Глава 60

В тускло освещённом зале особняка Амодая царила тишина, нарушаемая лишь мягким гудением голографических проекций. Силуэты глав различных кланов вырисовывались в пространстве: фигуры, каждая со своей осанкой, манерой держаться, но все они смотрели на Амодая. Он стоял в центре, возвышаясь над всеми, с ледяным блеском в глазах и самоуверенной улыбкой на губах.

— Нам нужен лидер, который не боится Бессмертную, — голос Амодая разрезал тишину, словно клинок. — И этот лидер я.

Несколько кланов одобрительно кивнули, их голограммы слегка дрогнули от движения. Остальные хранили настороженное молчание, явно не готовые так быстро принять его предложение.

— Сколько ещё мы будем терпеть её вмешательства? Её марионеточные попытки устроить перевес сил? — Амодай повысил голос, не скрывая раздражения. — Я знаю её слабости. Я знаю, как сломать её.

— Слишком уж ты уверен в себе, Амодай, — прозвучал тихий, но наполненный сомнением голос одного из старейшин. — И, если твои планы провалятся?

— Они не провалятся, — отрезал Амодай, скривив губы в презрительной усмешке. — Потому что я не ошибаюсь.

Тишину вновь нарушил новый голос, низкий и бархатистый, но пропитанный властностью.

— Может, стоит задуматься, что ваши тактики всегда ошибочны?

Голограммы всех собравшихся резко дрогнули, будто каждый пытался разглядеть говорившего. В центре появилось новое изображение: высокая женщина с прямой спиной и взглядом, напоминающим холодное сияние драгоценного камня.

— Кто ты, чтобы вмешиваться в наш совет? — Амодай скрестил руки на груди, его голос наполнился насмешкой. — Ещё одна из тех, кто любит давать советы, но не берёт на себя ответственность?

Женщина молчала пару мгновений, её ледяной взгляд изучал Амодая с плохо скрытым презрением.

— Моё имя — Смарагд, — произнесла она наконец, её голос прозвучал, словно удар грома. — Мать Михаэля Бессмертного.

Возникла гробовая тишина. Никто не шевелился, никто не осмеливался произнести ни слова. Даже Амодай, которого редко можно было заставить замолчать, окаменел, словно только что получил пощёчину.

— Продолжайте, — с лёгкой усмешкой произнесла Смарагд, оглядывая собравшихся. — Я слушаю. Или вам трудно говорить в присутствии женщины, которая знает больше, чем все вы вместе взятые?

Её слова ударили по залу, как хлыст. Одни смотрели на неё с нескрываемым восхищением, другие — с опаской. Никто не знал, как поступить, и уж тем более — чью сторону выбрать.

***

Иван, небрежно прислонившись к одной из деревянных колонн деревенского дома, усмехнулся, глядя на Деяна:

— Надо же, мы с тобой встретились накануне твоего дня рождения. Совпадение? Или судьба?

Виорика, сидевшая рядом с Деяном, удивлённо приподняла брови:

— День рождения? У тебя? Почему ты мне ничего не сказал?

Деян пожал плечами, его лицо озарила лёгкая улыбка:

— Этот день — всего лишь дата.

— Дата, может, и простая, но сколько ты уже этих дат насобирал? — хмыкнул Иван, с любопытством изучая реакцию Виорики. — А ещё говорят, что Бессмертные не стареют. Каково это, Деян, ощущать, как время плывёт мимо, а ты остаёшься таким же? Ты ведь теперь тоже один из них!?

Деян бросил на княжича короткий взгляд, в котором сквозило лёгкое раздражение, но ответил спокойно:

— Я, по крайней мере, не сижу на одном месте. А ты? Сколько лет твоя община гниёт в пограничье?

Иван засмеялся, но в его смехе послышалась горечь:

— Мы слишком слабы. Вокруг враги, и выбираться отсюда — это как шагнуть прямо в пасть голодному волку. Ты же знаешь, Деян.

— Именно поэтому вам нужно объединяться, — твёрдо сказал Деян.

