Глава 47

С каждым его шагом неверие в моих глазах росло. Вместе с приступом ярости. Переродившимся в грудной клетке в атомную бомбу, грозя сдетонировать и разнести эту богадельню. Не отдавая отчёта своим действиям, я схватила со стола столовый нож – не самое острое оружие. Но я была готова нанести Островскому сорок ножевых даже ложкой. Нож в печень – никто не вечен, как любил повторять мой охранник из детства. Зейд сжал моё запястье горячими пальцами. – Персик, позволь мне разобраться. – Сообщник подарил мне натянутую улыбку, вытаскивая из моих скрюченных пальцев нож. Пальчик за пальчиком. Внутри всё бурлило и кипело. Наверняка каждый капилляр в белках глаз полопался вместе с истончившимися нервными клетками. – Ну уж нет, – фыркнула, ощущая злость, – мне надоело, что все мной помыкают. Островского отделяла от меня буквально пара шагов. И Зейд. А последний вовсе не был настроен на мирное урегулирование конфликта. Я вся подобралась, не желая драки, если сама не приму в ней участие. – Хватит, Диана. – Артём дарит мне напряжённый нечитаемый взгляд. Поди разгадай, какая там настоящая эмоция. – А не пошёл бы ты в одно место. – Я проигнорировала наступающего Островского, упёршись взглядом в Деда Бограта. – И вы мне – никто, чтобы указывать, как и с кем мне жить. Дед от подобного неуважения даже вздрогнул. Будто я дала ему пощёчину. Явно не привык, что ему перечат. А мне в моменте вдруг стало безразлично, если он сейчас отдаст приказ прикопать моё хладное тело на заднем дворе. Какое-то время я наблюдала за тем, как Бограт пытался смириться с моей наглостью. Эмоции калейдоскопом менялись на его лице. Пока не застыла последняя – баранье упрямство. – А про своего отца ты вспомнить не желаешь, девочка? – Старик смерил меня тяжёлым взглядом, припечатывая к мраморному полу. Старый чёрт вздумал меня шантажировать жизнью папы. Но я не готова была сдаваться. В конце концов, раз отец в сознании, значит, может за себя постоять. – Так дела не делаются, Дед, – вступился Зейд, закрывая меня собой перед Островским, – эта девушка – моя невеста. Дед Бограт замолчал на мгновение. И мне совсем не понравилось то, как он смотрел на Зейда. Покровительственно и довольно. – А тебе, сынок, можно расслабиться. Тебя ожидает другая… судьба. Но о ней мы поговорим после того, как Диана покинет этот дом. Обернулась, вглядываясь в лицо Ямадаева. Интуитивно ощущая, что чаша весов сдвинулась не в мою сторону. – Оставь девочку, – в довесок поступил новый приказ деда. Я сдулась, ощущая отчаяние оттого, что моей жизнью распоряжаются как ненужным товаром на барахолке. Захотят – купят. Захотят – отправят на мусорку. – Нет, Бограт. Я взял ответственность за девушку. И она останется со мной, пока сама того хочет, – голос Зейда звучал спокойно и ровно, даря надежду. В этот момент я смотрела на своего фиктивного жениха с нескрываемым восторгом. Понимая, что ему многого стоит открыто противостоять своему главному боссу. Но не успела я додумать эту мысль, как её прервал донельзя раздражённый Островский: – Тогда давай решим наше разногласие иначе. – Он принялся снимать с себя пиджак и развязывать путы галстука. – Кто выиграет бой – тот забирает Диану. Сердце трусливо сжалось, когда до меня дошёл смысл сделки, которую Островский предлагает Зейду. И, к своему стыду, я испугалась не за Зейда. Мне вовсе не хотелось, чтобы этот упёртый дурак пострадал. К тому же я не понимала, зачем он так с нами поступает. Если хочет видеться с Леоном – я ведь не возражаю. С этой мыслью я вышла вперёд. – Артём, нам вовсе не обязательно быть вместе из-за сына, – произнесла, казалось бы, очевидную истину. Но в ответ получила такой резанувший по коже колючий взгляд, что отступила на шаг назад. Да что не так я сказала? – Я принимаю твоё предложение, – хмыкнул Зейд, тоже снимая с себя пиджак с таким видом, будто всю жизнь ждал вызова от Туза. Страх забрался глубже под кожу, скручивая мышцы. Единственные разборки, на которые я была готова, – это словесная перепалка. – Хорошо. Пусть будет так. До первой крови, – провозгласил Дед Бограт. Я наблюдала за тем, как две бушующие силы желают столкнуться. Один – мой щит. Другой – моё раненое сердце. Островский