Глава 22

В кабинете Амодая царил настоящий хаос. Перевёрнутый стол, разбитые чернильницы, сорванные с полок книги — всё отражало его ярость и беспомощность. Он ходил кругами, теребя рукава тёмного сюртука, словно пытаясь подавить бурю эмоций, бушующую внутри. Глаза его блестели, но не от слёз — от холодного, сжигающего гнева.

Деян и Ментал исчезли. Исчезли в неизвестном направлении, словно испарились в воздухе. Сетями магии не удалось уловить их след, а даже самые опытные следопыты, отправленные на их поиски, возвращались с пустыми руками, опасливо избегая взгляда Амодая.

После смерти Михаэля ситуация усугубилась. Ещё вчера Михаэль был его козырем, человеком, способным держать Бессмертную в узде, но теперь он лежал в сырой земле, а Виорика и её окружение продолжали набирать силу.

А ведь он увеличил награду за её поимку. До небес увеличил. Но даже это не сработало. Никто не хотел идти против Виорики Бессмертной и её приближённых. Никто.

В Амодае кипела ярость. Он не мог допустить, чтобы всё его многолетнее влияние и власть оказались под угрозой из-за какой-то полукровки с загадочным артефактом.

Он остановился у окна, упёрся руками в подоконник, глядя на ночной город. Сквозь пелену гнева в его голове начала формироваться одна мысль. Против Виорики можно было выставить лишь одного человека, кто, быть может, не побоится её силы.

Шепс.

Некромаг, чьё имя вызывало страх даже в самых тёмных закоулках магического мира. Его услуги были дорогими, но не в золоте измерялась их цена. А ещё он был непредсказуем и опасен даже для своих нанимателей.

Амодай поднял трубку телефона. Звонок был коротким, но напряжённым. На другом конце линии, вместо приветствия, раздалось лишь хриплое, неровное дыхание.

— У меня есть задание, — произнёс Амодай твёрдо, но в его голосе звучали напряжённые нотки.

В ответ — короткое хмыканье, затем гудки. Шепс сбросил звонок.

Амодай сжал трубку, но на этот раз ярости в его взгляде не было. Только мрачное удовлетворение. Он знал, что некромаг появится. Шепс всегда появлялся, если ему было интересно.

Положив трубку на стол, Амодай подошёл к окну, сложив руки за спиной. Он наблюдал за движением огоньков внизу, прислушиваясь к своим мыслям и постепенно возвращая самообладание. Вернувшись к столу, Амодай впервые задумался – а не выпить ли?

В комнате пахнуло холодом, едва слышно скрипнула дверь, и в кабинете зажёгся мертвенный зеленоватый свет. Амодай обернулся, зная, что Шепс уже здесь.

Шепс стоял у окна, его фигура наполовину утопала в тени, словно сама тьма обволакивала некромага. Холодный свет, исходящий от его ауры, лишь подчеркивал его мертвенно-бледную кожу и впалые глаза, светящиеся болезненным зелёным оттенком. Он смотрел на Амодая с насмешкой, изучая его, словно хищник, обдумывающий, стоит ли нападать.

— Хочешь, чтобы я повлиял на твою маленькую бунтарку? — хрипло произнёс Шепс, уголки его потрескавшихся губ растянулись в подобии улыбки. — И, если возможно, поймал её?

Академик кивнул. Говорить больше ничего не требовалось. Его напряжённый взгляд говорил сам за себя.

Шепс хохотнул — коротко и сухо, словно смерть сама издала этот звук.

— Ты слишком переоцениваешь свою проблему, Амодай. Это будет проще, чем ты думаешь, — его голос звучал будто из другого мира, наполняя комнату гулким эхом. — Виорика Бессмертная… Ах, какое громкое имя для девушки, которая ещё даже не осознала, что такое истинная сила.

Амодай напряжённо наблюдал за ним, скрестив руки за спиной.

— Я знаю, что ты не боишься её, — произнёс он наконец, его голос звучал так, словно он пытался убедить не только Шепса, но и самого себя. — Но помни, что Деян — это совсем другое дело. Если он узнает, что ты вмешиваешься…

— Деян, — перебил его Шепс, отмахнувшись так, будто имя ведьмака его вовсе не впечатляло. — Герой. Защитник. Тот, кто решил уничтожить всех, кто умеет играть со смертью. Знаешь, что самое забавное, Амодай? Он оставил меня в живых.

— Случайность, — отрезал старейшина, его лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри всё кипело.

— Нет, — Шепс подошёл ближе, его взгляд загорелся странным интересом. — Он не убил меня, потому что знает: я нужен. Ты понимаешь это лучше других.

Амодай кивнул, принимая его слова как данность.

— Ты всё ещё последний из некромантов, не уничтоженный его отрядом, — сказал он, словно напоминая самому себе о сути их сделки. — Так действуй.

— О, я уже действую, — Шепс снова улыбнулся, его губы раскрылись, обнажая странно белые зубы. — Она выйдет из тени, если я этого захочу. Ты ведь знаешь, что для меня расстояние не имеет значения?

Амодай кивнул ещё раз, позволив себе короткий вдох. Шепс, похоже, уже начал плести свои сети.

— И да, — продолжил некромаг, возвращаясь в тени. — На твоём месте я бы не рассчитывал, что дело обойдётся без потерь. Бессмертные крепки духом, но они всё ещё смертны… пока.

А затем холод в комнате усилился. Свет погас. И Шепс исчез, как будто его никогда не было.

Амодай остался в тишине, глядя в окно. Он знал, что теперь цепь событий запущена. Осталось только ждать, когда первый удар нанесёт некромант.

Старейшина застыл у окна, его взгляд скользил по бескрайней тьме, окутывающей землю за пределами его кабинета. В отблеске света от магических ламп казалось, что стекло дрожит, но это был обман зрения. Или, возможно, отражение его собственных разгорячённых мыслей.

Виорика.

Он прищурился, представляя её перед собой. Как она гордо держит голову, как в её глазах пылает вызов, как она сопротивляется, ломая любые цепи, которые на неё пытаются накинуть. Но именно это и возбуждало в Амодае ту тёмную, алчную часть его сущности, которую он привык лелеять.

Он мечтал владеть ею. Не просто подчинить — он хотел, чтобы она сама сдалась ему, осознав его силу, его превосходство. Он любил послушных. Те, кто ломался быстро, теряли для него ценность, но в Виорике был другой огонь. Она была яркой, почти недосягаемой. И это делало её ещё желаннее.

— Ты ещё не понимаешь, насколько беспомощна передо мной, — прошептал Амодай, касаясь холодного стекла кончиками пальцев, словно гладил её лицо, которое представлял в своём разуме.

Он мечтал о том, как её тело преклонится перед ним. Как её мысли перестанут быть её собственностью, станут лишь продолжением его воли. Как её душа, такая непокорная, станет его украшением.

— Ты станешь моей, — сказал он уверенно, его голос наполнил комнату, возвращая ощущение власти.

Старейшина прошелся по своему кабинету, задумчиво проводя пальцами по тёмной деревянной столешнице. Его коллекция уже была великой. Самые сильные и талантливые становились лишь пешками в его руках. Виорика станет короной этой коллекции.

Но он знал, что её невозможно просто взять. Её нужно обмануть, обхитрить, сломать с умом, подавить ее волю.

А может, и не ломать вовсе, прошла мысль, такая сладкая и коварная. Что, если заставить её поверить, что она делает выбор сама?

Академик улыбнулся, его взгляд заискрился мрачным вдохновением. Виорика Бессмертная, девушка, которая считала себя свободной, скоро поймёт, что настоящей свободы не бывает.