Иван насмешливо фыркнул, будто не веря, что это возможно:

— Объединяться? Легко сказать, когда ты — легенда. Да и времени у нас нет. Амодай уже собирает свои советы, объединяет кланы. Хочет прибрать к рукам всё, что когда-либо принадлежало Бессмертным.

На упоминание Амодая Виорика нахмурилась. Её взгляд скользнул по группе женщин, что собрались неподалёку, оживлённо переговариваясь и украдкой поглядывая на Деяна.

«Неужели совсем совести нет?» — раздражённо подумала Виорика, чувствуя, как нарастает негодование. Женщины, явно забыв о приличиях, бросали в сторону Деяна откровенные взгляды, кто-то игриво поправлял волосы, а одна из них даже сделала несколько шагов в их сторону, не сводя с него глаз.

— Похоже, ты тут звезда, — сдержанно пробормотала Виорика, стараясь скрыть свой гнев.

Деян вполне искренне не замечал внимания женщин. Он только слегка повернул голову к Виорике и, как бы невзначай, обнял её за плечи.

— Возможно, — тихо ответил он, его голос звучал так, будто он развлекался. — Но для меня важна только одна зрительница.

Этот жест и слова заставили женщин замереть, а Виорика ощутила, как её раздражение слегка утихает. Однако её взгляд всё ещё был колючим.

Иван, наблюдая за этой сценой, широко улыбнулся:

— Надо же, кто бы мог подумать, что великий Деян способен на такие романтические жесты. Виорика, вы определённо держите его в узде.

— Кто-то же должен, — отозвалась Виорика, её тон был почти насмешливым.

Иван рассмеялся, его смех эхом отразился от стен дома.

— Тогда, может, у нас ещё есть шанс объединиться. С такими лидерами, как вы, можно попытаться.

— Поверь, у нас есть все шансы выиграть, - Деян усмехнулся. – Эта малышка, - он кивнул на Виорику. – Сильнее меня. При правильной тактике и стратегии мы сможем не только выиграть время, но и устроить звездюлятор для всех желающих.

***

В полумраке древней библиотеки, пропитанной ароматом старинных свитков и пергамента, Ягиня сосредоточенно разбирала стопку пожелтевших страниц. Свет от свечей мягко ложился на её седые волосы, собранные в аккуратный пучок. Она почти не заметила, как в комнату вошёл Иван, неся с собой аромат горячего чая и свежевыпеченных пирожков.

— Чай? — спросил он, ставя поднос на массивный деревянный стол.

Ягиня прищурилась, поднимая на него усталый, но внимательный взгляд.

— Что ты задумал? — прозвучало подозрительно, хотя в её голосе сквозило лёгкое удивление.

— Просто хотел помочь, — с невинным видом ответил Иван, разливая чай в старинные фарфоровые чашки.

Ягиня, всё ещё с прищуром, потянулась за чашкой, но тут же указала на дальний угол библиотеки, где громоздились несколько книжных стеллажей.

— Хочешь помочь? Тогда передвинь вон те шкафы. Мне нужно их освободить для новых свитков.

— Без проблем, — легко согласился Иван, закатывая рукава.

Он подошёл к стеллажам, оглядел их внушительную высоту и ширину, затем с усилием сдвинул первый шкаф. Дерево заскрипело, но поддалось. Вскоре шкафы стояли там, где велела Ягиня. Иван, слегка запыхавшись, вытер ладонью лоб.

— Всё? Или ещё что-то?

— Пока хватит, — коротко ответила Ягиня, возвращаясь к своим свиткам. Затем, словно между делом, спросила: — И что ты мне скажешь про Лею? Серьёзные у тебя намерения по отношению к моей дочери или так, очередная забава?

Иван застыл, чуть нахмурившись. Он не ожидал такого прямого вопроса, но, помедлив, ответил:

— Серьёзные. Я люблю её, Ягиня. Больше, чем кого-либо в этой жизни. И хочу сделать её счастливой.

Ягиня вскинула бровь, пристально вглядываясь в лицо Ивана, словно пыталась прочесть его мысли.

— Громкие слова, — заметила она, возвращаясь к своим свиткам.

— Не слова, — твёрдо произнёс Иван. — Это правда.

