Глава 45

Я не выполнила наказ Деда Бограта. Не убила своего врага. Да и могла ли я стать причиной смерти Островского? Как бы ни хорохорилась, как бы ни злилась, но мой максимум – это убийство таракана. Но никак не человека. Не знаю, как работает генетика, но я не ощущала в себе ни капли той яростной крови, что текла в жилах отца. Поэтому поначалу не понимала, чем он руководствовался, выбирая меня в качестве своего правопреемника в криминальном мире. Теперь, когда сестра сообщила, кто её муж, вопрос: почему я, а не старшая сестра, вынуждена вести переговоры, отпал сам собой. Я знала, что она тоже появится сегодня в доме главы крупнейшего криминального клана. В качестве близкой родственницы… Брак, который должен был скрепить семью и обезопасить отца, провалился. Сестре подобрали завидного жениха. Старшего сына Деда Бограта – Булата Султанова. – Он изменял мне с любовницами прямо на моих глазах. Приводил их в нашу спальню, – на полном серьёзе в тот день заявила сестра, смотря мне в глаза своими «кристально честными». Даже не понимая, что она несёт и перед кем исповедуется. Словно забыв о собственном предательстве. О том, как залезла в мою постель. К моему мужу. Неужели она действительно ожидала, что я проникнусь её бедой? Нет. Я не ощутила никакого отклика, видя слёзы в её глазах раненой лани. Впрочем, следы синяков и шрамов, оставленных грубым и агрессивным мужем, всё же пробудили во мне желание защитить слабого. Правда, до этого момента я всегда считала слабой себя. А Милану – сильной, независимой и красивой. Но наши жизни, словно раскинутый пасьянс, легли совсем по-разному. Сестра поведала, что в какой-то момент муж просто выкинул её из дома. А о том, что на самом деле послужило причиной такой вспышки ярости, история умалчивает. Поэтому и соглашение отца с Дедом Богратом развалилось, как карточный домик. Отец поставил всё на дочь и проиграл. А на свою жену, полагаю, мой па и вовсе не делал бы ставок. Потому, учитывая множество его измен, Алана Ибрагимова не горевала, когда её дражайший муж попал в больницу. Если бы не плачевное финансовое состояние, уверена, она бы первая отключила папу от аппаратов жизнеобеспечения, чтобы стать счастливой вдовой. Поэтому теперь, на закате своих лет, ей приходится шерстить среди знакомых самый плотно набитый «кошелёк» на ножках. Мужчину, готового принять её в качестве трофея после Адама Ибрагимова. И я даже не сомневаюсь, что у неё получится. Вот так великий и ужасный алмазный король, оказавшись загнанным в угол, осознал: у него не осталось никого, кто мог бы вытащить его со дна. Кроме непутёвой дочки и старой матери. – Надень это. – Зейд толкнул в мою сторону большой брендированный пакет, стоило мне вернуться в спальню. – Только что доставили. Хочу, чтобы моя невеста выглядела лучше всех. И снова эта клыкастая улыбка светится на смуглом лице, как сигнал опасности. Будто предупреждая: «Осторожно, приближается товарный поезд, сойдите с рельсов!» – У тебя какой-то фетиш покупать для меня одежду? – интересуюсь, толкая бумажный пакет обратно в его сторону. Откровенно говоря, я надеялась, что, когда вернусь в свою спальню, жениха в ней уже не застану. Но он оказался терпеливее, чем я думала. – Не самый грязный, не так ли. – Склоняет голову, изучая меня. – А о кинках твоего бывшего ты в курсе? Я вся встрепенулась. Сердце забилось чаще. В груди против воли разлилось обжигающее тепло. Я даже дыхание на этих словах задержала, испытывая жажду услышать продолжение. Но признаться, что я не в курсе сексуальных предпочтений бывшего мужа, почему-то казалось унизительным. Хотя любопытство грызло меня до костей. Ведь с Островским мы даже поцеловались в первый раз буквально