Глава 53

– Я тебе не изменял. Реакция на мой ответ – тут же расширившиеся зрачки. Огромные, чёрные, бездонные. Диана недовольно морщится. И, кажется, лишь сильнее обижается – её не устраивает услышанное. – Давай без газлайтинга. Я застала тебя буквально на ней! – С каждым словом она распаляется всё пуще. Вновь погружаясь в тот злосчастный день. – Почему ты не мог выбрать другую девушку? Любую другую на земле, но трахнул именно мою сестру?! По щекам Пустышки струятся слёзы. Простая влага, но она вызывает неприятное ворошение в груди. Мне не хочется видеть, как она плачет. Я бы не раздумывая забрал её боль, будь возможна подобная опция. – Милана подсыпала мне возбуждающий препарат, поэтому у меня был стояк. Но я её не трахал, – спокойно сообщаю, не отрывая от неё глаз. Хлопает длинными, слипшимися ресницами. И выглядит так душераздирающе мило, что мне хочется её немного покусать, а затем сожрать целиком. От этого странного желания во рту даже скапливается слюна. Проглатываю её, ощущая дикий, животный голод. И смотрю на неё взглядом волка, который всю зиму голодал и вот наконец встретил её. Милую, пушистую белоснежную зайку и с милым круглым брюшком. – Что ты несёшь? – охает. – Правду тебе несу. Которую тебе пора бы знать. Диана склоняет голову набок. Сводит тёмные брови на переносице. – А если мы у неё спросим, она ответит то же самое? – ехидно уточняет. Пожимаю плечами. – Возможно. Но Диана отмахивается от моих слов. Не верит. – Зачем тогда тебе нужно было устраивать эту сцену? Почему тогда ничего не отрицал и зачем исповедоваться сейчас? – Задирает высоко подбородок. Не верит. Сжимаю кулаки, вступая в очередную битву с самим собой. И с мыслями о том, что рассказывать долгую и нудную историю было бы куда проще и приятнее, сиди она у меня на коленях. И что я мог бы потискать её… Тяжело выдыхаю, отгоняя от себя сладкие фантазии. – Разговор предстоит длинный, предлагаю переместиться в более удобное место. Смотрит насупившись. Должно быть интуитивно догадываясь, что на самом деле я хотел бы перебраться в кровать и вместо сказки на ночь поведать ей байки из склепа нашего прошлого. – Можешь один валить в своё более удобное место, – фырчит злым ёжиком. Хмыкаю. – Не знаю, о чём ты, но я предлагаю расположиться на кухне. Диана кусает губы. Уверен, она голодная. А мне вовсе не нравится, что сейчас она выглядит измождённой. Мне хочется вернуть её милые щёчки на законное место. – Хорошо. Да. Это неплохо. Леона же покормят? – Она вспыхивает, явно испытывая смущение оттого, что сейчас не сама заботится о сыне. – Можешь не переживать. Каждый здесь головой отвечает за моего сына, – произношу с нескрываемым удовольствием. И тут же ловлю колючий взгляд Дианы. Готов биться об заклад – она недовольна тем, что я сам нарёк себя отцом Леона. Впрочем, меня бы не остановило, даже если бы выяснилось, что отец не я. Какая в целом разница? Но он мой. Родной. И осознание этого дарило эйфорию. – Пойдём. Бесцеремонно хватаю её за руку. Её холодная маленькая ладонь утопает в моей лапе. Она не знакома с этим домом, поэтому я веду её, стараясь по пути рассказать, что где. Когда мы добрались до кухни и вошли, кухарки зашкерились по углам, как пойманные тараканы. И чего они так шугаются при виде меня? Впрочем, моей физиономией только детей пугать. Раскланялись, объяснили, где горячее, и удалились. – Тут чахохбили из курицы. Хочешь? – спрашиваю, заглядывая в духовку. Диана ведёт носом. Судя по румяным щекам, ей нравится запах. – Наверное, – отвечает нерешительно. Смущается