Глава 42

Артём Моя мучительница иногда подкидывала мне книги, которые, как ей казалось, никогда бы не понравились семилетнему пацану. Например, учебники по высшей математике. Не знаю, откуда в этом жилище имелась библиотека, но именно эти учебники помогли мне не свихнуться от скуки. Потому что физические наказания, вроде лишения меня еды или укорочения поводка, в какой-то момент начали восприниматься привычно. Звук открывающейся двери заставил моё сердце напряжённо замереть. Больше всего я ненавидел, когда она «навещала» меня. Снежана зашла в комнату шаткой походкой. Держа в руках стеклянную бутыль. И судя по остаткам жидкости – наполовину початую. – Скучал без меня, щеночек? – извергает яд в мою сторону заплетающимся языком. Прикрываю глаза, морально готовясь к очередному адскому дню в её обществе. Но, когда вновь обращаю на женщину внимание, понимаю, что она слишком пьяна, чтобы измываться надо мной. Брякается на кожаный диван, утыкаясь в подушку лицом. И через некоторое время по комнате разносится храп. Можно сказать, что сегодня мне повезло. Вновь погрузился в «Дифференциальные уравнения» и не сразу обратил внимание, что Снежа не закрыла за собой дверь. В периметре клетки меня это мало волновало. Всё равно не выбраться. Но всё же на трезвую голову она подобного себе не позволяла. Раздался тихий скрип, заставив меня встрепенуться. Из-за дверного полотна в комнату заглянула девчушка. Тёмные волосы собраны на затылке, как у маленькой балерины. Большие выразительные глаза рассматривали меня с интересом. Не заходя внутрь, она сканирует комнату, замечая свою маму. А затем вновь смотрит на меня долгим пронзительным взглядом. Припоминаю слова Адама о том, что он привёз сюда их дочь. Интересно, эта мелочь такая же поехавшая, как и родители? Учитывая гены – у неё почти нет шансов вырасти нормальной. Впрочем, как и у меня. – Привет, – шёпотом здоровается, всё ещё находясь одной ногой в коридоре, а второй – в моём аду. Хотя её звонкий голосок, кажется, не способен быть тихим. И я напрягаюсь, косясь на Снежу. – Привет, – отвечаю ей, откладывая учебник и поднимаясь. – Ты так разбудишь мать. Девчушка вновь бросает взгляд на женщину. Но словно даже особо не удивлена тем, что та дрыхнет жопой кверху. А вокруг витают пары алкоголя. – К тебе можно? – понизив голос, интересуется, умоляюще глядя на меня. Хмурюсь. Она совсем маленькая. Сколько ей? Года четыре? И похоже, она не понимает, что существо, которое держат в клетке, способно быть опасным. А для меня она может стать ключиком наружу. От этой мысли сердце застучало чаще. – А тебе сюда можно? – Склоняю голову, с любопытством ожидая ответа. Огромные глазищи смотрят на меня грустно, виновато и проказливо одновременно. – Мама говорила, что тут живёт монстр, – произносит и, противореча своим же словам, заходит в комнату, крепко прижимая к себе пупса и озираясь по сторонам. Ещё не понимая, кто здесь монстр. На девочке широкие джинсы и зелёный джемпер, подсвечивающий глазищи. Она не похожа на дочку чокнутой. Выглядит слишком ухоженной и хорошенькой. Как маленькая принцесса, пусть даже её будущее королевство криминальное. – И тебе не страшно? – Вторя её шагам, приближаюсь к решётке, хватаясь за прутья. – Не так сильно, как скучно. Она словно и не понимает, что останавливается от меня на расстоянии вытянутой руки. И если подойдёт ближе, я могу причинить ей вред. Но я сам не понимаю, способен ли на нечто по-настоящему плохое. Ради себя. Ради шанса на спасение. От этих мыслей холодный озноб сковал затылок и скатился вниз по позвоночнику, охватывая всё тело. – Как тебя зовут? Девочка дует губы, явно сомневаясь в том, что мне следует знать ответ на этот вопрос. – Мама говорит, что нельзя общаться с незнакомыми. Но я могу поделиться маленьким секретом, если ты скажешь, кто ты и почему здесь. Она разглядывает меня с ещё большим интересом. Оценивает детскими въедливыми глазами. И по всей видимости, не находит во мне опасности, а находит соратника по играм. Где-то в доме раздаётся хлопок двери. Мне известно, что здесь есть ещё люди. Возможно, обслуживающий персонал. Может быть, няня девочки, которая недоглядела и теперь ищет её по всему дому. Должно быть от неожиданности, девочка роняет свою куклу на пол. Из пластмассового рта вылетает пустышка. И закатывается на территорию моего «вольера». Я опускаюсь на корточки, крадя пустышку. Рассматриваю её. Тёмные мысли, как мазут, окутывают сознание. Казалось бы, вот он шанс. Мне стоит также протянуть к ней руку, как к этой игрушке. И заставить её психованную мать выпустить меня отсюда. – Буду звать тебя Пустышкой, раз не хочешь представиться, – улыбаюсь, отпуская свой жуткий план плыть бумажным корабликом в мутной луже. Возможно, я теряю свой последний шанс на спасение, но думать о том, чтобы разрушить и без того хрупкий мир девочки, – почти физически больно. Несмотря на то, что мой рушили без зазрения совести. – Глупый! – Девочка протягивает ручку, выхватывая из моих пальцев пустышку. – Меня, вообще-то, зовут Принцесса Диана! – Почему-то даже не сомневался. – Улыбка сходит с моего лица, когда я перевожу взгляд на её мать. – А она часто в таком состоянии? Пустышка оборачивается на маму, выглядя при этом самой одинокой девочкой на свете. Плечи опускаются вниз. Она горестно вздыхает. – Бывает, – тихо отвечает, усаживаясь на пол и прислоняясь плечом к моей клетке. Я зачем-то делаю то же самое. Ощущая странное тепло от осознания, что впервые за долгое время имею возможность общаться с кем-то нормальным. С тем, кто не желает причинить мне боль. С тем, кто не видит во мне дьявольское отродье. И от взглядов этой девчушки мне становилось легче дышать с каждой минутой. Лишь когда её мать начала ворочаться, я испугался, что Снежана, своим покалеченным мозгом, вздумает сделать девочку свидетельницей пыток. – Тебе пора, – выдыхаю, не сводя напряжённых глаз с дивана. – Не говори маме, что заходила сюда. Она будет ругаться. Как ни странно, Принцесса Диана послушно поднимается. Какое-то время очень серьёзно смотрит то на меня, то на дверь. Будто не хочет покидать мою тюрьму. – Держи, – зачем-то возвращает мне пустышку. – Я заберу её в следующий раз.