Глава 33

Смотровая башня стояла на самом краю утёса, и ветер, дующий с моря, лениво трепал тёмные волосы Леи. Она вглядывалась в тёмную гладь воды, освещённую лишь серебристыми отблесками луны. Спокойствие ночного моря обманывало: под этой гладью таились силы, сравнимые с её собственными. Лея тяжело вздохнула, чувствуя, как за последние дни её душу заполнила тихая, глухая пустота.

Она привыкла быть ведьмачкой. Колдовство всегда было частью её, продолжением её сущности, её инструментом для выживания и силы. После того, как Деян забрал их с Виорикой из клуба, Лея осознала, что без магии она чувствует себя сломанной, неполной. Её пальцы машинально скользнули по перилам башни, будто ища поддержку, но холодный камень не мог дать ответа.

Шаги за её спиной заставили её повернуться.

Иван был здесь. Его фигура, широкоплечая и сильная, заняла почти весь проём двери. Свет луны выхватывал резкие черты его лица, придавая ему едва заметную суровость. Но в его глазах читалась доброта — мягкая, будто противоречащая его массивной фигуре.

— Ты чего здесь? — тихо спросила Лея, прищурившись.

— Пришёл поддержать тебя, — негромко ответил Иван, проходя ближе. Он остановился рядом, положив руку на перила. Башня под его весом чуть скрипнула, и Лея не смогла не усмехнуться. — Помочь скоротать время.

Она покачала головой, снова глядя на море.

— Мне это не нужно. Я сильная. — В её голосе прозвучала решимость, но где-то глубоко под ней пряталась горечь. — Всё-таки я обучалась у Деяна.

— В этом я не сомневаюсь, — мягко сказал Иван, и в его голосе Лея почувствовала тепло, которое давно не ощущала.

Молчание повисло между ними, но оно было не тягостным, а каким-то обнадёживающим. Лея чувствовала, как его присутствие заполняет башню, делая её менее одинокой.

Иван долго смотрел на неё, будто борясь с чем-то внутри себя. Наконец он кашлянул, нервно потёр ладонью затылок и пробормотал:

— Лея...

Она обернулась к нему, её взгляд был изучающим, настороженным.

— Что?

Он ещё раз глубоко вдохнул, будто собираясь с духом, а затем заговорил:

— Ты мне нравишься.

Лея замерла. Эти слова, простые, но наполненные искренностью, повисли в воздухе между ними. Она почувствовала, как её сердце на мгновение сбилось с ритма.

— Нравлюсь? — переспросила она, стараясь не показывать растерянности, но её голос выдал лёгкое волнение.

— Да, — твёрдо сказал Иван, встретившись с её взглядом. Его лицо раскраснелось, но он не отвёл глаз. — Уже давно.

Она отвела взгляд, уставившись в море, словно там можно было найти ответ. Её губы чуть приподнялись в едва заметной, почти грустной улыбке.

— Иван, — тихо сказала она, её голос звучал мягче, чем обычно, почти шёпотом. — Ты ведь понимаешь, что я...

— Понимаю, — перебил он, шагнув ближе. Теперь его высокая фигура заслоняла свет луны, создавая вокруг них теплую тень. — Но это ничего не меняет.

Лея смотрела на него, и в её сердце странно смешивались растерянность, благодарность и что-то новое, едва ощутимое, но от этого не менее тёплое.

Иван, склонив голову набок, хмыкнул, глядя на Лею, и чуть заметно улыбнулся.

— Слушай, а давай как-нибудь разберём библиотеку, — предложил он с тихим смешком. — Там бардак ещё со времён, когда Деян считал, что книги должны лежать в «творческом хаосе».

Лея приподняла бровь и, скрестив руки на груди, посмотрела на него с лёгкой насмешкой.

— Ты хочешь, чтобы я разбирала его вечный «творческий беспорядок»?

— Ну, если честно, то это не просто моя идея, — Иван облокотился на перила, глядя на неё с почти мальчишеским выражением лица. — Мне кажется, Деян даже не знает, что там есть. Но, — он сделал паузу, его голос стал чуть мягче, — это хороший повод провести время с пользой.

Лея покачала головой, усмехнувшись.

— Пользой, говоришь? — Её серебристые глаза прищурились, будто она хотела понять, есть ли в его предложении скрытый подтекст. — Ну что ж, я с удовольствием приму участие в наведении порядка.

Она улыбнулась, и её улыбка была тёплой, искренней. Но внутри она знала, что «с пользой» было лишь частью истины. Она чувствовала, что предложение разобрать библиотеку — это просто предлог. Повод провести больше времени с Иваном, ощутить рядом его тёплое присутствие.

