Глава 28

В просторной гостиной с массивными деревянными потолочными балками и широкими окнами, из которых открывался вид на море, царила оживлённая атмосфера. Мягкий свет магических ламп придавал комнате уюта, несмотря на напряжённый разговор, что вёлся за длинным дубовым столом.

Деян, Ментал, Иван и Дэн сидели за этим столом, склонившись над пергаментами и картами. Перед каждым лежали списки, где причудливым образом переплетались магические руны с обычными строками текста.

— Ну кто вообще решает, сколько нам нужно соли? — буркнул Дэн, потирая висок. — Мы что, собираемся жить без вкуса?

— Соль — это не только еда, — раздражённо пояснил Ментал, поправляя круглые очки. — Это ещё и для обрядов. Да и для сохранности пищи.

— А магические чернила? — вставил Иван, задумчиво водя пальцем по своему списку. — Вы уверены, что десяти флаконов хватит?

— Если ты не начнёшь писать любовные послания каждому духу моря, то хватит, — усмехнулся Деян, лениво облокотившись на спинку стула. Его голос, глубокий и хрипловатый, прозвучал с оттенком сарказма, но уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке.

— А знаешь, что ещё нужно? — Иван поднял бровь. — Тебе немного такта.

— Это к твоему списку не относится, — ответил Деян сдержанно, но его взгляд быстро вернулся к пергаменту. — Так, вернёмся к делу. Что с тканями? Сколько свитков телепортации нам нужно?

Рядом, на небольшом мраморном столике, шла другая игра — шахматы. Настя и Виорика были поглощены своим противостоянием. Виорика, с гордо приподнятым подбородком, уверенно передвигала фигуры по доске, её сосредоточенное лицо освещала мягкая улыбка. Настя, напротив, время от времени прикусывала губу, обдумывая следующий ход.

— Ты же понимаешь, что мат неизбежен? — с лёгкой насмешкой спросила Виорика, двигая ферзя.

— Возможно, — ответила Настя, хмуря брови. — Но я ещё могу удивить.

— Как и всегда, — пробормотал Деян, мельком взглянув на девушек. Его глаза задержались на Виорике чуть дольше, чем следовало, но он быстро вернулся к спискам.

Настя тихо рассмеялась.

— Видимо, кто-то следит за нашей игрой, а не за своими пергаментами.

— Просто держу в курсе, что у нас общий список, — парировал Деян, не отрываясь от работы.

— Перестаньте, — вмешался Иван, подняв голову. — Нам ещё весь этот список доставить на Буян. Черепаха не резиновая.

— Она достаточно крепкая, чтобы выдержать даже ваши вечные споры, — усмехнулся Дэн, вычеркивая очередную строчку.

Спокойный гул голосов, шорох пергамента и стук шахматных фигур создавали уютный фон для этого рабочего утра. Где-то вдали плескалось море, а остров, словно живой организм, дышал в унисон с ними, готовясь к очередному дню.

Дэн, потянувшись к пульту, щёлкнул канал, и в гостиной зазвучала музыка — энергичные гитарные риффы слились с мягкими электронными аккордами, создавая приятный фон. Казалось, мелодия наполняла пространство, стирая усталость от долгой работы. За шахматной доской Виорика и Настя сосредоточенно обдумывали ходы, а за столом кипела работа над списками, перебивками добавлялись шутки и комментарии.

Но музыка внезапно оборвалась. Экран телевизора дрогнул, засветился помехами, словно что-то из внешнего мира пыталось прорваться в эту спокойную обстановку.

— Что за… — начал было Дэн, но замер, когда изображение сменилось абсолютной чернотой.

Гостиная будто застыла, когда из динамиков раздался холодный, металлический голос. Он не имел интонаций, но в его безразличии звучала угроза:

— Виорика Бессмертная. Ты знаешь, куда идти. Дом, где всё началось, и где всё должно закончиться. Приди одна. Без оружия.

Слова эхом разлились по комнате, но ещё более жуткими были крики, что последовали за ними. Громкие, пронзительные, будто вырывавшиеся из другой реальности. Виорика сразу узнала эти голоса: Трэй, Лана, Катя и Мила. Они кричали, умоляли о помощи. Каждый звук, полный боли, будто вонзался в её сердце.

Её пальцы, лежавшие на краю шахматной доски, сжались так сильно, что одна из фигур с тихим стуком упала на стол. Настя вскрикнула и отпрянула от Виорики, поражённая её внезапно изменившимся лицом.

— Это невозможно… — прошептала Настя, но слова потерялись в нарастающем напряжении.

Виорика неподвижно смотрела на экран, который вновь стал чёрным, словно ничего не произошло, а потом вернул музыкальный канал. Только гнетущая тишина в комнате напоминала, что все это было реальным.

Деян первым нарушил молчание. Он медленно встал, его тень, отбрасываемая лампой, легла на Виорику, как защитный плащ.

— Это ловушка, — сказал он ровным, но жёстким голосом, каждое слово, как камень, тяжёлое и уверенное.

— Ловушка, — эхом повторил Ментал, взглянув на магические узоры, которые уже затанцевали в его ладонях, как будто сами пытались найти решение. — Но очень хорошо продуманная.

— Я пойду, — вдруг глухо сказала Виорика, её голос, казалось, исходил издалека.

