Глава 54

Комната была наполнена мягким светом магических артефактов, словно древние звезды разлили свой свет на землю, оставив его запечатленным в этих удивительных вещах. Аромат старины, перемешанный с легким запахом древесной смолы и металла, заполнил пространство, окутывая женщин, словно древний шёпот времени.

Лея, Настя, Ягиня и Мария склонившись над длинным деревянным столом, покрытым резьбой, где покоились диковинные вещи. Каждая из них, казалось, жила своей жизнью, мерцая, вибрируя или мягко звуча, точно ожившие легенды.

В углу стояли сапоги-скороходы, мерцающие серебром. Они чуть подрагивали, дышали, готовые сорваться с места в любой миг. Настя осторожно коснулась их, и по её руке пробежала искра магической энергии, оставив после себя лёгкое тепло.

— Эти пусть пока останутся здесь, — сказала она чуть дрогнувшим голосом, отнимая ладонь. — Им нужен достойный хозяин, тот, кто сможет справиться с их порывом.

На другом конце стола лежала скатерть-самобранка, на первый взгляд ничем не примечательная, но едва Лея провела пальцами по её ткани, как перед ними на миг открылся целый пир. Вкусный аромат хлеба и травяного чая наполнил комнату, словно обняв всех теплым одеялом.

— Ей самое место на кухне, — мягко заметила Лея, улыбаясь.

Ягиня взяла в руки меч-кладенец, и металл запел, тихо и грозно. Острое, безупречно отточенное лезвие переливалось холодным огнём, словно было выковано не в кузнице, а в самом сердце звезды. Руна на рукояти светилась ярко-синим светом, будто ощущая прикосновение.

— Только Василию Буслаеву, — сказала Ягиня, с трудом убирая взгляд от клинка. — Никто другой его не удержит.

Настя подняла шапку-невидимку — легкую, словно сотканную из утреннего тумана. Когда она прикоснулась к ней, шапка затрепетала, становясь прозрачной, почти незримой для глаз.

— Её нужно сохранить для разведчиков, — произнесла девушка, передавая её Марии.

Гусли-самогуды, лежавшие в стороне, вдруг ожили. Тонкие струны сами собой заиграли мелодию — нежную, словно шёпот ветра, и тревожную, будто предвестие бури. Лея невольно рассмеялась, очарованная их звуками:

— Они могли бы стать гласом для тех, кто остался без слов, — сказала она, прислушиваясь к игре.

Мария сидела чуть в стороне, её лицо казалось спокойным, но взгляд выдавал всю глубину её боли. Она смотрела на артефакты, но, казалось, видела совсем иное — прошлое, где был Трэй, её сын, её гордость. Лея взглянула на неё и, не сдержавшись, сказала тихо:

— Мы сожалеем о его утрате, Мария. Он был одним из сильнейших. Его уход… — голос дрогнул.

Мария лишь грустно улыбнулась, её губы едва шевельнулись:

— Это было неизбежно, Лея. Он знал, что делает, и принял свою судьбу. Мы должны уважать его выбор.

Комната затихла. Лишь гусли продолжали тихо звучать, как далёкое эхо древних песен. Сапоги слегка вздрогнули, шапка-невидимка затрепетала, меч мерцал, напоминая, что магия не умирает, даже когда сердца уходят в вечность.

Дверь распахнулась, словно удар грома расколол тишину. В комнате, наполненной магическим светом артефактов, появился Деян. Его глаза горели, а весь облик источал напряжённую энергетику, как у зверя, готового к броску.

— Где Дэн? — резко спросил он, обводя комнату взглядом.

Настя, стоявшая ближе всех, замерла, сжимая в руках уголок скатерти-самобранки. Её голос чуть дрогнул, когда она ответила:

— В смотровой башне… — слова прозвучали едва слышно, но Деян услышал.

Он не задержался ни на мгновение. Лёгкие шаги вдруг прозвучали как гулкий рокот, когда он стремительно вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь так, что подвешенные на стенах талисманы обеспокоенно звякнули.

Наступила тишина, но воздух казался пропитанным его напряжением. Первой заговорила Ягиня, задумчиво покачивая головой:

— Тяжело ему, сильнейшему, а тут раз — и влюбился, — она усмехнулась, словно вспоминая что-то из своей юности.

Лея улыбнулась, её лицо засияло мягким светом, а магия комнаты вдруг осветила её изнутри.

— Мне это нравится, — сказала она, будто рассуждая вслух. — Когда люди любят и влюбляются. Это делает их такими… живыми.

Мария оторвала взгляд от гуслей-самогудов, которые она осторожно укладывала в чехол, и тихо добавила:

— Живыми, да. Но в нашем мире любовь редко проходит без боли. Особенно у таких, как Деян.

Лея задумалась, но её улыбка не угасла. Она посмотрела на дверь, через которую ушёл Деян, и прошептала, словно обращаясь к нему:

— Но, возможно, эта боль и есть то, что делает нас сильнее.

***

Деян уверенным шагом направлялся к смотровой башне. Каменные плиты под его ногами, отполированные временем, отзывались гулким эхом, а витражные окна, отражая свет заходящего солнца, заливали коридор мягкими золотисто-красными бликами. В голове роились мысли, но лицо оставалось спокойным, словно высеченным из мрамора.

У подножия башни его встретил Иван, стоящий с невозмутимым выражением, как всегда готовый к приказам. Его широкие плечи и стальной взгляд создавали впечатление непоколебимой силы, но даже он почувствовал напряжение, исходящее от Деяна.

— Иван, — начал Деян, останавливаясь напротив него. На секунду он задумался, словно взвешивая каждое слово, а затем продолжил. — Передай Дэну, что с этой минуты никого из Академии не пускать на остров и никого не выпускать с острова. Активировать защитный барьер.

