Глава 52

Сам не замечаю, как хватаю его за грудки, сминая пальцами рубашку. Встряхиваю с силой его мощную тушу. Но мои действия не стирают ехидную улыбку с его лица. Лишь наоборот – раззадоривают. – Что ты несёшь? – рычу, как загнанный зверь. Диана не может быть моей сестрой – это полный бред. Уверен, что такой человек, как Адам, удостоверился, является ли он отцом ребёнка, рождённого от любовницы. Уверен, что и дочерей, рождённых в браке, не обошёл стороной тест ДНК. – А что тебя удивляет, мальчик? – хмыкает он, когда до меня добираются его охранники, всё это время следившие за нами. Не прикасаются, но дают понять, чтобы я убрал руки с Ибрагимова. Разлепляю пальцы, испытывая удушающую ненависть к этому человеку. Казалось, у его подлости нет дна и предела. – Примерно – всё! Начиная с того, что ты не стал бы воспитывать дочь от своего врага, заканчивая моим с ней браком, – выплёвываю слова с отвращением. Вместо ответа он смеётся. Я вглядываюсь в него, изучаю, пытаюсь понять, насколько хорошим актером он может быть. Потому что догадываюсь, что все его слова – ловушка. Капкан, в который он приманивает меня, как хищника на окровавленную дичь. – И как бы я бросил ребёнка от любой женщины? – задаётся риторическим вопросом. – Ты не задумывался, что я желал бы и жаждал видеть Диану своей дочерью? Сдавал тесты ДНК, но каждый раз получал вот такой результат. Он достаёт из внутреннего кармана пиджака сложенные листы, один из которых протягивает мне. Липкий страх проходит по каждому позвонку, выворачивает эмоции изнаночной стороной наружу. Я забираю бумажку. Результат – отрицательный. Поднимаю на него глаза. Напряжение немного ослабевает. – То, что ты не отец, не говорит, что она дочь Мусоргского, – озвучиваю, казалось бы, очевидное. В ответ Адам, как фокусник со шляпой, протягивает мне следующую бумажку. В отличие от предыдущей, в этой указаны наши имена. И вердикт – родство вероятно. Тошнота подкатывает к горлу, но я подавляю в себе волнение. – Я таких бумажек сам могу на принтере сколько угодно распечатать. Всё это не доказательство. Комкаю листы, бросая их ему в рожу. Он, к моей досаде, уворачивается. Тяжко вздыхает, словно общается с нерадивым дитём. – Вот в чём дело, мальчик. Ты можешь подождать и сдать тест, и я гарантирую, что он окажется положительным. Но тогда я буду вынужден обо всём сообщить Диане. Ты этого хочешь? Или ты сегодня же разорвёшь с ней отношения, и Диана не получит очередную травму. Выбирать тебе. Хмурюсь, не в силах сообразить, где может заканчиваться жестокость этого человека. – Ты хочешь причинить ей боль моими руками? Он дарит мне улыбку – дескать, наконец до тебя начало доходить. – Если это причинит боль тебе – да. Он произносит эти слова без тени сомнения. Пустит девочку, которую растил с малых лет, в мясорубку. И не важно, родная ему она или приёмная. Но где правда, а где ложь в его словах? – Я не верю тебе, – заявляю, убеждая сам себя, что Диана не может быть моей сестрой. Что я каким-то образом учуял бы общий геном. Ведь природа не глупа, она должна была бы отвратить нас друг от друга. И всё же неприятный холодок стекал потом по виску. Я нервничал. Боялся. Если подтвердится, что мы родственники, и об этом узнает Диана, это сломает её. А если она догадается об изначальном извращённом плане папаши – то окончательно доконает. – Чего ты от меня хочешь? – сдаюсь. – Разорви с ней отношения любым способом. И девочка не узнает ни о чём. А через годик я разрешу тебе встречу с ней. И можете, взявшись за руки, сходить и сдать генетический материал для теста. Как тебе план? Дерьмовый план. Смотрю на