Глава 40

Виорика чувствовала, как её тело мягко качают голубовато-зелёные волны, словно она находилась в тёплых объятиях океана. Где-то на горизонте переливались солнечные блики, яркие и обжигающие, но не доставляющие боли. Над головой склонились высокие пальмы, листья которых шептали что-то своё, убаюкивающее.

Тёплая вода нежно обнимала её, смывая боль и усталость, и она отдалась этому ощущению, позволив себе на мгновение забыть обо всём. Она вспомнила, как двенадцать лет назад, спасаясь от погони, укрылась в воде, словно становясь её частью. Тогда океан стал её домом, надёжным убежищем, где время теряло смысл, а боль стихала.

Но сейчас всё было иначе. Вода уже не приносила успокоения, в её тёплой толще таилось что-то чужое и настораживающее. С каждой секундой Виорика чувствовала, как что-то начинает меняться.

Сначала её слух уловил тонкий, настойчивый звук. Он не походил на естественные шумы природы. Высокий, пронзительный, словно пищащий сигнал, раздающийся где-то далеко, но постепенно становящийся громче.

Виорика нахмурилась. Её сознание пыталось ухватить, откуда идёт этот звук, но ответ ускользал, словно вода между пальцев. Она сделала усилие, чтобы остаться на поверхности, но волны стали плотнее, таща её вниз.

И тогда запах. Резкий, химический, совершенно неуместный в этом тропическом раю. Лекарства. Стерильность. Что-то, от чего хотелось отвернуться, но оно нарастало, поглощая её.

Свет над головой начал меняться. Небо, ещё недавно ослепительно яркое, стало медленно затягиваться густыми тенями. Солнце утратило тепло, его лучи поблекли, а затем исчезли, будто кто-то задёрнул невидимую завесу.

Тьма начала обволакивать всё вокруг. Пальмы растворились в безмолвной пустоте, волны перестали качать её тело, а вместо этого холодная пустота заполнила всё её существо.

Звук становился всё громче. Писк. Прерывистый, как удар сердца, глухой и неумолимый. Виорика попыталась открыть глаза, но веки словно не подчинялись ей. Последнее, что она почувствовала, был толчок, будто что-то вырывает её из этого тёплого, обманчивого сна.

Тьма, как плотное покрывало, всё ещё окутывала Виорику, отнимая у неё возможность двигаться и открывать глаза. Сознание то ускользало, то возвращалось, словно тонущее в глубоком море. Но где-то вдалеке, среди бескрайней пустоты, стали прорываться звуки — приглушённые, обрывочные, словно доносившиеся из другого мира.

Первым, что она уловила, был женский голос. Он звучал уверенно, но с оттенком усталости.

— Беременность подтверждена, — произнесла женщина.

Этот обрывок фразы прокатился в голове Виорики, будто удар молнии. Беременность? Она не могла понять, причём здесь это, и попыталась ухватиться за нить разговора.

— Вы уверены? — голос Ментала был настороженным, но тихим.

— Абсолютно, — подтвердила женщина.

На мгновение повисло молчание, пока не раздался голос Деяна. Он звучал хрипловато, но твёрдо, как будто каждый его слог был тщательно взвешен.

— Спасибо, Сокол, — сказал он коротко, и его тон заставил сердце Виорики дрогнуть.

— Советую как можно скорее встать на учёт. В таких случаях промедление не лучший союзник, — мягко добавила Сокол.

Слова размывались в сознании Виорики, словно их уносил слабый ветер. Но вдруг она почувствовала прикосновение — тёплые и надёжные руки осторожно поднимали её, словно она была самым хрупким существом в мире. Вместе с этим пришёл знакомый аромат — древесный, с лёгкой ноткой металла и чего-то едва уловимого, что всегда напоминало ей о Деяне.

Она хотела открыть глаза, сказать что-то, но тело её не слушалось. Её мир всё ещё был во власти темноты, и только обрывки разговора удерживали её на грани.