Несмотря на её хмурую маску, в глубине души Ягиня уже знала ответ. Иван был не просто хорошим человеком, он был тем, кто мог стать настоящей опорой для Леи. Она видела это в его глазах, в его поступках, в том, как он смотрел на её дочь.

— Главное, чтобы Лея была счастлива, — произнесла Ягиня, не поднимая головы, но в её голосе прозвучала тёплая нотка.

— Это и есть моя цель, — ответил Иван, улыбнувшись.

***

Черепаха и кит плыли бок о бок, как два древних стража мира, каждый из которых нес на себе целую вселенную. Черепаха двигалась медленно, величественно, заставляя размышлять о вечности, а кит — плавно и уверенно, его мощное тело разрезало воду с такой грацией, что казалось, он вовсе не чувствует её сопротивления. На спине черепахи раскинулся Буян — крепость спокойствия, с её домами, спрятанными в зелени садов. На спине кита располагалась сказочная старорусская деревня, где купола церквей сияли золотом, а резные домики казались вырезанными из сказки.

— Кит будет нам полезен, — лениво бросил Иван, облокотившись на парапет балкона. Его взгляд скользил по водной глади. — Он манёвренный, идеально подходит для встреч с кланами и быстрых перемещений.

Деян коротко кивнул, задумчиво наблюдая за тем, как движения кита и черепахи сливаются в единую гармонию.

— Согласен. Сможем использовать его для дипломатии.

Тем временем на Буяне всё кипело от суеты. Василий Буслаев принимал княжича Ивана-дурака и его общину, словно давнего друга. Дэн и Настя, как два неутомимых пчелиных стража, с лёгкостью распределяли прибывших по свободным домам. Их работа была выстроена до мелочей, и наблюдать за этим было сродни любованию хорошо отлаженным механизмом.

— Удивительно, — протянул Иван, склонив голову набок. — У тебя действительно талантливые помощники.

— Они не подводят, — коротко отозвался Деян, в его голосе звучала едва заметная гордость.

Но вскоре день подошёл к концу, и Деян с Виорикой отправились к себе. Комната встретила их тёплым светом лампы, запахом древесины и едва уловимым ароматом трав, которым наполнилась постель. В воздухе витала тишина, столь редкая в последние дни.

— Почему ты ничего не сказал мне о своём дне рождения? — спросила Виорика, усаживаясь на кровать и глядя на Деяна с лёгким укором в глазах.

Он пожал плечами, словно этот вопрос не имел значения.

— Я давно не праздную.

— Почему? — Она не отводила от него взгляда, её голос был мягким, но настойчивым.

Деян замер, словно этот вопрос пробудил в нём что-то давно забытое. Он закрыл за собой дверь, подошёл к окну и посмотрел на закат, где небо, как драгоценный камень, переливалось золотом и алым.

— Когда-то я любил этот день, — начал он тихо, будто не был уверен, хочет ли рассказывать. — Дом был полон света, улыбок... Мы всегда отмечали с семьёй. Это казалось настоящим, незыблемым.

Он замолчал, его голос погрустнел.

— А потом я узнал, что отец изменял матери. Домашний уют, который я любил, оказался ложью. С того дня всё изменилось. Я ушёл из дома и поступил в МАГ. С тех пор не праздную. День рождения стал для меня просто датой. Ничем не примечательной.

Он обернулся к Виорике. Его лицо было спокойным, но взгляд — тяжёлым, полным старой боли, которая так и не стала лёгкой.

Она подошла к нему, медленно, осторожно, словно к дикому зверю, которого боишься спугнуть. Обхватив его плечи, она прижалась к нему.

— Это не просто дата, — прошептала она, её голос звучал мягко, но уверенно. — Это день, который подарил этому миру тебя. День, который подарил тебя мне.

Он посмотрел на неё. В её глазах светилось тепло и искренность, которых ему так давно не хватало. И впервые за долгое время на его губах появилась тёплая, настоящая улыбка.

Виорика чуть отстранилась, всё ещё удерживая его в своих объятиях, и склонила голову набок, словно изучая его выражение лица.

