Глава 10

От этих слов я отшатнулась. Не устояла на ногах и упала в мокрый снег, ещё больше пачкая свадебное платье. Псы, до этого застывшие под воздействием гипнотического голоса своего хозяина, метнулись в мою сторону. Явно нацеленные разорвать несостоявшуюся хозяйку в клочья.

Я вся сжалась, сгруппировалась, закрывая руками голову и пряча лицо в коленях. Замерла, слыша лишь свист собственного дыхания и стук сердца. Но шли секунды, а ничего не происходило.

Испуганно подняла голову и поняла, что Артём успел отдать своим псам приказ жестом. Воспитанные собачки. А теперь стоял со склонённой головой, наблюдая за мной с холодной усмешкой.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты козёл? — всхлипываю, с трудом отдирая себя от земли, ощущая, как от переизбытка эмоций мышцы сводит судорогой.

Островский окинул меня очередным нечитаемым взглядом, должно быть подозревая во мне латентную самоубийцу.

— Хочешь провести ночь на улице в обнимку с Прометеем, Химерой и Анубисом? — представил мне своих пёсиков.

Не знаю, какую команду он им отдал, или они общались силой мысли, но сейчас доберманы уже не выглядели так кровожадно. А смирно сидели у ног хозяина, преданно заглядывая ему в глаза в ожидании продолжения игры под названием «напугай мою жену».

— Всё лучше, чем с тобой, — слова сами слетели с губ. Но, положа руку на сердце, если собачки не будут пытаться меня сожрать, я готова ночевать в их вольере.

В ответ Островский лишь окатил меня волной презрения и подал знак следовать за ним. Он явно давал мне понять, что я тоже должна выучить все его команды и так же беспрекословно их исполнять, как и его псы. Упрямство тянуло меня остаться на месте. Я бросила унылый взгляд в сторону ворот. Таких же далёких и недосягаемых, как сердце моего мужа.

Очередной порыв ветра ударил меня по голове, словно влепив оплеуху за то, что стою на улице в лёгком платье. Сейчас придётся проглотить гордость… Но Островский ещё пожалеет, что так обращается со мной!

— Позволь спросить, зачем тебе я? — Нагнала его, не поспевая за широкими шагами длинноногого парня.

Островский скосил на меня взгляд.

— Ты моя жена. Зачем нужны жёны? — насмешливо интересуется, устремляя всё внимание вперёд.

Но такого ответа я почему-то не ожидала. Споткнулась, неуклюже наступив на длинный подол. Если я и рассчитывала, что Артём поможет мне устоять, то зря. Он даже не подумал замедлить шаг.

Надменный индюк!

Подобрав длинную юбку и нахмурив брови, снова спешу за Островским, отчаянно желая понять, что всё же ему от меня нужно.

— Но почему именно я? — повторяю извечный вопрос.

— Почему бы и нет, — равнодушно пожимает плечами, намекая на то, что ему безразлично, кто теперь будет носить его фамилию. Я или любая другая глупая девчонка. — К тому же ты порой бываешь забавной. Но не думай, то, что ты меня развлекаешь, не избавит тебя от наказания.

Недоуменно хлопаю ресницами, сдерживая острое желание указать Артёму место, в которое ему следует засунуть свои наказания.

— Что?

— Адам явно не удосужился приложить силы к твоему воспитанию. Придётся мне этим заняться, — последовал скупой ответ.

Мне бы и хотелось верить, что Островский шутит. Но он говорил с такой ленцой, будто нашёл себе развлечение на вечер. Главное, чтобы не на всю жизнь.

— Ты «Домострой», что ли, перечитал? — Начинаю задыхаться то ли от возмущения, то ли от быстрых шагов.

— Конечно. Должен же я был как-то подготовиться к роли мужа, — пожимает плечами.

Смотрю на него во все глаза, раздражаясь от его умения говорить чушь с абсолютно невозмутимым видом.

Он ведь шутит, да?