— А кто отец? — раздался шёпот Ментала, едва слышимый, но напряжённый.

Долгая пауза, а затем голос Деяна, чуть грубее обычного, как будто в нём прозвучало странное сочетание гордости и замешательства.

— Судя по сроку, тут всё однозначно. Это мой ребёнок.

Тишина, которая последовала за этим заявлением, казалась оглушающей. Ментал вздохнул, не скрывая разочарования, словно надеялся на другой ответ.

— Понял, — пробормотал старшекурсник едва слышно.

Виорика, всё ещё находясь на границе сознания, чувствовала напряжение, витавшее в воздухе. Вопросы и ответы, которые пролетали мимо неё, оставались где-то на краю понимания. Но вместе с ними она ощущала и что-то ещё — тепло, которое пробивалось сквозь пустоту, словно пыталось вернуть её к жизни.

***

Шепс находился в своей тёмной квартире, склонившись над раковиной. Из крана текла вода, обмывая глубокие порезы на его руках и запястьях, оставленные клинком Деяна. Некромант стиснул зубы, вытирая кожу влажной тканью. Боль была нестерпимой, но привычной — он давно научился справляться с ранениями, даже такими серьёзными.

В тусклом свете единственной лампы комната выглядела ещё более зловещей: тени от стеллажей с книгами и колбами тянулись по стенам, словно сами пытались нашёптывать что-то своему хозяину. Шепс швырнул окровавленную тряпку в угол, достал из ящика чёрный флакон с вязкой субстанцией и осторожно нанёс её на раны. Ткань сразу зашипела, будто его плоть прикасалась к кислоте, но это было необходимо.

Он откинулся на спинку стула, прикрыв глаза. В голове снова и снова всплывали картины того, что произошло на крыше. Деян... Этот ведьмак должен был умереть. Его удар, усиленный силой Пограничья, был рассчитан на одно: уничтожение. Он мог разрушать кости, разрывать плоть, высасывать последние капли жизни. Никто не мог выжить после такого удара. Но он выжил.

Шепс потер виски, глядя в потолок, и прищурился. Ответ был где-то рядом, но он пока не мог его уловить. Всё стало по-настоящему странным, когда Виорика шагнула между ними. Эта женщина, хрупкая и смертная на вид, закрыла Деяна своим телом. Он видел, как магический клинок задел её, но вместо того чтобы пасть, она осталась жива.

— Иммунитет, — тихо пробормотал Шепс, резко выпрямившись.

Это было единственным объяснением. Виорика каким-то образом оказалась невосприимчивой к его технике. Удар, который должен был уничтожить её, словно отскочил. Нет, не просто отскочил — он изменил ход событий. Шепс нахмурился.

Что она такое?

Её имя было ему известно — Бессмертная. Это звучало как миф или шутка, но теперь он начал понимать, что за этим скрывалось. Бессмертие — не просто защита от смерти. Это был комплексный феномен, который блокировал даже воздействие некромантии. Она могла стать щитом, который не только выстоял против его силы, но и спас Деяна, связав их судьбы.

Шепс поднялся, прошёлся по комнате, останавливаясь перед большим чёрным зеркалом. Его отражение казалось мутным, размытым в полумраке. Он видел себя таким впервые — слабым, побеждённым.

— Виорика, — прошептал он, пробуя её имя на вкус.

Она теперь представляла угрозу. Не только ему, но и всему, что он строил годами. Если она могла передавать свою силу другим... Если её бессмертие было не просто даром, а инструментом...

Шепс остановился, прикасаясь кончиками пальцев к зеркальной поверхности. От его прикосновения оно вздрогнуло, как живая ткань, и отразило тёмные образы прошлого. Он видел своё детство, первых учеников, первые жертвы, силу, которая давала ему власть. А теперь он видел разрушение всего этого.

— Значит, ты спасла его, — прошептал он. — Но надолго ли?

Его губы изогнулись в злой усмешке. Шепс ещё не закончил свою игру.