него исподлобья. Год – не такой уж большой срок по обычным меркам. Год вариться в собственных страхах на тему наших общих ДНК – целая вечность. Встряхиваю голову, зарываясь пальцами в волосы. – Моя старшая дочка тебе поможет. Она, кстати, точно не дочь Мусоргского. Адам кивает в сторону Миланы, которая ступает к нам по неровной поверхности земляной насыпи, покачивая бёдрами. Для любого нормального мужика она выглядела бы как ожившая сказка. И чуть раньше я наверняка залюбовался бы её красотой. Но сейчас не испытывал ничего. – Туз, – протягивает своим мелодичным голоском, смотря с поволокой. – Нам нужно кое-что обсудить. Я перевожу взгляд с Адама на Милану, догадываясь, что эти двое заодно. Вот я идиот… Недавно ведь Милана приходила ко мне, заверяя, что Диане грозит опасность. А я знал, что так оно и есть. Мои люди сообщили, что эта сука заказала сестре наёмного убийцу. Его устранили. Но опасность никуда не делась. Денег у Миланы как у дурака махорки – отец своей кровинушке ни в чём не отказывает. – Ты знаешь, что она заказала Диану? – Перевожу тяжёлый, злой взгляд на Ибрагимова. Если я увижу хотя бы намёк на знание того, о чём вещаю, – убью обоих на месте. Но замечаю, как зрачки Адама буквально расширяются. От ужаса. От непонимания. – Что ты такое говоришь? – выкрикивает, едва ли не брызжа слюной. – То, что Милана заплатила деньги, чтобы устранить сестру. Что тебе в этих словах непонятно? Мои люди предотвратили покушение, пока я находился в заключении. Адам не ожидал подобного. Я это кожей чуял. Может быть, он не любил Диану, но не желал ей зла. Впрочем, я совсем не уверен, что этот психопат способен на человеческие эмоции. И мерить его ими не стоит. Милана, в свою очередь, не выглядит ни удивлённой, ни расстроенной. Лишь жеманно пожимает плечами. – Мы обсудим с тобой это позже, – строго наставляет отец. После чего переводит внимание на меня. – Что ты решил? Счастье Дианы в твоих руках. – Хорошо. Слово срывается против воли. Он чуть откидывает голову, будто вдыхает мой ответ, как дорогой алкоголь, и уголки губ расползаются в довольной полуулыбке. – Мудрое решение, – произносит он. Я стискиваю челюсти до зубовного скрежета. Если бы можно было забить его насмерть одним этим взглядом – от него осталась бы только помятая дорогая тряпка на земле. Но он жив, улыбается и знает, что выиграл. Этот раунд. – Не пытайся меня обмануть, – продолжает Адам, будто читая мысли. Я делаю глубокий вдох, заталкивая злость далеко под рёбра. – Как, по-твоему, это всё будет выглядеть? – спрашиваю, удивляясь, как спокойно звучит голос. – Что я должен сделать, чтобы ты не вываливал на Диану эту грязь? Адам щурится, изучая меня. – С Дианой ты расстаёшься сам, – размеренно отвечает. – Срок? – выдавливаю. – Уложишься в один день, – легко говорит Адам. – Этого достаточно, чтобы сломать любую сказку. – Ей будет больно, – зачем-то повторяю, хотя знаю, что ему всё равно. Он усмехается. – Я найду способ, как её утешить. Она не лишится моего покровительства. И я обещаю обеспечить её безопасность ото всех. Он смотрит на старшую дочь с явным намёком. – Если кто-то её обидит – я убью тебя, – выдавливаю из себя горькое поражение. Адам лишь довольно кивает. Ему срать на мои слова. Милана тем временем стоит сбоку, как хищная рептилия: красивые черты лица, ленивый интерес в глазах. Но чувств рождает не больше, чем кукла Барби на витрине. – Мы ещё вернёмся к разговору о твоём… поведении, – бросаю ей. Она только скользит кончиком языка по губам, будто обещание расправы её заводит. – Не отвлекайся, мальчик, – вмешивается Адам. – Время пошло. Что‑то щёлкает