Тепло дома после противной промозглой погоды пьянило не хуже того дорогого шампанского, что разливали гостям. Сбросила изувеченные балетки на пороге кухни. Хотелось так же избавиться от тяжёлого мокрого платья, но, судя по поведению Островского, он ведёт меня вглубь особняка вовсе не для того, чтобы показать мне мою спальню. Отдельную от его.

Островский ступал в полной уверенности, что я последую за ним. Впору бы воспротивиться, но куда мне деваться? Нужно решать проблемы по мере их поступления. А потом записать блог на эту тему для своего канала. Кровожадные мысли о том, как я позорю Островского на всю многомиллионную аудиторию Ютуба, пробежали в голове, успокоив на миг мой гнев.

По пути нам не попался ни один человек. Словно за время нашей небольшой перепалки кто-то прогнал всех гостей из дома. И мою мачеху в том числе.

В голову почему-то пришла дурная мысль. Даже если я буду очень громко кричать и просить о помощи, никто не явится. Сглатываю слюну, не представляя, чего ожидать от Артёма. Он похож на человека, у которого нет рамок и ограничений. Вдруг мои страдания и боль лишь принесут ему удовольствие? От собственных предположений сделалось ещё страшнее. Неведение пугало больше всего.

Открыл одну из множества дверей, расположенных на втором этаже. Догадалась, что он привёл меня в хозяйскую спальню. В свою спальню.

Замерла на пороге, следя за действиями Островского. Тот неспешно ослабил галстук, бросая его на пол, и принялся расстёгивать рубашку. Забыла, как дышать, разглядывая его и пытаясь угадать намерения.

— Ну и что ты встала? — Оглянулся, одарив меня очередной колючей усмешкой.

— Не боишься, что испачкаю твои дорогущие ковры? — Топчусь на месте, не желая ступать на его территорию.

К слову, подол платья был так изгваздан, что за мной от кухни тянулся грязный след.

Островский явно не был нацелен вести со мной долгий диалог. Сократив разделявшее нас расстояние, он затащил меня в спальню и захлопнул за нами дверь. Пресекая попытки побега, мечты о которых можно было прочитать в моих зрачках субтитрами к злому взгляду.

Он стоял так близко, что меня окутал запах его туалетной воды и кожи. От меня, наверное, пахнет страхом и потом. От него чем-то свежим, с ноткой цитруса и прохладой морского бриза. Непроизвольно захотелось вдохнуть этот аромат, проталкивая поглубже в лёгкие. Я даже невольно качнулась в его сторону. Но Артём уже успел разорвать короткое прикосновение.

Но не отошёл, продолжая давить на меня своим ростом. И смотреть в моё лицо.

— Раздевайся, — отдаёт команду, будто я ещё одна собачка в его дикой стае.

Качаю отрицательно головой, страшась мысли, что он решил устроить нам обоим настоящую первую брачную ночь. Идея позволить прикоснуться к себе совершенно чужому человеку и подарить ему свою девственность показалась абсолютно чудовищной.

— Да ни за что, — выпрямляюсь, стараясь стать хоть чуточку выше, — я тебя вижу третий раз. С чего бы мне перед тобой раздеваться?

Островский вновь склоняет голову, изучая меня с интересом генетика, которому на стол попалась мышь с двумя хвостами.

— Ты. Моя. Жена.

Указательный палец моего так называемого мужа подцепил корсет, задевая холмики груди. И потянул вниз. Этот жест явственно намекал, где место моему платью. Рядом с галстуком мужа. На полу.

— Я хочу посмотреть, что мне всучил твой папаша, — на губах Артёма появляется тонкая улыбка. А в глазах — арктический мороз.

Сглатываю слюну.

— Я не буду заниматься с тобой сексом, — выдыхаю.

Хмыкает.

— Кто тебе сказал, что я хочу тебя? — изгибает тёмную бровь, смотря насмешливо.

И мне бы расслабиться, но обида пробирается под кожу острой иглой. Впрыскивая яд в кровь.

— Тогда чего же ты хочешь? — интересуюсь сухим ртом.

— Я уже сказал, Пустышка. Хочу увидеть, что приобрёл.

Что.

И вправду, будто получил товар с доставкой на дом, а теперь нужно проверить, что скрыто под толстым слоем картона.