Глава 39

В это мгновение перед моими глазами проносятся события последнего месяца. Артём и его невеста. Я и Зейд. Островский не предлагал мне ничего, кроме как место в его постели. Дабы коротать вечера, когда с женой станет скучно. Я для него ничего не значу. – Прими решение, – мои мысли пронзает голос соучастника побега. Времени махать рукой на прощание бывшему мужу нет. Собрав все силы, я устремляюсь за Зейдом, ощущая, как Островский прожигает своим взглядом мне спину. Что-то внутри щёлкает от этого. Болезненно сжимается. Часть меня не хочет уходить, покидать этот иллюзорный, идеальный мир, лишённый невзгод. Но, когда я оказываюсь за забором, возникает ощущение, будто прошла сквозь портал в свою жуткую реальность. От которой в доме Драгоновых была скрыта. Сердце грохочет, когда я забираю из рук Ямадаева своего сына, устраиваясь на заднем сиденье автомобиля. Ощупываю взглядом и руками. Но он сонный, тёплый, как сдобная булочка. Прижимаю к себе сына, до смерти напуганная тем обстоятельством, что животное, сидящее на водительском кресле, посмело так поступить с малышом. Впереди поблёскивают фары ещё двух машин. Похоже, Зейд не стал наведываться в вотчину криминальных авторитетов без кортежа. – Если ты навредил моему сыну, клянусь, я тебе глотку перережу, пока ты будешь спать. Понял меня? – слова срываются с губ злобным шипением. Если бы не сын, я бы давно набросилась на Зейда, чтобы выцарапать своими ногтями его наглые, чёрные зенки. – Диана, я бы никогда не причинил вреда твоему сыну. Препарат безопасен. Зуб даю. Он улыбается своей мальчишеской улыбкой, заглядывая в зеркало заднего вида. Но это кошачье выражение на его физиономии лишь сильнее подстёгивает меня заняться членовредительством. – Зачем ты сюда заявился? В попытке успокоиться и прогнать тревогу, глажу подрагивающей рукой мягкие волосы сына, видя, как позади поблёскивают фары автомобиля его отца. Он гнался за нами. Обидно, наверное, когда крадут добычу из-под носа. Взгляд Зейда меняется. Становится тяжёлым. Прибивающим к сиденью. – У нас был уговор. Я должен был тебя защитить. Я признаю, что оплошал, – вкрадчиво доносит до меня информацию, – но не подозревал, что ты планировала оставаться в качестве сыра в мышеловке Туза. Или ты хочешь разорвать нашу сделку? Сыра? Он намекает, что Островский не просто так меня спас? Предположение ощущается горечью на языке. И налётом лжи на моих розовых мечтах, в которых я погрязла по уши за прошедшие сутки. – Давай без загадок. Говори прямо, зачем я нужна была Островскому? Зейд пожимает широкими плечами, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида на преследующий нас автомобиль. И понимая, что Артём даже не пытается обогнать, а просто следует хвостом. Чтобы не создавать аварийной ситуации. Возможно, поэтому мой сообщник выглядит таким расслабленным и довольным. Легко управляя автомобилем и даже не нарушая правил дорожного движения. – Вариантов много, Персик, – вкрадчиво начинает Зейд, напоминая змея-искусителя. – Например, он безумно в тебя влюблён, поэтому сломя голову помчался тебя спасать. Как тебе такой вариант? Зейд ловит мой злой взгляд в зеркале заднего вида, подмигивая. Играя на моих чувствах так, будто своих не имеет. А впрочем, откуда у него чувства? Он куда больше похож на человека, которому судьба приносила блага на блюдечке с золотой каёмочкой. Таким, как он, эмпатия и сострадание незнакомы. Наверняка он в этой жизни никого не любил. Ну кроме своего отражения в зеркале. – Или он подстроил твоё похищение, желая твоей смерти. А потом птичка ему начирикала, что этот парнишка на твоих руках – его сын, и его план переменился. От его слов по коже проносятся холодные мурашки. – Зачем ему это? – Во рту от волнения стало сухо. – Всё просто. Адама убьют. Ты в его завещании главная наследница, и не спрашивай, откуда мне это известно. Но и твоя смерть пошла бы многим на руку. В том числе и Тузу. Но, узнав про сына, он решил, что выгоднее оставить тебя в живых. Меня начинает подташнивать. Я прикрываю