чего-то. – Садись, – киваю на стол. Я старался сделать этот дом для неё. Но, даже если ей взбредёт в голову тут всё переделать, я буду только рад. Лишь бы она осталась. Нашёл свежий, ещё тёплый лаваш. Разрезал его. Поставил перед ней ещё горячий глиняный горшок, выпечку и салат из овощей. И сёл, уставившись на неё в упор. Надоело скрываться. Устал. – Прекрати на меня так смотреть, – ворчит. – Как? – уточняю. – Будто хочешь меня сожрать вместо чахохбили. Или вместе с ним. Не знаю, сколько в тебя влезет. Отвожу взгляд, посмеиваясь. – Ешь. Не смотрю. – Рассказывай, – приказывает, хватаясь за столовые приборы. Изредка бросаю взгляд за тем, как она с удовольствием ест. Аж за ушами трещит. – Твой отец в тот день вызвал меня, – начал после того, как она немного поела. – Стал нести всякий бред. Сам не знаю, как в тот момент повёлся на его слова. – Что он тебе сказал? – интересуется напряжённо. Кусает пухлые губы. Морщусь. Гадко, противно всё это поднимать со дна. Тру переносицу. Стыдно. – Он сказал, что ты моя сестра. Что ты такой же ребёнок Мусоргского, как и я, – выдыхаю. Вилка ударяется о стол. – Чего? – Представь себе, – киваю, – показал мне тесты ДНК. Я едва не свихнулся. С одной стороны, понимал, что это не может быть правдой. С другой… Зная извращённый разум Адама, меня не удивило бы, если бы он женил нас, зная «правду». Двое изувеченных детей Мусоргского – идеальная месть. – Но я точно его дочь! – Она встревоженно вскакивает со стула. Будто сейчас страшное предположение полоснуло и её мозг. Вскрыло нарыв. И он потёк. Как и мой чердак в ту ночь. – Он никогда бы меня не принял. Я знаю. Я ему вообще не была нужна, если бы не была родной. Глаза Дианы суматошно бегают по кухне. Я кожей ощущаю, насколько она напугана и взволнована. Не в силах совладать с собой, поднимаюсь с места и захватываю её в плен своих объятий. Её сердце бьётся в груди, как птица в клетке. Часто-часто. – Ты точно его дочь. И точно не моя сестра. Я проверял. А потом приехал к тебе в Пятигорск. Прижимаю её к себе. Глажу по голове. Пропуская мягкие волосы сквозь пальцы. Она пахнет умопомрачительно прекрасно. И я на мгновение прикрываю веки, отдаваясь этим ощущениям. Плыву. – Мы с тобой не виделись в Пятигорске. Точнее, я тебя видела. Но мы не общались. Отстраняется от меня, заглядывая в глаза. – Я не стал рушить твою жизнь снова. Ты выглядела такой спокойной, умиротворённой. Я не посмел. Решил, что всё в прошлом. Хотя тогда уже знал, что всё в порядке. Просто Адам затеял очередную войну. Она качает головой. А потом зло бьёт меня в грудь. – Ты просто! Просто невыносимый идиот! Как ты мог так поступить? Смотрю на неё изумлённо. Что опять не так? Я ведь хотел как лучше. – Как поступить? – уточняю на всякий случай. Лиля учила меня не спорить с женщинами в гневе. – Ты должен был поговорить со мной ещё в тот день, когда состоялся разговор с моим отцом! Ладно, опустим, что ты просто согласился на его игру. Включился в неё, оттолкнул меня. Но потом… когда расколол грязную ложь отца, приехал, не поговорил со мной. Ты просто взял и решил всё за меня. Ладно тогда, когда отец наговорил небылиц. Но после! Почему ты после не захотел хотя бы подойти? – На её глазах вновь выступают слёзы. Я проглатываю неприятный ком в горле. – Не знаю. Решил, что не нужен тебе. От меня ничего хорошего… Не успеваю закончить мысль, как мне в лицо летит пощёчина. Справедливо. Заслужил. – У меня сын от тебя! – шипит. – Не смей так говорить. Наклоняюсь к ней. Хватаю за плечи, касаясь своим лбом её. – Ты дашь мне хотя бы шанс?