Глава 5

Ментал сидел в своём мягком кресле, устало откинувшись на спинку, в своей башне, где каждый угол был освещён тёплым светом свечей. Окно было приоткрыто, и холодный ветер играл с тяжелыми шторами, но ведьмака это нисколько не волновало. Его внимание было сосредоточено на смартфоне в руках. Длинные пальцы быстро касались экрана, а в уголках губ играла едва заметная улыбка.

Он писал сообщения — короткие, иногда совсем безобидные, иногда наполненные легким юмором или тёплыми словами. «Ты сегодня опять где-то гуляешь с этим медведем? Надеюсь, он хотя бы кофе умеет приносить?» Или: «Ты ведь знаешь, как я скучаю? Хотя нет, знаешь, конечно. Я это тебе уже писал.»

В ответ, как обычно, не приходило ничего. Но в углу каждого сообщения, словно заветный знак, появлялись две цветные галочки. Она читала. Она всегда читала.

Ментал улыбнулся, наклонив голову чуть в сторону. «Упрямая, как всегда». Ему не нужно было видеть её ответ — эти молчаливые галочки говорили ему больше, чем могли бы сказать слова. Она не забывала его, хотя и предпочитала держаться в тени.

Его мысли понесли его обратно, к той ночи, что они провели вместе. Её смех, такой искренний, будто мог исцелить все его раны. Тёплый свет её глаз, прикосновения, которые до сих пор ощущались на коже, и это чувство, будто она могла видеть его таким, каким он был на самом деле. «Ты всё ещё боишься, Виорика?» — мелькнуло у него в голове.

Сделав глубокий вдох, он начал набирать новое сообщение: «В МАГ дали приказ вернуть тебя. Не знаю, когда, но это точно случится. Просто хотел предупредить, чтобы ты была готова.»

Он нажал «отправить», ожидая, как две галочки вспыхнут через пару мгновений. И они, как всегда, появились. Она прочитала. Ментал невольно рассмеялся тихо, почти про себя. Он представил, как Виорика, где бы она ни находилась, увидела это сообщение, нахмурила брови и, может быть, даже закатила серебристо-белые глаза.

— Ты всё такая же, — пробормотал он, глядя на экран.

Мягкий ветер стал убаюкивающим. Его веки медленно начали тяжесть, и, не убирая телефона, Ментал позволил себе расслабиться. Последней мыслью перед сном была надежда — надежда, что однажды она ответит. Или, что ещё лучше, вернётся. С лёгкой, почти глупой улыбкой на лице, он погрузился в сон.

Ему снилось, что она была рядом. Виорика стояла перед ним, её серебристо-белые глаза светились мягким, почти нереальным светом, который, казалось, проникал в самую глубину его души. Она смотрела на него с лёгкой, едва заметной улыбкой — такой, которую можно увидеть только во снах, где всё кажется идеальным.

— Ты здесь, — пробормотал он, протягивая к ней руки, боясь, что одно неловкое движение разгонит эту хрупкую иллюзию.

— Я здесь, — ответила она ровным, спокойным тоном, в котором было что-то убаюкивающее, почти гипнотическое.

Её голос мягко окутывал его сознание, снимая напряжение и тревоги, словно весь остальной мир перестал существовать, оставив только их двоих.

Он обнял её, чувствуя тепло её тела, хотя где-то на границе разума понимал, что это сон. Но ему не хотелось просыпаться. Виорика позволила ему приблизиться, её губы чуть дрогнули в слабой улыбке. Когда он наклонился к ней, поцелуй оказался ласковым, сладким, наполненным той самой нежностью, которую он так давно искал и находил лишь в Бессмертной.

Её волосы мягко струились по его пальцам, а тонкая фигура идеально вписывалась в его объятия. Он закрыл глаза, пытаясь запомнить каждую секунду этого момента, каждую деталь — её дыхание, её тепло, её аромат, едва уловимый и такой родной.

— Ты понимаешь, что это всего лишь сон, — сказала она, её голос звучал с ноткой грусти, как шёпот ветра.

— Знаю, — ответил он, сжимая её крепче. — Но я счастлив, что хотя бы здесь могу быть с тобой.

Она прикоснулась к его щеке, её ладонь была тёплой и мягкой, а глаза смотрели на него с таким пониманием, что сердце сжалось от боли.

— Мы ещё увидимся, — произнесла Виорика, её голос стал тише, словно начинал растворяться вместе с окружающим их миром.

— Подожди... — попытался остановить её он, но реальность начала просачиваться сквозь его пальцы.

Он проснулся, резко открыв глаза. Комната была пуста, и лишь слабый свет луны проникал сквозь занавески. Всё, что осталось от сна, — это тёплая, сладкая тоска и ощущение, что её тепло всё ещё хранится на его коже.

Ментал чувствовал себя сбитым с толку. Все его прежние убеждения о любви рушились под натиском того, что он испытывал сейчас. Он никогда не верил в безрассудную страсть, в потерю контроля над своими эмоциями. Для него любовь всегда была чем-то разумным, почти логичным: взаимное уважение, комфорт, совместимость — вот три столпа, на которых она держалась. Но с Виорикой всё это казалось просто словами, пустыми теориями, которые теряли смысл рядом с её смехом, взглядом или даже молчанием.

Она перевернула его мир с ног на голову. Сначала он отмахивался от этих чувств, списывал их на очарование новизны. Потом пытался убедить себя, что это просто мимолётное увлечение. Но стоило ей появиться в его поле зрения, как все эти защитные механизмы разбивались вдребезги. Сильные эмоции, которые она вызывала, оказывались сильнее его логики, сильнее его попыток сопротивляться.

С Виорикой не было ни комфорта, ни спокойствия — только хаос, буря, вихрь противоречий. Но в этом хаосе он находил себя живым, настоящим. Её смелость, решительность и лёгкая непредсказуемость притягивали его так, как не притягивал никто другой. Её голос звучал в его мыслях даже тогда, когда она была далеко, а её образ, будто выжженный в сознании, не давал покоя.

Он вдруг вспомнил, как в последний раз видел её. Виорика смотрела на него, слегка прищурив свои светлые, почти серебристые глаза. Её улыбка, полная загадок, будто говорила: «Ты можешь быть кем угодно, но для меня ты всегда останешься собой». И в этот момент он понял: она видела его насквозь, знала больше, чем он хотел бы ей показать, но это не пугало её.

Ментал вздохнул, сидя в уголке актового зала, пытаясь собрать свои мысли воедино. Вспоминая её, он чувствовал, как в груди поднимается волна тепла, смешанного с болью. Это было так непривычно, так ново, но теперь он уже не мог от этого убежать.

— Да, Виорика, ты настоящий ураган, — тихо пробормотал он, глядя в пространство. — И я, кажется, добровольно в него попал.