Глава 31

Рука Артёма скользнула с моего плеча к талии. А я оказалась в опасной близости к своему мужу. Остро ощущая запах его разгорячённой кожи.

Моё тело мелко дрожало. Должно быть, от сочетания прохладного воздуха, алкоголя и дурного предчувствия.

— Да, у тебя красивая жена. — Кай подмигивает мне с таким видом, будто у него есть запасная жизнь, а с этой он готов попрощаться в любой момент. — Что сказать, ты чертовски везучий ублюдок.

У меня в голове стучит набат. Мне кажется, ещё одно слово, и Артём задушит Кая голыми руками, а тело перекинет через перила.

Я поднимаю замороженный взгляд на мужа.

По его губам скользит привычная колючая ухмылка.

— С этим не поспоришь, — соглашается Артём, не сводя глаз с Кая.

— Вы знакомы? — зачем-то уточняю, хотя ответ очевиден.

Наконец Островский отмирает. Обращает на меня своё внимание. С обещанием скорой расправы. Отчего моя кожа покрывается мурашками.

— Да, почти так же давно, как и с Сабуровым, — поясняет муж.

— Если тебе интересно, Ди, — весело замечает Кай, — даже в детстве твой муженёк не отличался эмоциональностью. Но знаешь, кажется, ты пробуждаешь в нём чувства.

— Кто бы говорил: «Кай — ледяное сердце», — хмыкнул Островский и тут же ощетинился, — вали уже отсюда, пока я тебе глаза не выколол.

Кай выпрямился, отстраняясь от перил. Смерил нас долгим взглядом, будто размышляя о чём-то своём. Ветер трепал его светлые волосы. И я вдруг подумала, что в нём действительно есть некоторое сходство с персонажем из «Снежной королевы». Словно всё его веселье — напускное, а сам он редкая ледышка.

Только, в отличие от Артёма, умело мимикрирует под разнузданную окружающую обстановку.

— Не обижай, девочку, Туз. — Кай обращает к моему мужу взгляд. — А то уведут, глазом не моргнёшь.

К своему удивлению, я ощущаю, как каждая мышца в теле Артёма напрягается в ответ на эти слова.

— Мы с тобой ещё поговорим, — с обещанием в голосе заверяет мой муж.

Я оторопело наблюдаю, как парень покидает террасу. И как только мы остаёмся одни, Островский разворачивает меня к себе лицом.

— Что это было? — спрашивает, и я невольно заглядываю в его глаза, ударяясь о жёсткий взгляд.

Артём вжимает меня своим телом в перила. Если минуту назад мне было зябко, то сейчас жарко. Сглатываю слюну, стараясь не пасовать перед его напором. В конце концов, я не сделала ничего предосудительного.

— О чём ты? — поднимаю брови.

Замечаю, как крылья носа Островского раздуваются, будто ему приходится прилагать усилия, чтобы размеренно дышать. Или не убить меня.

Рука мужа поднимается, и я невольно сжимаюсь, ожидая удара. Но его не следует. Вместо грубости Артём заправляет мне за ухо прядку волос. Его шершавые пальцы с разбитыми, воспалёнными костяшками скользят по моим локонам. Он смотрит на них, будто нашёл среди песка золото.

Но эта магия длится недолго. Всего лишь секунду. После которой я убеждаю себя — мне показалось. Привиделось.

— Я просил тебя вести себя прилично, Пустышка, — вкрадчиво напоминает, — какое слово или, может быть, буква тебе непонятны?

Прикрываю глаза. Контраст его козлиной грубости и пробирающей до мурашек нежности выводит меня из равновесия.

Мне было бы куда проще, веди он себя как мудак нон-стоп. Но нет, с ним как на американских горках. И на каждом пике перехватывает дыхание.

— Мне всё непонятно. Вот такая я глупышка. — Тяну губы в фальшивой улыбке, пытаясь отстраниться от него, вздохнуть, упираюсь ладонями ему в грудь, но всё без толку. Всё равно что пробовать подвинуть Эверест. — У тебя своя жизнь, свои тёлочки. У меня своя. И я не обязана пытаться сохранить твой облик в глазах друзей, если ты не делаешь то же самое для меня.

На мгновение между нами повисает звенящая тишина.

Артём вглядывается в моё лицо. Изучает его. И неожиданно на его губах расцветает улыбка. Но не такая, как всегда. Презрительная или скучающая.

Настоящая.

— Ты меня ревнуешь, Пустышка? — Наклоняется, обдавая меня мятным дыханием и незнакомым клубничным запахом, будто намеренно напоминающем мне, что он наверняка тёрся с той девицей.

Если бы взглядом можно было убивать, я прямо сейчас стала бы вдовой.

— А ты меня? Кто тебя просил сюда заявляться? Развлекался бы дальше со своими подружками, а я бы развлекалась здесь.

Меня несёт. Возможно, тому виной алкоголь, а может быть, подхлёстывающая меня злость.

Я не люблю его. Уверена в этом. Но почему во мне каждый раз что-то умирает, стоит представить его с другой?

Как это работает? Неужели штамп в паспорте имеет такую магическую силу?

Мы ведь совершенно разные. Не подходящие друг другу.

И всё же… меня к нему тянет с неимоверной силой.

Вместо ответа Артём разминает шею, будто готовясь к бою.

— Кай — мой друг, Пустышка. Я знаю его сто лет и уверен, что он не стал бы покушаться на мою жену. Потому что в ином случае мне пришлось бы убить его. И я сделал бы это у тебя на глазах, чтобы это стало тебе уроком. Поняла меня?

Смотрю на него в ужасе. Остро понимая, что он не шутит.

— Но это бред! Наш брак фиктивный, с чего это я должна хранить тебе верность? — Мне снова хочется бросить ему в лицо обвинения в его неверности, но мне претит мысль, что он поймает меня на ревности. Опять.

Артём прикрывает веки. Вид у него такой, будто он с трудом сдерживается.

— У тебя в трусах зудит? Давно не трахалась? Давай решим эту проблему, раз у тебя все мысли только об этом.