сделал первый шаг. Снятый галстук он бросил куда-то за спину, закатал рукава белоснежной рубашки и двинулся вперёд. В каждом его движении чувствовалась уверенность бойца, который привык побеждать. Мышцы перекатывались под тканью, напоминая о той силе, которую он обычно скрывал под скучной одеждой. Благо помещение просторного зала позволяло вершить кровавое возмездие на потеху сытой публике, что, поднявшись из-за стола, наблюдала за схваткой. Зейд стоял расслабленно, но я видела напряжение в линии его плеч. Он тоже был готов к схватке. Они смотрели друг на друга, взвешивая, просчитывая каждый возможный удар. И каждый из них знал потенциал другого. Слабые и сильные стороны. – Это глупо, – выдохнула я, желая прекратить этот балаган. Но мой голос потонул в гвалте других голосов. Подбадривающих. Словно мы на арене амфитеатра. А гости Бограта – голодные до хлеба и зрелищ наблюдатели. Стало противно и больно. Первый удар нанёс Зейд. Я вздрогнула – будто били меня. В лицо. Жёстко. Размазывая кости черепа под грубыми костяшками. Артём увернулся, отклонившись всего на пару сантиметров. Контратака последовала мгновенно: короткий удар в корпус, от которого Зейд вздрогнул. Очевидно теряя возможность полноценно дышать. Я сжала кулаки. Ногти впились в ладони. Следующий раз раунд оказался ещё более страшным. Ожесточённым. Словно их ярость поднялась на новый уровень. Зейд замахнулся сбоку, целясь в рёбра. Артём поймал его руку, развернул, дёрнул на себя – и вот уже его локоть летит в подбородок Ямадаева. Глухой звук, хруст. Я вздрогнула. Вся сжалась. Мне не хотелось видеть чужую боль. Но и глаз не могла отвести. Зейд пошатнулся, сплюнул кровь. Его губа рассечена. Первая кровь. Мне хотелось ринуться. Остановить бой, но ведь тогда я признала бы проигрыш «жениха». – Ещё не закончили, – прохрипел он, выпрямляясь. Островский усмехнулся. Холодно. Привычно безжалостно, позволяя бою продолжиться. Удары сыпались один за другим. Быстрые, точные. Звуки соприкосновения грубых костяшек пальцев с кожей отдавались в груди. Оба напоминали диких зверей. Артём – волка. Сильного, клыкастого. Способного вгрызться в шею соперника. Лишив жизни одним слитным движением. Каждый его удар был рассчитан до миллиметра. Он не тратил энергию впустую. Бил туда, куда точно достанет, где точно будет больно. Зейд же напоминал тигра. С виду ленивого, но быстрого и точного. Ямадаев попытался провести захват, схватив Островского за плечо, потянул вниз. Артём развернулся, вывернулся, и его колено со всей силы впечаталось в живот противника. Зейд согнулся, задыхаясь. Я невольно сделала шаг вперёд, сама не понимая, кого хочу защитить. – Стой, Диана. – Рука Деда Бограта легла мне на плечо, останавливая. Я дёрнулась, но старик держал крепко. Его взгляд был прикован к бою. Холодный, довольный. Он наслаждался зрелищем. Зейд выпрямился, вытер кровь с рассечённого виска тыльной стороной ладони. Его дыхание сбилось. Но взгляд оставался твёрдым. Он кинулся вперёд. Рывок отчаянный, почти безрассудный. Артём встретил его ударом. Прямо в челюсть. Звук был таким громким, что я зажмурилась. Когда открыла глаза, Зейд лежал на полу. Не двигался. Только грудь вздымалась тяжело, прерывисто. Островский стоял над ним, растирая костяшки. На его руках выступили красные ссадины. – Закончили? – спросил он ровно, словно они всё это время находились в процессе деловых переговоров. Предметом которых являлась я. В этот момент вместо ответа по двору разошёлся звук полицейской сирены. Все гости Деда Бограта разом уставились в панорамные окна, наблюдая, как вереница автомобилей с мигалками подъезжает к дому. Охрана пропустила. Но Зейд, казалось, не обратил на это внимания. Попытался встать, отхаркивая кровь, и рухнул обратно. Я бросилась к нему, но Артём оказался быстрее. Перехватил меня за талию, развернул к себе. – Не надо, – его голос звучал хрипло, устало. – Нужно уходить. Я смотрела на него снизу вверх. Взгляд задержался на ссадине на скуле. Он тоже выглядел потрёпанным. А на лице привычная маска, скрывающая эмоции. И где-то в груди что-то сломалось окончательно. – Ты доволен? – прошептала я. Он усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз: – Очень.