева бесят до зубовного скрежета. Но ведь он мой ключ на свободу. И он прав, меня рядом с Артёмом ничто не держит. Только логичные доводы разума никак не делают боль в сердце менее острой. От осознания, что наша короткая сказка подошла к концу. И впереди ждёт суровая реальность. – Небольшой отвлекающий манёвр. – Зейд дарит мне короткий, полный животной хитрости взгляд. Когда мы покидаем особняк через дверь на веранду, я наконец замечаю суету на дворовой территории. Горит одна из построек рядом с домом. Вокруг столпились люди. Я нахожу глазами Лилю со своим сыном и незнакомым мужчиной рядом. Они о чём-то спорят. Но Артёма нигде не видно. В висках стучит страх. Разве я могу доверять Зейду? Что мешало ему соврать и оставить Островского истекать кровью? Не знаю как, но Зейд не только пробрался в дом, устроив саботаж. Но и сумел выжечь в металлическом заборе отверстие. План моего похищения продуман лучше, чем кража ценностей из Лувра. – Скорее, Персик, – поторапливает, направляя меня. Сейчас мы открыты, как на ладони. В любой момент нас заметят. Уже собираясь покинуть территорию особняка, я вдруг словно очнулась. А могу ли я вообще доверять этому человеку? Мысль остаться в доме с Островским не выдерживала никакой критики. Но кто сказал, что Зейд не убьёт меня за ближайшим углом? – Диана, у нас сделка. Уже забыла? Ты нужна мне живой, – над ухом раздаётся насмешливый голос. Похоже, Ямадаев всё же умеет читать мысли. Оборачиваюсь, чтобы заглянуть ему в глаза. Но вместо этого вижу, как к нам бежит Островский. Целый и невредимый. Только очень злой. – Диана! – Кажется, его рокот слышен даже в ближайшей деревне.