сутки назад! Но во всём остальном наша близость казалась… почти лишённой сексуальных девиаций. – Я не горю желанием узнавать, при каких обстоятельствах ты стал свидетелем наклонностей Островского. Как опытная лицедейка, принимаю безразличный вид, подходя к своему туалетному столику. Подготовленный для завивки стайлер уже давно отключился и остыл, не дождавшись меня. Я ощущаю, как Зейд охаживает меня взглядом. Почти ласкает. Преодолеваю желание запахнуть халат туже, чтобы скрыть от его глаз вид на ключицы и грудь. На этот раз успешно. Потому что в тех местах, где оказывается его взгляд, моя кожа горит. – Из нас двоих может получиться неплохая команда, если ты выкинешь Туза из своей красивой головки. Я не жесток, но не потерплю рядом женщину, которая мне изменяет, – заявляет на полном серьёзе. Удивлюсь, если у меня из ушей от его слов не пошёл пар. Мне только ещё одной драмы в своей жизни не хватало. – Мы не договаривались о чём-то настоящем. Разве забыл? Мы не команда, а парочка лжецов. Поэтому не нужно мне навязывать свои патриархальные лозунги. Как только каждый получит желаемое – мы разойдёмся. Зейд выглядит расстроенным буквально пару минут. В течение которых досада в его глазах постепенно сменяется равнодушием. Но, что на самом деле скрыто за этим равнодушием, мне неизвестно. Не удивлюсь, если он просто уверен в своей неотразимости. И что я обязательно окажусь у его ног, как преданная собачонка. Как и все остальные его женщины. Но я-то уже получила свою дозу вакцины от брутальных козлов. Второй раз я этой хворью не заболею. Впрочем, а вдруг у Зейда совсем иной план? – Мы уже опаздываем, Персик. У тебя пятнадцать минут, – подмигивает мне как ни в чём не бывало, наконец оставляя меня одну. Прикрываю глаза, переживая очередную бурю. Нет. Я точно не хочу ввязываться в новые больные отношения. А здоровые с такими, как Зейд или Островский, просто невозможны. Подобные им особи мужского пола не способны испытывать весь спектр человеческих эмоций. Иначе не смогли бы держать в руках оружие и стрелять по людям, как по пустым пивным банкам. Без сочувствия и боли. Всё, что мне нужно, – это разгрести семейные проблемы и вернуться обратно в Пятигорск. Попробовать наладить дружбу с Андреем и тихо жить, растить сына. Не участвуя в криминальных разборках. Но, когда я вытащила платье из коробки, стало очевидно, что Зейд не знает полумер. Наряд он выбирал для женщины, не знающей стыда. Ультракороткое белое облегающее платье. В пару к нему перламутровые тканевые туфельки на высоком каблуке и белый пиджак, немного прикрывающий мой срам. Хотя не сомневаюсь, что в нужный момент Зейд заставит его снять, чтобы продемонстрировать меня публике. Как свой трофей. Я знала, для кого он готовил это представление. Но не понимала причин. Он настолько ненавидит Островского, что хочет, чтобы у того от моего развратного вида кровь шла из глаз? Впрочем, какая мне разница. Поцеловав перед уходом сына, я подхватила сумочку и направилась к ожидавшему меня автомобилю. С Ямадаевым, который стоял, прислонившись к машине, с таким видом, будто позирует для обложки журнала. Красавчик, что скрывать. От такого можно потерять сердце. Но оно у меня одно и давно сгнило где-то в кармане пиджака Туза. Среди окурков и игральных карт. – Консультант в магазине меня не обманула. Ты выглядишь сногсшибательно, – улыбается мне своей кошачьей улыбкой. – Чего ты добиваешься? Сегодня я на высоких каблуках, мои глаза почти вровень с его, и мне нравится, что не приходится привычно задирать голову. Так я ощущаю себя уверенней и сильней. Словно могу поднять каблучок и раздавить врага. – Может быть, хочу, чтобы Островский захлебнулся слюной и умер на месте?