Глава 40

Трое взрослых замирают, устремляя всё внимание на Леона. В этот момент, кажется, даже ветер перестаёт дуть, а листва – колыхаться. Кожей ощущаю, как взгляд Артёма возвращается ко мне, обжигая до самых костей. Сердце в груди грохочет, как барабан. – Диана? – моё имя слышится диким, разъярённым рыком раненого льва. Я отшатываюсь от него, предугадывая попытку схватить меня за предплечье. Тут же дорогу ко мне преграждает Зейд, закрывая меня широкой спиной. В этот момент я остро ощущаю, как моя привычная жизнь рушится. Утекает сквозь пальцы. И я уже ничего не в силах контролировать. Люди Зейда, сопровождающие наш побег, выходят из своих автомобилей. Отводят полы пиджаков, молчаливо показывая Артёму пистолеты в кобуре. Мне совсем не нравится эта демонстрация силы. Я не хочу кровопролития. И семеро на одного – не лучшее соотношение. – Съебись с моего пути, Зейд. – Артём толкает старого знакомого в грудь. – Уезжай отсюда, Туз. Ты всё просрал. Я слышу в голосе Зейда насмешку. Интересно, что стало причиной их распри? Или кто… В ответ – молниеносный удар кулаком в нос. Артёма, кажется, не волнует, что рядом вооружённые люди. Что его могут убить. Он выглядит как опасный зверь, сбежавший из вольера. Пока Зейд стирает кровь, льющуюся из носа и рта, Артём преодолевает разделявшее нас препятствие. Хватает меня за плечи, не давая отойти. Игнорируя окруживших нас мужчин. Я остро ощущаю, как теперь теория Зейда о том, что Артём в курсе своего отцовства, рассыпается в прах. – Это правда, Диана? – вопрос звучит почти спокойно, хотя я чувствую, как бывшего мужа буквально потряхивает. И испытываемое им волнение передаётся и мне. Его руки на моих плечах оставляют глубокие ожоги. Сын жмётся ко мне, но не плачет. Молчаливо наблюдая за этой жуткой сценой. – Конечно правда, – тихо выдыхаю, – мы были в браке. Потом развелись. Разве я виновата, что после этого ты ни разу не поинтересовался моей судьбой? На последних словах голос надламывается. Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы позорно не разреветься. Но не имею права показывать слабость, а главное – ещё сильнее пугать сына. – Но ты умолчала! – рявкнул так, что я бы отшатнулась, не держи он мои плечи. Краем глаза заметила, что Ямадаев желает вмешаться. Но отрицательно качаю головой. Смысла нет бежать от этого разговора. Мне хочется закрыть сыну уши. Сберечь его от психологических травм. – Отпусти. Поговорим, – шиплю на него, раздражаясь оттого, что он своим диким видом пугает ребёнка. Как ни странно, но Артём слушается. Делает шаг назад. Слежу за ним, видя, как он запускает широкую пятерню в волосы, ероша их. Что-то есть в этом жесте, заставляющее моё сердце болезненно сжаться. Передаю Зейду сына. – Будь в зоне видимости, – отрывисто приказываю, помня, что он посмел усыпить сына. Тот кивает. Как только ребёнок оказывается на руках у Ямадаева, Артём делает ко мне шаг. Сверля мне лоб, будто надеясь добраться до мозга. – Ты кончал в меня! – произношу сдавленно, надеясь, что слова не дойдут до чужих ушей. – Разве ты не в курсе, как появляются дети? Ноздри Артёма раздуваются. Он всё ещё красный и злющий. Но отмечаю, что совсем не боюсь его. Наоборот, его реакция теплом растекается по моему нутру. Ведь она подтверждает, что ему не всё равно. Островский прикрывает на мгновение веки, явно силясь успокоиться. – Я интересовался тобой, – вкрадчиво поясняет, – спрашивал у твоего грёбаного папаши. Он сказал, у тебя своя жизнь. Новые отношения. Его слова заставляют мои губы растянуться в мучительной улыбке. – Как трогательно с твоей стороны. А чего ты у моей милой сестры не поинтересовался о моей жизни? Времени не нашлось в перерывах между сексом? На лице бывшего расцветает отвращение. Он трёт лицо, стирая с него всякую эмоцию, словно смывая грязь. – Наличие ребёнка всё меняет. Разве ты не понимаешь? Качаю головой. Потому что реально не понимаю. – Определим время, когда ты сможешь общаться с сыном. Я не стану препятствовать, – всё же милостиво кидаю ему кость, стараясь отстраниться от его горячего тела. Но с каждым шагом назад Артём делает шаг вперёд. – Черта с два, Диана. Теперь я не оставлю тебя и сына. Мы поженимся. Снова. Смотрю на него широко распахнутыми глазами. Островский будто не замечает ничего вокруг. Не видит, что к дому подъехало ещё несколько затонированных автомобилей. Делает очередной шаг. Выглядя слишком уверенным, непоколебимым в своём намерении забрать то, что считает своим. Неожиданно. С каждым его движением в груди разгорается тревожный пожар. Сын всхлипывает на руках у Зейда. Наверняка перепуганный и уставший после тяжёлой ночи. Сердце разрывается от потребности защитить его. – А если я не согласна, то что? – В собственном голосе слышу упрямство и обиду. Сколько бы времени ни прошло, но я не могу простить его измену. И то, как после неё он раз за разом вытирал о меня ноги. Даже если я была ему безразлична, разве нельзя было расстаться, не унижая меня? Но нет. Он выбрал самый болезненный способ, чтобы наверняка растоптать меня. Игнорируя мой злой взгляд, Артём наклоняется ниже. Так, что я ощущаю его горячее дыхание на щеке. От него пахнет свежестью леса и злостью. Умопомрачительное сочетание. – Ты любишь меня, Пустышка. – Он заглядывает мне в душу через расширившиеся зрачки. – Я знаю.