Глава 41

Отшатываюсь от него. В первую секунду после его утверждения я чувствую ошеломление. Но затем его слизывает следующая волна. Холодная и колючая, забирающая из сердца остатки тепла. Какое-то время неподвижно стою, вспоминая, как ещё пару часов назад мы самозабвенно целовались. И этот поцелуй мог бы стать последним пазлом в нашей картине «семейной» жизни. В том месте, где всё казалось настоящим, хотя таким не являлось. Ведь я его действительно любила. Ровно до этой самой минуты. Потому что сейчас на то место в сердце, что занимала любовь, пришла звенящая пустота. Словно в моей душе кто-то открыл окно и впустил сквозняк. Стало холодно и одиноко. Но и быть с мужчиной, для которого я всего лишь приложение, – нечестно. По отношению к себе. – Больше нет, – выдыхаю, демонстрируя то же равнодушие, что и испытываю. Отвожу безучастный взгляд. Хмуро осматриваю отцовский дом. Он всё ещё такой же, как и пять лет назад. Но будто в руинах. Как и моя любовь. Побитая и истерзанная человеком напротив. Не успеваю сделать вздох, как Артём совершает ещё один шаг ко мне, сгребая моё лицо в ладони и поднимая выше. – Не верю, – шипит, вглядываясь в мои глаза. Меня окутывает терпкий аромат его кожи – почти повод сдаться. Но я не хочу всю жизнь провести с человеком и через двадцать лет услышать, что я была ошибкой. И я отвечаю тем, что есть, – ледяным спокойствием. Он сводит тёмные брови. А затем накрывает мои губы своими. Целуя так, будто душу мою высосать хочет. Глубоко, жадно. Подавляя меня. Даря то, о чём я безмолвно молила все пять лет одиночества, лёжа в постели. Но, кажется, уже поздно. Кладу руки на его запястья. Сжимаю, пытаясь убрать их от себя. – Хватит, Артём, – словно через стену, раздаётся голос Зейда. Замечаю, что его ладонь лежит на плече Островского. Но мой бывший не двигается. Лишь смотрит на меня неверящими глазами. Будто он ожидал, что мои чувства так же статичны, как и химический состав воды. – Повтори, – требует. Сама уже не понимаю чего. – Я не люблю тебя, – выдыхаю ему в губы, ловя в отражении его глаз тоску. – И кстати, никогда не любила. Мы были в браке всего пару недель. Ты ведь не думал, что этот срок достаточен для возникновения настоящих чувств? Не знаю, что заставляет меня сказать последние слова. Возможно, силуэт старшей сестры, что вышла на порог дома. Губы Артёма кривятся в нехорошей улыбке. – Действительно, – глухо повторяет. – Ты ведь такая же, как и твой отец. Его маленький проект. Его длань. Хмурюсь, не в силах сообразить, к чему он это говорит. Артём отпускает меня. Выдыхает воздух через рот, пятясь. Стараюсь игнорировать то, как болезненно сжимается в ответ собственное сердце. Но, кажется, это конец. Самый настоящий. Ожидала, что станет легче. А ощущения такие, будто сердце кинули в осколки стекла и обваляли. – Иди в дом, возьми всё, что нужно, – голос фиктивного жениха вновь прорывается в сознание. Я на автомате киваю, забирая из его рук сонного сына. И ухожу, ни разу не оглянувшись. На это уходят последние силы. Но до слуха всё же доходит, как его автомобиль с рыком двигается с места. Ему нужна не я. Возможно, ему нужен наш сын. Но все вместе? Не факт. В отцовском доме горит свет. Старшая сестра загородила проём, словно не намереваясь пускать меня внутрь. – Явилась, наконец. Милана сканирует меня с головы до ног своими красивыми шоколадными глазами с поволокой. На её лице отражается брезгливость. Впрочем, я действительно паршиво выгляжу после болезни и пережитого стресса. Но не сестре меня осуждать. – Как мило, ты меня ждала, – иронизирую, обходя её по дуге. Следовало бы скорее уложить Леона спать. Он и так вялый и перепуганный той ситуацией, которой стал свидетелем. – У нас закончились деньги, ты в курсе? Сестра не отстает, обращаясь ко мне приказным тоном. А я понять не могу, чего она от меня хочет. С каких пор Милана начала воспринимать меня как главу семьи и человека, который должен её обеспечивать. Ещё вчера я была для неё выкидышем. Не успеваю развернуться к ней, чтобы отбрить, как в прихожей появляется бабо. Она в таком возрасте, что порой я боялась на неё дышать. Но всё же наша с сыном пропажа не раздавила сильную женщину. – Ох, внучка. Заставила ты меня поволноваться, – целует меня в щеки, забирая внука. Я смотрю на неё, одним взглядом передавая, что с нами всё в порядке. На большие объяснения я пока не способна. – Бабуль, мы поживём в доме Зейда. Ты ведь поедешь со мной? Бабо неодобрительно вздыхает: – Поеду, конечно. Как тебя в этом змеином логове одну оставлять. Всё это время Милана сверлила меня недобрыми глазами. Но я игнорирую её присутствие. – Собери, пожалуйста, свои вещи и уложи Леона. Ему нужно хотя бы часик поспать. Бабушка уходит, и я поспешно следую в свою спальню. Сестра зачем-то идёт за мной по пятам. С ужасом представляю разговор, который она хочет мне навязать. – Думаешь, ты лучше меня, раз за тобой бегают Туз и Зейд? – шипит позади. Тру уставшее, какое-то окаменевшее лицо. Едва ощущая ноги и руки. И только боль в груди напоминает о том, что я ещё жива. Я ведь вообще о ней не думала. По крайней мере в подобном ключе. Зайдя в свою спальню, включаю свет и оборачиваюсь к ней. Хочется выплеснуть на неё всю накопленную за годы детства агрессию. – А где твой муж? Почему он тебя не обеспечивает? – отвечаю вопросом на вопрос. Обручальное кольцо по-прежнему украшает её безымянный пальчик. Милана вольготно устраивается на моей кровати, наблюдая за тем, как я кидаю наши с сыном вещи в чемодан. Прожигает меня таким злым взглядом, что становится не по себе. – Потому что из нас двоих отец, оказывается, любил тебя сильнее. Фраза вроде бы и брошена равнодушным тоном. Но я слышу, как надтреснут её голос. Будто вот-вот разревётся. Не сомневаюсь, что ей сильно себя жалко по какой-то неведомой причине. Её слова – чушь. Потому что именно она всегда купалась в отцовской любви. Именно ей он гордился. Ведь гордиться дочкой от любовницы как-то не комильфо. – Потому что тебя он выдал замуж за моего любимого. Хотя я умоляла, чтобы этот брак был заключен со мной. А меня отдал… Тут мне становится любопытно. – Кому?