Глава 44

В комнате царил светлый смех, будто сама атмосфера наполнилась искрами радости и тепла. Лея и Виорика сидели на диване, закинув ноги на кровать и обнявшись с мягкими подушками. А рядом на почётном месте — плюшевый медведь, словно наблюдатель и молчаливый хранитель этой девичьей идиллии. Его круглые глаза бесстрастно следили за двумя девушками, как будто даже игрушка была довольна тем, что Виорика наконец выглядела живой и весёлой.

— Кажется, я влюбилась, — выдохнула Лея, прижимая ладони к щекам и поддаваясь собственной мечтательной улыбке.

— Правда? — Виорика удивлённо повернулась к ней, а потом рассмеялась и покачала головой. — Кто же этот счастливчик?

— Иван, — Лея вспыхнула румянцем, её глаза засветились ещё ярче. — Он пригласил меня на свидание. Представляешь? Я до сих пор не верю!

— Это чудесно, Лея, — Виорика мягко улыбнулась, искренне радуясь за подругу. — Я же говорила, что ты заслуживаешь счастья.

Лея захлопала в ладоши, вся переполненная эмоциями, но затем хитро прищурилась, глядя на подругу:

— А что у тебя? Как там твои дела на личном фронте?

Виорика неопределённо пожала плечами, словно и сама не знала, как ответить.

— Лея, не смотрите на меня так, как мой медведь, — усмехнулась она, глядя на плюшевого свидетеля их беседы.

— Ой, не юли, — Лея насмешливо ткнула подругу локтем в бок. — Я же вижу, как на тебя смотрят Деян и Ментал. Как хищники, нашедшие добычу.

Виорика чуть помедлила, а потом с деланным безразличием бросила:

— Я переспала и с тем, и с другим.

Лея замерла, её глаза расширились от неожиданности, и она удивлённо приоткрыла рот.

— Что?! И с Деяном, и с Менталом? — Лея тут же заулыбалась, словно предвкушая нескромные подробности. — А ну рассказывай! Как они в постели? Всё-таки лучшие ведьмаки Академии, а значит, и мужчины должны быть...

— Лучшими, — со смешком закончила Виорика, подмигнув подруге. — Во всём.

Лея схватила плюшевого медведя и театрально воскликнула:

— Мишка, ты слышал это?! Мне срочно нужны подробности! Хочу обзавидоваться.

Виорика запрокинула голову и рассмеялась так искренне, как давно не смеялась. Это было похоже на маленькое счастье посреди хаоса. А плюшевый медведь всё так же молчаливо наблюдал за ними, являясь единственным, кто унесёт все их тайны в свою вечную плюшевую безмятежность.

— Не знаю, что я чувствую, — задумчиво проговорила Виорика, глядя на свои руки. Её пальцы сжимали ткань пледа, словно она искала в нём какую-то опору. — Мне кажется, мои эмоции всегда притуплены, как будто надо мной толстая ледяная корка. И только когда случается шквал… тогда эмоции прорываются наружу. Но чаще всего это боль или разочарование.

Лея чуть нахмурилась, подперев подбородок ладонью, и на мгновение задумалась. Комната словно замерла в этой паузе, а лишь приглушённый скрип кресла-качалки да лёгкий шум ветра за окном наполняли тишину. Плюшевый медведь, покачиваясь в кресле, внимательно слушал, его чёрные глаза-уголёчки невидимо следили за своей хозяйкой, исполняя приказ Деяна.

— Ты не одна такая, — наконец произнесла Лея мягко, оборачиваясь к Виорике. — Иногда мы привыкаем защищаться от эмоций, чтобы не болело. А знаешь, кто умеет справляться с этой болью? Люди, как Деян. Он ведь супер-пупер надежный, ты сама знаешь. И понимающий… — Лея вдруг осеклась, а потом с лёгким смешком добавила. — Правда, разница в восемь лет у вас не шуточная.

Виорика подняла на неё удивлённый взгляд, а Лея, заметив это, поспешно продолжила:

— Я не о плохом. Наоборот! Он ведь старше, взрослее, мудрее, наверное. Может, это и к лучшему? Он лучше понимает жизнь и… ну, тебя, например. С ним ты в безопасности.

Виорика вздохнула и опустила взгляд в пол, но на её губах проскользнула едва заметная улыбка.