Её сердце замерло на мгновение, а затем снова забилось. И ей это не казалось лишним.

Иван чуть приблизился, всё ещё улыбаясь.

— Тогда считай, что это договор. — Его голос был низким, спокойным, но в нём звучала странная радость. — Завтра после полудня.

Лея, сделав вид, что задумалась, медленно кивнула.

— После полудня так после полудня. — Её губы изогнулись в полуулыбке, и в глазах мелькнула лукавая искра. — Но предупреждаю: я люблю порядок, так что, если ты планируешь халтурить, не обижайся, если получишь по голове одной из книг.

Иван засмеялся — низко, тепло, словно его слова что-то задели в её душе.

— Считай, я уже готовлю шлем.

Они оба рассмеялись, и на мгновение весь мир вокруг, с его хаосом и заботами, исчез. Остались только Лея и Иван в башне над спокойным морем.

***

В тишине башни, нарушаемой лишь лёгким потрескиванием свечей, на шахматной доске разворачивалась своя битва. Черномор, облачённый в длинный тёмно-зелёный плащ, задумчиво водил пальцем по краю доски, прищурившись, словно пытался предугадать следующий ход. Василий Буслаев сидел напротив, углубившись в свои мысли. Его взгляд блуждал между фигурками, но ясно было, что он больше думал о другом.

— Расстроен, Василий? — нарушил молчание Черномор, перехватив этот взгляд.

Василий вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Состояние Виорики, — пробормотал он, наконец оторвавшись от шахмат. — Она пережила столько всего, а сейчас… Словно её душа под постоянным прицелом.

Черномор, наконец сделав ход, откинулся на спинку кресла.

— Женская душа, Василий, гибка, как ива, — сказал он, подняв на друга тёмные, проницательные глаза. — Они могут сгибаться под тяжестью жизни, но редко ломаются. А уж Виорика... Сильнее девушки я ещё не видел.

— Сильнее? — Буслаев горько усмехнулся. — Это сила, когда она в отчаянии готова была отдать себя в руки Шепса?

— Это не отчаяние, а жертвенность, — мягко возразил Черномор, подперев подбородок рукой. — Поверь, Василий, с её гибкостью она справится. Тем более рядом с ней двое сильнейших.

Буслаев прищурился, не понимая.

— Деян и Ментал, — пояснил Черномор, слегка улыбнувшись. — Разве ты не видишь? Они оба уже готовы пойти за ней хоть в ад. И именно поэтому она не оступится. Не даст себе этого позволить.

Василий задумался, снова посмотрев на шахматную доску. Его пальцы сжались вокруг фигуры ферзя.

— Ты так уверен? — тихо спросил он.

— Уверен, — отрезал Черномор, чуть склоняясь вперёд. — Да, Виорике сейчас тяжело, но ты недооцениваешь её и тех, кто рядом. А знаешь, что ещё? — его улыбка стала шире, почти лукавой. — Ты сам сейчас ей нужен. Не меньше, чем они.

Эти слова прозвучали с такой простотой и силой, что Василий поднял на него глаза, полные сомнений.

— Нужен? — прошептал он, словно не веря.

Черномор взял в руку ладью, скользнув пальцами по её граням.

— Да, Василий, нужен. Поэтому перестань терзаться и сделай то, что умеешь лучше всего. Защити тех, кого любишь.

Он аккуратно передвинул ладью и посмотрел на Буслаева.

— Шах. Твой ход.

Василий долго смотрел на доску, но мысли о Виорике всё ещё не отпускали его. И всё же, эти слова Черномора, как искры в ночи, зажгли в нём надежду.

Дверь башни скрипнула, и на лестнице послышались быстрые шаги. Василий поднял голову от шахматной доски, а Черномор лишь краем глаза скользнул в сторону открывающейся двери. На пороге появился Дэн, молодой ведьмак с немного уставшим, но всё же решительным взглядом. Его русые волосы были слегка растрёпаны, будто он спешил.

— Я не отвлекаю? — спросил он, заходя внутрь. — Просто подумал, может, вам нужна помощь.

Черномор усмехнулся, махнув рукой.

— Если хочешь помочь, можешь подменить нас на смотровой башне, — предложил он, не отрываясь от игры. — Василий сегодня совсем не собран, а мне пора заняться кое-какими делами.

Василий бросил на него укоризненный взгляд, но промолчал. Дэн быстро кивнул, не задавая лишних вопросов.

— Конечно, подменю, — ответил он с готовностью. — Всё равно сейчас делать нечего.

— Тогда заступай, — Черномор откинулся на спинку кресла, давая понять, что партия окончена.