глаза, стараясь справиться с той мутью, что подбирается к горлу, мешая дышать. Сглатываю скопившуюся за языком слюну. Но дурнота кажется всё более вязкой и мерзкой. – Зачем? – голос звучит как карканье вороны. – Запрёт тебя где-нибудь. Сообщит всем, что ты мертва. Установит отцовство и, как опекун твоего сына, будет распоряжаться имуществом твоей семьи. Потому что твой сын станет наследником по праву представления. Как тебе такая схема? Все волоски на теле встали дыбом от его выводов. Меня сотрясало мелкой дрожью от охватившего озноба, потому что слова Зейда… были похожи на правду. То тепло, что согрело мою душу после первого поцелуя с Артёмом, растаяло, а затем превратилось в лёд. Понимала, что верить Зейду на слово – последнее дело. Но и Артёму нет толку меня спасать. – Ты уверен, что в случае моей смерти наследство отца перейдёт к Леону? – Тру лоб, пораженная этой новостью. Я не полагала, что подставляю сына под прямой удар. Думала, следующие в очереди – мачеха и сёстры. – Даже не сомневайся, Персик. Но если наше соглашение в силе, то… – То ты обеспечишь мою с сыном безопасность, – саркастично намекаю на то, что один промах за ним уже числится. – Согласен. Оплошал. Но, чтобы подобное не повторилось, тебе нужно жить в моём доме. В чужом доме. Когда же у меня появится свой? Мыкаться по чужим углам, как сирота. Откидываю голову назад, утыкаясь затылком в подголовник. Не удерживаюсь и оглядываюсь назад. Машина Островского всё ещё преследует нас. – Хорошо, – безразлично соглашаюсь, – но надо заехать за бабушкой и моими вещами. – Это плохая идея. Или хочешь пообщаться с бывшим мужем? Он явно нацелен на диалог, – хмыкает Ямадаев. – Но и прятаться от него смысла нет. Мы в одном городе живём. Отвези нас, пожалуйста, в мой дом. К тому же особняк моего отца – это нейтральная территория. А дом Ямадаевых – место их силы, начинённого вооружёнными людьми, как банка – килькой. – Без проблем, Персик. Убаюканная дорогой, каким-то образом я умудрилась задремать. Проснулась, когда Зейд проехал через ворота родительского дома. А следом – Артём. Я до чёртиков устала. И мне вовсе не хотелось сейчас разборок. Ничего уже не хотелось. Ещё не успела потянуться к ручке, чтобы выйти из машины, как дверь распахнулась. А на меня взирал злющий, как тысяча чертей, бывший муж. Он молча помог мне выбраться из машины с ребёнком на руках. Я заметила, как на его лбу вздулась и пульсировала вена. И весь он будто увеличился в размерах, словно бык на арене. – Ты возвращаешься со мной, Диана, – цедит, не обращая внимания, как неспешной походкой к нам приближается Ямадаев. Качаю головой. – Спасибо за помощь. – Каким-то образом мне удаётся даже выдавить из себя холодную улыбку. – Но теперь меня будет защищать мой жених. В твоих услугах я больше не нуждаюсь. От моих слов кровью налились ещё и белки его глаз. Он хватает меня за предплечье, слегка его сжимая. Если бы не ребёнок на моих руках, наверняка в ответ на мои слова последовала бы более жёсткая реакция. – Иди. В. Мою. Машину, – приказывает, чеканя каждое слово, выжигая их в моей голове. – Нет. Упрямо смотрю ему в глаза, испытывая внутреннюю борьбу. Всё моё естество стремится к нему. Хочет свернуться у него под тёплым боком и не думать о невзгодах. Но что, если это он – моя главная невзгода? – Туз, ты забыл, что Диана – МОЯ невеста? – Взгляд Зейда становится жёстким, напряжённым. – Да и ты сам помолвлен с моей двоюродной сестрёнкой Асет, если ты запамятовал. Артём очень медленно, контролируя каждое движение с точностью сапёра, который стоит на мине, разворачивается к Ямадаеву. Воздух вокруг нас словно сгущается, потрескивает. Атмосфера накаляется. Как вдруг на моих руках начинает шевелиться сын, просыпаясь. Притягивая наше внимание к себе. Леон открывает глазки. Сонно смотрит на нас, останавливая взгляд на Артёме. Хмурится. Хлопает длиннющими ресницами. – Мамочка. – Сжимая моё плечо, подбирается к уху, задавая вопрос театральным шёпотом, который слышен всем нам: – А правда, что этот дядя – мой папа?