Иван ничего не сказал. Он лишь коротко кивнул, принимая приказ как аксиому. Ему не нужно было объяснений. Действия всегда были важнее слов, особенно в такие моменты.

Когда Иван направился выполнять поручение, Деян стоял ещё несколько мгновений, глядя в сторону башни, а затем, повернувшись, отправился обратно.

Вернувшись в свою комнату, он застыл на пороге. Здесь всё дышало воспоминаниями. Его взгляд медленно скользнул по комнате, задерживаясь на знакомых деталях: шаль, оставленная Виорикой на кресле, полураскрытая книга на столе, её любимая чашка, которую она всегда держала двумя руками, чтобы согреть пальцы.

Деян прошёл внутрь, но не зажёг света. Полумрак окутал его, и в этой тишине, среди едва уловимого запаха высохших цветов, ему почудился аромат её тела — тот нежный, едва различимый запах, который он всегда чувствовал, когда она обнимала его во сне.

Он закрыл глаза, и воспоминания нахлынули, словно волна, накрывающая с головой. Её тепло, её руки, осторожно ложащиеся ему на плечи, её голос, тихо зовущий его по имени. Он сжал руки в кулаки, словно хотел удержать эти мгновения, и открыл глаза.

Всё исчезло. Лишь пустая комната встречала его безмолвием, обостряя тишину внутри него самого.

Деян, присев на край кровати, склонил голову, глядя в темноту комнаты. Мысли тяжёлой волной наваливались на него, каждая новая деталь казалась сложной частью головоломки, которую нужно было решить немедленно. Аамодай. Имя, произнесённое Шепсом перед смертью, звучало как рокот грозы, предвещающий беду.

О нём было известно слишком мало. Виорика, казалось, знала чуть больше — её слова о том, что рядом с Амодаем магия исчезает, запали в память. Это не просто умение или техника, это врождённый дар, который делает его невероятно опасным. И этот дар лишал Деяна привычного оружия.

«Действовать нужно на расстоянии,» — мысленно повторил он свои же выводы, качая головой. Всё встало бы на свои места, если бы Амодая можно было застать врасплох, но такие, как он, всегда на шаг впереди. Скрытные, могущественные, они плетут паутину интриг из тени.

Деян цокнул языком, его пальцы нервно отбивали ритм по подлокотнику кресла. Найти Амодая, как ни странно, будет не так уж сложно — подобные фигуры редко остаются в тени надолго. Но как справиться с ним, не подвергая никого больше опасности?

Мысли возвращались к Виорике. Перед глазами снова всплыли её пустые глаза, покорная поза, безвольные движения, превращающие её в куклу. Деян стиснул кулаки. Он должен её вернуть, спасти не только её тело, но и её душу, разрушить те цепи, которые наложил Амодай.

Но каждое неверное движение может привести к ещё большим потерям. «Я уже потерял Ментала. Больше таких потерь не будет.»

Деян поднялся с кровати. Его взгляд был холодным и сосредоточенным, как у охотника, который выследил добычу. Он знал, что придётся действовать быстро, решительно, но при этом разумно. Шаг за шагом, он разберёт эту проблему. Амодай, каким бы могущественным он ни был, допустил ошибку, привлекая внимание. А внимание Деяна всегда означало конец.

Деян слегка нахмурился, услышав стук в дверь. На мгновение ему показалось, что никто, кроме него, не должен был находиться здесь. Но внутренний инстинкт подсказывал, что это не угроза.

Он встал, шагнул к двери и открыл её. На пороге стояла Ягиня, её лицо было усталым, глаза печальными, будто отражая всё, что ей довелось увидеть.

— Я видела, — произнесла она тихо, её голос напоминал шелест листвы в холодную осеннюю ночь.

Деян ничего не ответил, лишь кивнул. Не было необходимости уточнять — она говорила о Ментале. Эта потеря отзывалась болью у всех, кто был близок к погибшему.

— Входи, — тихо сказал он, отступив в сторону.

Ягиня вошла в комнату, медленно оглядываясь. Её взгляд скользнул по креслу у окна, кровати, столу, на котором валялись свитки и карты. Всё вокруг пропитано духом тревоги и борьбы. Она обернулась к Деяну и, вздохнув, произнесла:

— Я могу помочь.

Деян опустил взгляд, задумавшись на мгновение, а затем, словно приняв решение, сказал:

— Тогда найди информацию об одном ведьмаке. Его зовут Амодай.

Ягиня кивнула, её движения были плавными, словно она уже знала, что от неё потребуется. Она опустилась в кресло, руки аккуратно сложила на подлокотниках и закрыла глаза.

Мягкий свет окружил её фигуру, воздух в комнате стал тяжёлым, насыщенным магией. Тишина окутала пространство, нарушаемая лишь редким потрескиванием свечей. Ягиня, погружаясь в транс, становилась чем-то большим, чем просто человеком — проводником между мирами.

Деян внимательно наблюдал за ней, стараясь не двигаться. Он знал, насколько опасным мог быть этот процесс, и не хотел помешать ей. Временами её губы шевелились, произнося едва слышные слова на древнем языке.

Воздух вокруг неё дрогнул, словно волна пронеслась через комнату. Она резко вздохнула, её глаза раскрылись, но взгляд был не своим, полным видений, которые она только что узрела.

— Амодай, — произнесла она, и её голос звучал чуждо, будто говорил кто-то другой. — Его магия поразительна. Он не просто ведьмак. Он аномалия.

Деян напрягся, не отводя взгляда.

— Расскажи всё, что знаешь, — требовательно сказал он.