— Безопасность… — прошептала она почти себе под нос, словно пробуя это слово на вкус.

Тем временем плюшевый медведь в кресле-качалке продолжал своё молчаливое дело. Вверх-вниз, вперёд-назад — ни один звук не нарушал его странного присутствия. Он был как тень, как напоминание о том, что Деян был всегда рядом, даже когда его физически не было. Его тихий приказ «присматривать за девочками» медведь исполнял с абсолютным послушанием, а сама Виорика, не подозревая о том, улыбалась теплее, чем обычно. В этом разговоре, в шутках Леи, в странной невесомости между печалью и надеждой она казалась наконец живой.

— А ты что думаешь? — вдруг спросила Лея, наклоняясь ближе, её глаза сверкали любопытством. — Кто из них тебе ближе: Ментал или Деян?

Виорика скользнула взглядом по подруге, а затем снова посмотрела на плюшевого стража, который терпеливо покачивался в кресле.

— Не знаю, Лея. Я просто пытаюсь понять себя… и что мне нужно.

— Ты уже ближе к этому, чем кажется, — улыбнулась Лея. — Просто не бойся жить.

Кресло-качалка скрипнуло в такт её словам, а плюшевый медведь невозмутимо продолжал своё дежурство, пока за окнами остров Буян дышал своим магическим спокойствием.

***

В мрачной, каменной башне, стены которой скрывали от мира все важные решения, собрались четверо — Ментал, Буслаев, Черномор и Деян. Свет магического кристалла мягко дрожал, бросая тени на усталые лица. За небольшим круглым столом повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь треском пламени в камине.

— Нам нужно укрепить крепость, — заговорил Черномор, его голос был тяжёлым. — Стены выдержат, но не вечно. Шепс уже показал, на что способен. Следующий удар может быть ещё сильнее. Башня, залы, дворы — всё должно стать крепостью в крепости.

Ментал скрестил руки на груди и со скептическим взглядом посмотрел на старого мага.

— Крепость? Стены? — он говорил резко, не скрывая раздражения. — Мы и так сидим тут, как в мышеловке, а Шепс продолжает творить своё. У нас нет времени заниматься кирпичами. Его нужно поймать, нужно разобраться с ним раз и навсегда.

— И что? — голос Василия Буслаева, звучавший чуть насмешливо, прервал Ментала. Василий откинулся на спинку массивного кресла, его ладонь играла с рукоятью кинжала. — Ты думаешь, уничтожить Шепса — это всё решит? Да хоть бы и так! Но пока мы теряем время, женщины и дети остаются уязвимыми. Мы должны обратить их в бессмертных. Чем быстрее, тем лучше. Сколько можно тянуть?

— И превратить всех в пехоту, да? — сухо бросил Ментал, сверля Василия взглядом.

— Ты хочешь спасти их или ждать, пока Шепс сам явится за их душами? — парировал Буслаев, хищно улыбнувшись.

Деян, до этого молча слушавший спор, поднял руку, и в комнате снова повисла тишина.

— Все это поверхностно, — спокойно и уверенно произнёс он, и его голос прозвучал, словно обух по наковальне. — Черномор, ты прав — укрепления нам нужны, но они не спасут нас от угрозы. Василий, обращение бессмертных — это необходимость, но это затянет нас в ещё большую паутину времени и усилий. И ты, Ментал, — Деян посмотрел на друга. — Охота на Шепса бесполезна, пока мы не поймём, кто стоит за ним.

Ментал нахмурился, но промолчал. Буслаев лишь хмыкнул, а Черномор со своей седой бородой и спокойствием старца слегка кивнул.

— Думаешь, кто-то заказал нас? — спросил Буслаев, его глаза чуть сузились.

— Не думаю. Я знаю, — ответил Деян твёрдо. — Шепс не тот, кто действует по своей воле. Он — оружие, но не рука, что держит его. Чтобы решить эту проблему раз и навсегда, нужно выйти на заказчика.

— Заказчик, значит… — задумчиво протянул Буслаев, поигрывая кинжалом. Затем его взгляд оживился, и он, как бы невзначай, спросил: — А, кстати, заказ на твою голову ещё висит?

Деян рассмеялся, его хриплый голос эхом прокатился по комнате.