внутри, будто предохранитель. До этого я был просто злым. Сейчас становлюсь осторожным. Холодным. Я долго ждал возмездия. И после брака с Дианой даже решил дать её отцу шанс. Но теперь моим лучом света стало одно желание – убить Ибрагимова. – Ты же пригласишь меня к себе домой? Обсудить всю эту неприятную ситуацию, – произносит Милана, обволакивая меня своими карими глазами. Откровенно говоря, мне на неё насрать. Хотя Милана следует за мной, как присосавшийся клещ. Догадываюсь, что её задача – проследить за выполнением условий и не допустить, чтобы я сделал тест. Пускай вслух никто подобного не произносит, но мы оба знаем, в чём заключается её миссия. И мне от неё не отвертеться – Ибрагимов отчётливо дал это понять. Поиски в доме оказались тщетны. Кресло принимает меня как трясина. Падаю в него и какое‑то время просто смотрю в потолок. Пустые полки, вылизанная до блеска комната. После ухода Дианы в универ уборщицы постарались на славу. Тут даже дактилоскопист не найдёт следов моей жены. – Устал? – голос Миланы прорезается, напоминая, что я тут не один. А с наблюдателем. Я дёргаю плечом, делая вид, что не слышу. Милана всё равно не отстаёт. Каблуки отстукивают по паркету, и через секунду она уже у бара, водит пальцами по бутылкам. Интересно, долго она тут ещё будет? Или планирует заснять для папочки момент разрыва? – Тебе нужно расслабиться, Туз, – мурлычет. – Иначе ты скоро просто взорвёшься. – Я в порядке, – отрезаю. – Конечно, – легко соглашается. – Именно поэтому ты роешься в мусоре, как бомж. Краем глаза отмечаю, как янтарная жидкость льётся в бокал. Прикрываю веки, надеясь, что, когда открою их в следующий раз, она уберется из моего дома. – Давай. – Милана вкладывает стакан мне в руку и опускается на подлокотник, слишком близко. – Всего один глоток. Я подношу бокал к губам. Напиток обжигает горло, расползается по груди давящим теплом. Сначала кажется, что просто накрыло усталостью. Веки тяжелеют, тело словно наливается свинцом. Потом в кровь, как взрыв, врывается другое ощущение – липкое, навязчивое. Кожа вдруг становится слишком чувствительной, рубашка мешает, ремень давит. Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Милана всё ещё здесь. Сидит боком ко мне, юбка чуть задралась, оголяя гладкое бедро. И почему‑то именно на этом участке кожи взгляд застывает, словно его прибили гвоздём. – Что‑то не так? – Она слегка наклоняет голову, её волосы скользят по моему плечу. Запах удушливых духов бьёт в нос. Внутри что‑то переклинивает. Знание, что это Милана, что это та самая женщина, которая заказала Диану, сталкивается с внезапным звериным желанием получить разрядку. Меня тошнит от самого себя. – Что ты… – голос становится хриплым, низким. – Что ты мне налила? Она улыбается уголком губ, как актриса, которой наконец досталась главная роль. – Не понимаю, о чём ты, – невинно отвечает, хлопая ресницами. Я пытаюсь подняться, но ноги ватные. Сердце бьётся чаще, кровь стучит в висках, а вместе с каждым ударом по телу расползается жар – ниже, глубже. Влечение, которое не похоже на естественное, – оно слишком резкое, без привязки к эмоциям, к голове. Просто химия, тупая и безжалостная. – Милана… – Я хватаюсь за подлокотники, пытаясь удержаться в кресле и в сознании. – Если ты решила сыграть в эту игру… очень зря. Она наклоняется ещё ближе, её ладонь вжимается мне в грудь, пальцы неторопливо скользят вниз. – Наоборот, – шепчет почти в ухо. – В самый раз. Ты же сам обещал отцу разорвать отношения с Дианой. Тебе нужен кто‑то, кто поможет пережить разрыв. А Диане следует продемонстрировать, что она тебе больше не нужна.