Глава 55

Диана Мне больно за всех фигурантов этой истории. За себя, потому что тогда я была совсем крошечной. За маму, которая не нашла в себе сил жить и вместе с собой унесла покой маленького мальчика. Я знала, что она меня любила. А возможно, моё детское сознание просто не приняло бы иной правды. Помнила ли я объятия матери или то был плод моей фантазии? Но, когда она убивала себя, последний человек, о ком она думала, – была я. Она ведь понимала, что оставляет меня в доме, наполненном врагами. Людьми, которые могли бы поступить со мной так же, как она с Артёмом. Но, видимо, её собственная боль превышала переживания о моей судьбе. Но никто меня не тронул. Кого мне точно не жаль – это отца. Он бросил свою дочь. Уверена, что даже не сам забрал, а поручил кому-то из своих людей. Поэтому я так долго оставалась рядом с умершей матерью, сидя в луже её крови. Это воспоминание навсегда отпечаталось в моей памяти багряным пятном. Но больше всех моё сердце истекает кровью за того семилетнего мальчика, которому не дали выбора. Как мать, я представляю на его месте своего сына. Леон немногим младше Артёма тогда. Что такое пара лет? Всё равно ребёнок. Эта боль стекает горячими слезами по лицу. Я столько выплакала сегодня, что можно ещё сутки не писать. – Я знаю, что ты меня никогда не простишь, – доносится пустой, полый, как киндер-сюрприз без игрушки, голос Артёма. Абсолютно выхолощенный от эмоций. Убитый. Поднимаю на него глаза. Смотреть больно. Он не плакал, в отличие от меня. Я даже не уверена, умеет ли он. Но всё равно на его лице отпечаток потери. Будто только что он похоронил самого дорогого человека. Мне хочется его обнять, утешить. Но я не двигаюсь. – Когда мы встретились, я была уверена, что ты меня ненавидишь. Я помню твои взгляды. Ты будто хотел стереть меня с лица земли, как ошибку ластиком. Свожу брови, утирая слёзы. Дышать тяжело, но в груди стало легче. Губы Артёма трогает грустная улыбка. – Это правда. Артём отступает на пару шагов, будто находиться рядом со мной нестерпимо. Опирается на столешницу за спиной, продолжая следить за каждым моим движением. – Где-то в глубине души я тебя ненавидел. Вздрагиваю от его признания. Обида тут же заполняет каждую мою клеточку. Ведь я наивно ожидала услышать совсем другие слова. – Сам не знаю, как это возможно. Но, каждый раз, когда встречал тебя, мне хотелось тебя уничтожить, – произносит, сверля меня знакомой тёмной бездной вместо глаз, в ней может потеряться даже космический корабль. Не то что такая песчинка, как я. – Вот как. Насупившись, складываю на груди руки. – Да. И сожрать. Вылизать. Забрать себе. И никому никогда не отдавать, – заявляет, прожигая тем же всепоглощающим взглядом чёрной дыры. – Что ты такое несёшь? – В голове не укладывается. Выдыхая, Артём подходит к стулу, на котором я сижу. Опускается на корточки так, что наши глаза становятся почти вровень. И пронзительно вглядывается в мои глаза. – Я всегда знал, что не имею на тебя права. Ни касаться. Ни смотреть. Ни даже мечтать. Хотя этот запрет я всегда нарушал. Какой шанс, что ты простишь мне моё уродливое детство и испорченное нутро? Я и действовал как урод. Хотел держать тебя поближе и отталкивал. Потому что желание во мне боролось со страхом оказаться отвергнутым. Опускаю ладонь на колючую щёку. – Отвергнутым? Артём, как щенок, ластится о мою руку в ожидании ещё одной ласки. И всё во мне рвётся поделиться с ним своим теплом. Согреть озябшую душу. Слышу и ощущаю очередной тяжёлый вздох. – Ты ведь не простишь меня. Я знаю. Ты, наверное, считаешь, что я смог бы подобрать какие-то нужные слова, чтобы удержать твою мать. И что, в конце концов, я такое же дьявольское отродье, как и мой отец. Артём опускает веки. Длинные ресницы бросают тени на скулы. В полумраке кухни черты его лица кажутся резче, карикатурнее. Красивыми настолько, что сердце разбивается вдребезги. Глядя на него, я вижу отца своего ребёнка. Но никак не монстра, которым он себя воображает. – Тебе нужно моё прощение? – тихо спрашиваю, приближая своё лицо к его. Ощущая, что он весь в моих руках. В моей власти. Странное чувство. Опьяняющее. Целиком и полностью мой. Я не просто это чувствую. Я это знаю. Артём направляет на меня флуоресцентный взгляд голубых глаз. Прожигающий насквозь, как радиация. – Нужно, – выдыхает. Почти покорно. Мы так близко друг к другу, что мне передаётся тепло его кожи. Её запах. Его частое дыхание. Дарю невинный поцелуй в щёку. – Мне не за что тебя прощать. Ты не виноват в том, что случилось с нами в детстве. Виноваты взрослые. Включая мою маму. А ты был ребёнком. Я помню тебя очень добрым и смелым мальчиком, – произношу, и слеза-предательница всё же скатывается с глаз. Туз смотрит на меня так, будто в моей радужке разворачивается новая галактика. Неизведанная и ценная. Как чудо, о котором он не смел мечтать. Подаётся вперёд, ловя губами мою слезинку. Со скрипом разворачивает мой стул к себе. Сам опускается на пол. И стаскивает меня с сиденья себе на колени. Загребая в свои могучие объятия. – Скажи, что ты моя, – просит. Не приказывает. Зарывается носом в изгиб шеи. Вдыхает мой запах полной грудью, как зависимый – опиум. Судорожно. Рвано. Снова и снова добирая свою сладкую дозу. Я чувствую, как сильно его руки стискивают меня. Но не ощущаю дискомфорта или уж тем более боли. Наоборот. Сама льну к нему. Трусь о его грудь, как кошка о ладонь хозяина. Нежусь в его тепле. Таком долгожданном и сладком. – Твоя, если ты только моя. Кладу руки на его плечи, заглядывая в ставший шальным взгляд. Блестящий, горящий для меня. – Твой. Мне никто кроме тебя не нужен. И никогда не был нужен.