Глава 43

Настоящее время – Туз, меня уже тошнит от твоей кислой рожи. Честное слово, сил уже никаких нет. У меня от тебя скоро депрессия разовьётся, – брюзжал Медведь, стараясь стереть ненавистную ему эмоцию с моего лица своим пудовым кулаком. На ринге, где мы спарринговались каждый четверг. Мощный, высокий, тяжёлый хоккеист легко пружинил на месте, разминая суставы, пока я собирал мозги в кучу после пропущенного удара. – Ну ингибируешь себе обратный захват серотонина, долбоёб. Сплюнул в подставленную тренером ёмкость, после чего возвратил другу удар. Медведь засмеялся, обнажая спрятанные за капой белые зубы. Хорошо ему. Я же давил зубами на капу с такой силой, что она вот-вот должна была раскрошиться. Внутри всё горело, будто кто-то облил меня бензином и поджёг. Стоило закрыть глаза – как под веками тут же появлялось личико Пустышки. Чувства к ней были такими сильными, что порой я не мог определить – это любовь, ненависть или одержимость. А может – всё вместе? Да и не важно. В голове, как в наковальне, билась одна мысль – она моя. Никому не отдам. Стоило подумать, что Зейд тянет к ней свои грязные лапы, желание убивать возрастало в геометрической прогрессии. Я ощущал, как кровь бурлит в жилах. Пульс зашкаливает, а в черепной коробке всё горит. Чёрт. – Хватит, друг. Я долго терпел твоё состояние, но найди себе уже тёлку, спусти с ней пар и расслабься, раз тебе уже не помогает правая рука. Миха снимает перчатки, в раздражении скидывая их на ринг. Видать, сильно я его достал. Вымотав себя физически, я сполз по столбу в углу ринга на пол. От усталости перед глазами мелькали белые мурашки. Вытащил капу, прополоскал рот водой. – Ты не понимаешь, Миш, – устало поясняю, зная друга. В моём понимании, у него идеальная семья. Полная. Нормальная. В том смысле, в котором я её себе представлял. Как у Лили и Саши. Любящие родители, брат и младшая сестра, в которой все души не чают. И даже Миха, хотя наличие у него души нужно ещё доказать. Но тем не менее, по какой-то странной причине, друг был ограничен в эмоциях. Спектр чувств не выше, чем у табуретки. Что сейчас вызывало во мне острый приступ зависти. Многое бы отдал, чтобы ничего не ощущать. Чтобы погасить этот пожар в душе. Но ничто не приносило покоя. – И слава богу. Не могу представить, чтобы по кому-то так же сходил с ума. Друг усаживается рядом, откидываясь на локти и скрещивая ноги в лодыжках, отсутствующим взглядом разглядывая пространство спортивного зала. – Ты прав, это весьма паршиво. Не рекомендую, – морщусь, ощущая давление в грудной клетке. – На что похоже? – спрашивает, не отрывая глаз от потолка. Уф. – Будто она засунула меня в мясорубку, перекрутила в фарш, потом достала, слепила и сказала – живи так. – Поэтично. Сейчас блевану, – посмеивается, явно недоумевая, где я умудрился приобрести лишнюю хромосому. – Поэтично, я тебе зубы выбью, если ржать не перестанешь. Миха на какое-то время замолк. – Ну давай заберём её и твоего сына. Блядь. У меня есть сын. От осознания этого факта на губах невольно расползается глупая улыбка. Я ведь видел его. Но не хотел замечать. Принимая мальчишку за плод измены. Но, даже когда я воспринимал его как чужого, малыш всё равно вызывал во мне невольное тепло. Чёрт. Я даже не думал о том, что хотел бы иметь детей. А сейчас, понимая, что частичка меня и Дианы ходит по земле, желал лишь сделать безопасным для него небо над головой. Но, пока он у посторонних, я всегда буду ощущать страх, что кто-то решит поступить с ним так же, как и со мной. Поэтому подсознательно я уже готов был к штурму. – И что, если я её похищу, это решит все проблемы? – вопрошаю, параллельно воссоздавая в памяти план дома Ямадаева. – Я без понятия. Но, когда она вновь окажется рядом, будет проще найти общий язык. Особенно если свой ты найдёшь у неё между ног. Стараюсь не представлять те места, где успел побывать язык товарища. Хотя воображение тут же подкидывает картины, достойные для экранизации студией «Бразерс». Мотаю головой, стряхивая напоминания о наших похождениях в юности. Впрочем, если мои давно завершились, то Медведь чаще всего грел уши женскими бёдрами. Каждый раз разными. Идея о том, чтобы забрать Диану, набирала обороты в моей голове. Да, она будет брыкаться. Возражать. Острить. Посылать проклятия. Зато будет рядом. Снова. Желание присвоить Пустышку разрасталось с каждой секундой. – После того, что произошло между тобой и Зейдом, это может быть опасно. Ты понимаешь? Вопрос не сразу дошёл до сознания. Шесть лет назад я попал в небольшую передрягу с Госнаркоконтролем. Одна из девчонок, с которой я коротал ночи, после расставания подкинула мне наркоту в бардачок. И не пожалела метамфетамина мне лет на пятнадцать тюремного заключения. Смешно, учитывая, что я никогда не притрагивался к дури. Мне было просто неинтересно. Как и любое другое вещество, от которого снижается концентрация внимания. Менты остановили меня как раз в тот момент, когда я отъезжал от клуба Зейда. И он помог мне. По-дружески. Ведь мы с ним знакомы всю жизнь. Наши семьи дружат. Естественно, оставить долг неоплаченным я не мог. Поэтому мы сошлись на том, что я отыграю в его заведении десяток боёв. Но затем возникло одно «но» с розовыми волосами и вздорным характером. Оказывается, Зейд приметил мою Пустышку, решая свои вопросы с её отцом. Когда эта информация дошла до моих ушей, лишь чудом я справился с желанием сделать его физиономию плоской, как кафельный пол в мужском туалете его клуба. Поэтому понимал, что ограничен во времени. Нужно было действовать быстро. Пускай к тому моменту и минуло много лет. Но всё же я должен был выполнить обещание, данное в детстве Пустышке, – стать её мужем. И убить её отца.