— Значит, ты даже не скажешь, чего бы ты хотел? — с лёгкой улыбкой протянула она, её голос звучал лукаво, но в глазах читалась неподдельная нежность.

Деян поднял бровь, словно удивлённый её упорством, а потом его губы тронула мягкая улыбка.

— Ты серьёзно хочешь подарить мне что-то? — спросил он, склонив голову ближе к её лицу.

— Конечно, хочу, — Виорика скрестила руки на груди, с видом человека, который уже принял решение и не собирается отступать. — У всех есть желания, даже у тебя. Так что выкладывай.

Деян рассмеялся. Это был тёплый, искренний смех, который звучал редко, но каждый раз наполнял комнату светом. Он обхватил её за плечи и притянул к себе, словно Виорика была его самым ценным сокровищем.

— У меня уже всё есть, — сказал он мягко, глядя ей в глаза.

— Это ты так отнекиваешься? — притворно нахмурилась она, но её губы выдали улыбку. — Или ты серьёзно?

— Абсолютно серьёзно, — его голос стал чуть ниже, а взгляд наполнился теплом. — У меня есть ты, Виорика. Что ещё можно желать?

Она замерла на мгновение, словно его слова ошеломили её, а потом рассмеялась, лёгким, звенящим смехом, от которого сердце Деяна словно согрелось.

— Ладно, — сказала она, проводя пальцем по его груди. — Но я всё равно что-нибудь придумаю.

— Уверен, — усмехнулся он, ещё крепче прижимая её к себе. — Но мне уже ничего не нужно. Ты и так — мой самый лучший подарок.

Их объятия казались бесконечными, как сама тишина ночи, что окутывала их. За окном светила луна, её холодный свет ложился на пол, будто освещая их маленький мир, в котором ничего больше не имело значения.

Виорика уселась рядом с Деяном, подперев голову рукой, её глаза блестели от интереса.

— Ну, рассказывай, откуда вы знакомы с этим хитрым княжичем? — с легкой усмешкой спросила она.

Деян закатил глаза, словно уже устал от одних только воспоминаний, и сделал вид, что задумался.

— Ох, Иван... — протянул он, покачав головой. — Когда-то я помогал ему, по глупости, наверное. Он вечно влезает в неприятности, а потом, как водится, хитростью вытаскивает себя из них.

— Помогал? — Виорика склонила голову, её улыбка стала чуть шире. — Что ты сделал?

— Я помог ему выбраться из ловушки, которую он сам себе и устроил, — ответил Деян с ноткой иронии. — Иван слишком умён, чтобы не быть опасным для самого себя. Он всегда думает, что обхитрит всех, но его хитрость порой оборачивается против тех, кто хочет помочь ему.

Виорика тихо рассмеялась, представляя себе эту картину.

— А он выглядит таким безобидным, — заметила она.

— Это только на первый взгляд, — усмехнулся Деян. — Знаешь, когда-то Иван пытался добиться благословения Кощея Бессмертного. Всё ходил, упрашивал, обещал какие-то невероятные вещи. Но Кощей был упрям, как и всегда, и всё время отказывал.

Виорика слегка приподняла бровь.

— И что, Иван просто смирился?

— Смирился? — Деян рассмеялся, запрокинув голову. — Нет, конечно. Иван не из тех, кто смиряется. Он просто нашёл другой способ жить вечно, насколько это возможно.

— Что за способ? — Виорика ещё больше заинтриговалась.

Деян посмотрел на неё с тёплой улыбкой, будто знал, что сейчас её удивит.

— Молодильные яблоки, — произнёс он со смешком. — Иван их ест, как мы с тобой хлеб. Вот и выглядит так молодо.

Виорика в удивлении раскрыла рот, а потом рассмеялась, прикрыв лицо рукой.

— Молодильные яблоки? Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кивнул Деян, сдерживая улыбку. — Ему уже сорок семь лет, но благодаря этим яблокам он может выдавать себя за юнца.

— Сорок семь! — Виорика снова рассмеялась. — Я думала, ему лет двадцать пять от силы.

— Вот видишь, — Деян ухмыльнулся. — Иван-дурак всегда знает, как всех обмануть, даже возрастом.