Дэн задержался лишь на мгновение, чтобы попрощаться, и отправился наверх. Поднявшись на смотровую площадку, он огляделся. Здесь царила абсолютная тишина, только ветер мягко играл с его волосами, а впереди раскинулось спокойное море, мерцающее под светом луны. Дэн облокотился на перила, его взгляд блуждал по водной глади.

Но мысли, как тяжёлый груз, висели над ним.

Он вспомнил разговор, который недавно услышал. О том, что сделал Шепс. Трэй мёртв. Мила мертва. Катя и Лана тоже ушли на тот свет. Те, с кем он ещё недавно сидел за одним столом, обсуждая заклинания и руны, теперь лежали в земле.

Дэн сжал руки в кулаки, чувствуя, как холодное раздражение и боль медленно захлёстывают его.

Он всегда знал, что жизнь ведьмака коротка. Что они горят, словно свечи, отдавая всё ради магии и долга. Но видеть, как один за другим угасают те, кого ты знал, — это было слишком.

— Трэй всегда шутил, что проживёт до ста лет, — пробормотал Дэн себе под нос, ощущая, как в груди разрастается горечь. — А Мила... Она так мечтала открыть свой собственный дом артефактов. Хоть и была стервой, а все же неплохой человек, яркая личность.

Он крепче вцепился в перила, закусив губу. Боль от потери стала почти физической. Дэн закрыл глаза, пытаясь отогнать воспоминания.

Но они не уходили. Лица друзей, их смех, мечты... Всё это теперь превратилось в призраки прошлого.

— Я должен что-то сделать, — прошептал он, едва слышно, словно обращаясь к самому себе или к морю, которое так спокойно переливалось перед ним. — Мы не можем просто так отдавать наших людей.

Ветер тронул его лицо, будто в утешении. Но даже это не могло унять холод внутри. Дэн остался стоять там, один на один со своими мыслями, глядя на безмятежное море, которое скрывало в себе столько тайн и боли.

***

Настенька шагала по коридору, за ней следовала небольшая группа новообращённых бессмертных. Её лёгкие шаги практически не слышались на деревянном полу, но от её присутствия исходило спокойствие, которое ощущали все, кто был рядом. Девушка держала в руках толстую тетрадь, куда методично записывала всё, что требовалось: от поломанных стульев до запасов еды.

— В этой комнате нужно новое зеркало, — заметил кто-то из бессмертных, заглянув в небольшой кабинет.

— Записала, — отозвалась Настенька, быстро делая пометку.

Они двигались методично, дом за домом, комната за комнатой. Бессмертные, ещё вчера не до конца осознающие свои новые силы, сегодня уже работали слаженно, подчиняясь мягкому, но уверенному руководству Настеньки. Её тонкий голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась твёрдость, которой редко кто мог возразить.

— В кладовой нужно проверить запасы трав и зелий, — сказал кто-то из мужчин, проходя мимо.

— Давайте внесём это в отдельный список, чтобы потом с Деяном обсудить, — предложила Настенька, её взгляд мелькнул по тетради, где уже были записаны несколько пунктов.

На складе, куда они добрались ближе к обеду, обнаружился целый арсенал магических артефактов. Пыльные сундуки, коробки и полки были забиты всевозможными магическими вещами: от простых амулетов до древних и, возможно, опасных реликвий.

— Это надо будет пересчитать и каталогизировать, — задумчиво произнесла Настенька, проводя рукой по одному из сундуков. — Всё это мы передадим Виорике и Деяну.

— Виорике и Деяну... — кто-то из бессмертных усмехнулся. — Звучит так, будто они уже муж и жена.

Настенька улыбнулась уголком губ, но ничего не сказала. Она и сама замечала, как Деян смотрит на Виорику, как в его глазах горит смесь беспокойства, нежности и едва скрытой ревности. Он всегда был рядом, присматривал за ней, помогал. И если кто-то пытался подойти к Виорике слишком близко, Деян словно невидимой стеной отгораживал её от окружающих мужчин.

— Он слишком её опекает, — заметил кто-то из группы, аккуратно перекладывая амулеты в новый сундук.

— Может быть, — тихо ответила Настенька, опуская взгляд в тетрадь. — Но Виорике это не кажется лишним.

Работа продолжалась. Комнаты приводили в порядок, магические предметы распределяли по категориям. И всё это время мысль о том, что Деян и Виорика действительно напоминают пару, витала в воздухе, едва ли не становясь негласным фактом. Настенька отметила про себя, что, несмотря на холодную отстранённость Деяна, он был для Виорики настоящей опорой.

«Как хорошо, что у неё есть он», — мелькнула мысль у Настеньки, прежде чем она вернулась к своим записям, сосредотачиваясь на работе.