— Висит. И, говорят, сумма солидная. Но, — он сделал паузу и с лукавой улыбкой добавил. — Теперь есть кое-кто дороже. Виорика.

— Виорика? — переспросил Черномор, брови его удивлённо взметнулись.

— Она сейчас стоит на порядок больше меня, — с гордой иронией продолжил Деян. — Шепс охотится за ней не просто так. Они знают, кто она и на что она способна.

— А ты сам-то что думаешь? — спросил Ментал, откинувшись на стол. — Виорика… она готова к этому?

Деян на мгновение замолчал, глядя куда-то вдаль, а затем ответил спокойно и твёрдо:

— Она сильнее, чем все думают. Но нужно успеть подготовить её. И понять, кому выгодна её смерть.

— Тогда нам пора двигаться, — глухо произнёс Черномор.

— Время работает против нас, — добавил Василий Буслаев, вставая с кресла.

Деян кивнул, взгляд его стал стальным.

— Значит, действуем.

***

В мрачной, сырой темнице Академии, куда редко доходил даже слабый свет, сидели двое. Глухие каменные стены давили со всех сторон, а воздух был пропитан холодом и затхлостью. Цепи на их руках и ногах были окутаны тусклым магическим светом, лишая последних сил и надежды на побег.

Стасик, некогда блестящий студент Академии, теперь выглядел жалким подобием самого себя. Его некогда ухоженные волосы спутались, а лицо осунулось. Серые глаза бегали по комнате, и в них плескался страх. Предатель, сливший информацию покойному Михаэлю, теперь не мог избежать расплаты. Он сидел, обхватив колени, и изредка всхлипывал.

— Замолчи, — раздался хриплый голос из угла темницы.

Стас вздрогнул и поднял взгляд на своего спутника по несчастью. Некромант Сталь выглядел куда более собранным, хотя и его состояние оставляло желать лучшего. Высокий, с измождённым лицом и глубокими тенями под глазами, он казался призраком самого себя. Его чёрные одежды висели на теле, а пальцы, испещрённые следами магии, нервно подрагивали, цепляясь за холодные звенья цепей.

— Думаешь, крик тебе поможет? Или жалость? — Сталь посмотрел на Стаса с презрением. — Никто не придёт сюда, чтобы выслушать твои стенания.

Стасик вздохнул, уткнувшись лицом в колени. Он не отвечал — боялся даже заговорить с некромантом. Сталь же, казалось, вовсе не ощущал тяжести цепей. Он сидел, чуть склоняя голову к плечу, и его тёмные глаза были устремлены на массивную дверь с узорчатыми символами защиты.

— Всё вернётся, — пробормотал Сталь вдруг, его голос был низким, почти неслышным, но пропитанным странной уверенностью.

Стас поднял голову и с опаской посмотрел на некроманта.

— Ч-что? Что ты сказал? — его голос дрожал, словно от холода, хотя здесь он был постоянным спутником.

Сталь усмехнулся уголками потрескавшихся губ. В его взгляде промелькнуло что-то жуткое и глубокое, как тьма, что жила за стенами Академии.

— Я сказал, что всё изменится, — его голос стал гулким, словно пришедшим издалека. — То, что они строят, рухнет. Баланс давно нарушен, и тьма лишь ждёт своего часа.

— Какая тьма? Ты… ты бредишь, — залепетал Стасик, сжимая кулаки, словно пытаясь защититься от собственных мыслей.

— Боюсь? — Сталь бросил на него тяжёлый взгляд. — И правильно. Бояться стоит. Мои друзья-некроманты были правы: тьма не терпит слабых. Но она даёт шанс. И когда этот час придёт, стены этой темницы не устоят. Всё, что было, сгорит в новом пламени.

Стасик невольно отшатнулся, стукнувшись спиной о холодную стену. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Голос Стали звучал, словно предсказание — неизбежное и пугающее.

Некромант вновь повернулся к двери, прищурив глаза. Где-то за пределами этой темницы мерцала магия, жизнь кипела, словно ни он, ни Стасик не существовали. Но Сталь чувствовал иначе. Он ощущал, как воздух медленно меняется, как силы, заточённые в тени, начинают шевелиться.

— Скоро, — прошептал он почти благоговейно, и слова его растворились в холодной пустоте. — Скоро ночь накроет их всех.