Её слова прозвучали как удар грома в помещении, которое всё ещё трещало под гнётом тишины. Она не посмотрела ни на кого, только сжала руки в кулаки.

— Ты не пойдёшь одна, — резко ответил Деян. Его тёмные глаза вспыхнули, словно угли, когда он наклонился ближе к девушке. — Даже не думай об этом.

Она медленно повернулась к нему, её лицо было бледным, а взгляд — каким-то пустым, словно душа ушла туда, где сейчас кричали её друзья.

— Они зовут меня, — сказала она, едва слышно, словно произнося свои мысли вслух.

— А я говорю, что ты не одна, — его голос стал тише, но в нём зазвучала такая сила, что даже воздух, казалось, замер.

Настя подошла ближе, её рука осторожно коснулась холодной ладони Виорики.

— Мы найдём способ, — сказала она мягко, с отчаянной надеждой.

Но Виорика лишь покачала головой.

— Это моя битва, Настя. Это моё проклятие.

Дэн, который всё это время молчал, вдруг выключил телевизор, но даже это не помогло развеять тёмную ауру, повисшую в комнате. Иван угрюмо стоял в углу, сжимая чашку с кофе, а Ментал уже расчерчивал на пергаменте сложные символы.

Всё внимание было приковано к Виорике. Она стояла в центре гостиной, хрупкая, словно фарфоровая кукла, но внутри неё пульсировала сила, которая могла перевернуть мир. Её глаза метались от одного к другому, но, кажется, она уже приняла решение.

Деян резко шагнул к ней и положил руки ей на плечи. Его голос стал мягче, почти шёпотом:

— Ты можешь не доверять этому миру, но ты должна доверять мне. Если ты уйдёшь одна, я всё равно найду тебя.

Её губы дрогнули, но она ничего не сказала. Настя крепче сжала её руку.

Где-то за окном черепаха медленно плыла сквозь ночное море. Вдалеке плескались волны, не подозревая, что на этом острове решается судьба.

Виорика глубоко вдохнула, будто готовилась сделать шаг в пустоту. Её голос прозвучал твёрдо, хотя внутри бушевал хаос:

— Деян, ты должен быть поблизости. Если что-то пойдёт не так, я хочу, чтобы ты помог мне вытащить заложников или хотя бы дал мне шанс сбежать.

Она встретилась взглядом с каждым из присутствующих.

— Остальные должны остаться здесь и заниматься делами на острове. Оставить его без защиты сейчас — это слишком большая ошибка.

Деян нахмурился, его взгляд потемнел, но он не возражал сразу. Он знал, что спорить с Виорикой в такие моменты бесполезно, но мысль о том, чтобы оставить её одну в столь очевидной ловушке, разрывала его изнутри.

— Мы не знаем, с чем столкнёмся, — заметил он наконец. — Но я буду рядом. Обещаю.

Ментал, продолжая вычерчивать что-то на пергаменте, поднял голову.

— Нельзя действовать сгоряча, — произнёс он медленно, как будто взвешивал каждое слово. — Нужно хотя бы немного времени, чтобы собрать информацию. У нас нет полной картины.

— У нас нет времени, чтобы ждать, — возразила Виорика, но её голос дрогнул.

— Иногда выжидание — это лучший ход, — хладнокровно парировал Ментал. — Если они хотят встречи, пусть подождут. Нам нужно больше данных.

Виорика отвернулась от них, уставившись на окно, где за слоем магического барьера мерцало бескрайнее море. Она почти не слышала их споров, будто её сознание скользнуло в иное пространство. Груз ответственности давил так сильно, что ей стало трудно дышать.

Это была её битва. Её враги. Её решения. Но почему за это платили другие? Почему должны были страдать невинные? Крики, услышанные из телевизора, вновь зазвучали в её голове. Она почти видела перед собой испуганные лица Трэй, Ланы, Кати, Милы. Люди, которые не имели отношения к её войне, теперь оказались втянуты в неё только потому, что кто-то решил, что их боль — это удобный инструмент.

Эта мысль была невыносима. Глубоко внутри что-то хрустнуло и треснуло, словно её сердце раскалывалось на части.

— Это невыносимо, — едва слышно сказала она.

Деян тут же оказался рядом, положив руки ей на плечи.

— Я понимаю, — прошептал он.

Она покачала головой, её глаза наполнились болью.

— Нет, ты не понимаешь, — отрезала она, не отрывая взгляда от мерцающего горизонта. — Это не ваша битва. Это даже не их битва. А они страдают.

Её голос затих, но дрожал от сдерживаемого гнева.

— Это моя проклятая война. Только моя.

Настя сделала шаг ближе, но Деян поднял руку, останавливая её. Он знал, что Виорике нужно дать пространство, чтобы справиться с этими эмоциями.

— Мы с этим разберёмся, Виорика, — тихо сказал Ментал, его взгляд был тёплым, но серьёзным. — Вместе.

Она стояла в неподвижности, казалось, на грани сломаться или взорваться. Её тело горело от напряжения, но вдруг она выдохнула и, собравшись с силами, повернулась к ним.

— Я иду, — заявила она. — Вы можете обсуждать всё, что хотите, но я не буду сидеть сложа руки, пока они страдают.

Она ушла из гостиной прежде, чем кто-либо успел её остановить, оставив после себя тяжёлую тишину. Деян, Ментал, Дэн и Иван переглянулись, каждый из них думая одно и то же: как удержать её от безрассудного шага?