Глава 84

Виорика шла уже не меньше четырёх часов. Ощущение бесконечности поля стало навязчивым, будто сама земля протягивалась, не позволяя ей приблизиться к городу. Тусклый свет огней вдали оставался неизменным, как мираж, который лишь обманывает надежды.

Когда осознание пришло, было уже поздно. Мысль, что нечисть водит её кругами, заставила её остановиться и оглядеться. Ночь вокруг была неподвижна, но в этой тишине чувствовалась какая-то чуждая жизнь, будто за ней наблюдали тысячи невидимых глаз.

Вздохнув, Виорика плюхнулась в мягкую траву, позволив телу расслабиться. Холодок ночи пробирался сквозь куртку, но она не обращала внимания. Закинув руки за голову, девушка закрыла глаза и постаралась успокоить дыхание.

Она знала, что бесполезно пытаться бежать или злить тех, кто играл с ней. Вместо этого Виорика решила притвориться, будто измучена и засыпает прямо посреди этого заколдованного поля. Она заставила свои губы чуть приоткрыться, изображая расслабление, а дыхание стало медленным и ровным, словно она действительно уснула.

Её уши, напротив, настороженно ловили каждый звук. И вскоре она услышала это — лёгкие, едва различимые шаги. Они шуршали по траве, осторожные и мелкие, как будто кто-то проверял, действительно ли она потеряла бдительность.

«Попались,» — подумала Виорика, стараясь не выдать себя ни движением, ни мимикой. Она ждала, играя в их же игру, готовая к тому, чтобы в последний момент перехватить инициативу.

Виорика, не открывая глаз, резко метнулась в сторону звука, хватая что-то мягкое, тёплое, но невероятно подвижное. Только потом она открыла глаза. В её руке дергался странный мелкий человечек.

— Полевик? — удивлённо прошептала она, разглядывая существо.

Он выглядел так, будто сошёл со страниц древнего фольклора. Длинные тонкие ноги, покрытые густой шерстью огненного цвета, казались неуклюжими, но при этом явно были ловкими. Выпученные глаза блестели, словно масляные, короткие рожки смешно топорщились, а хвост с кисточкой на конце извивался, как у кота, которого держат за шкирку. Его борода из колосьев колыхалась, добавляя облик какой-то нелепой величественности.

Полевик ойкнул, трепыхнулся, но, поняв, что бесполезно, вскинул руки, как бы сдаваясь.

— Ай-яй, простите меня великодушно, — запищал он тонким голосом. — Не признал сразу, что вы из рода Кощеева. Честное слово, нечаянно всё вышло.

Виорика нахмурилась и ослабила хватку, всё ещё держа его за худую ручонку.

— Ты меня знаешь? — спросила она, окинув взглядом поле, теперь погружённое в тревожную тишину.

Полевик закивал так энергично, что его борода затряслась, как осенний лист.

— Ещё бы! — воскликнул он. — Кто ж не знает Кощеевых? Уж ваши-то, барышня, внешность не спутать: и стать, и взгляд, и волоса чёрнее ночи. Всё-то у вас в роду приметное!

Виорика едва заметно усмехнулась, отпуская его руку.

— Внешность, говоришь? — пробормотала она, будто проверяя что-то в своей голове.

Полевик, теперь потирая освободившееся запястье, продолжал тараторить:

— Конечно, конечно! Всем в округе ведомо, что Кощеевы — народ сильный, а вы, сударыня, так совсем сияете! Вот только на вас тут, в поле, совсем не чаял наткнуться. Ведь всё ваше семейство обычно с иной стороны обретается.

Виорика не ответила сразу, вместо этого снова огляделась, будто проверяя, не стало ли поле вдруг снова играть с её восприятием.

Виорика посмотрела на полевика, присев на корточки рядом с ним, и спросила:

— Где я? Что это за мир?

Полевик нахмурился, немного помолчал, словно решая, что и как сказать. Затем, почесав за рожком, ответил:

— Благоземье это, сударыня. Край магический, но нынче под диктатурой её величества Смарагд. Всё теперь по её воле тут. Законы свои диктует, земли зачищает, магию наказывает.

— Смарагд? — переспросила Виорика, и её голос стал жёстче. — Где она?

Полевик фыркнул, и его колосовая борода зашевелилась.

— Вон, — кивнул он в сторону мерцающих вдалеке городских стен. — Утром она туда прибудет, говорят. Наказание устроит показательное, как любит.

— Казнь? — Виорика сжала пальцы в кулак. — Кого казнят?

Полевик поёжился, глядя на её глаза, сверкавшие в темноте, как раскалённые угли.

— Точно не скажу, но говорят, что кого-то из рода Кощеевых. А вы ведь… — он запнулся и, заметив, как Виорика напряглась, торопливо добавил: — Утром узнаете.

Наступила тяжёлая пауза. Виорика молчала, глядя куда-то в сторону города. Её лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалась буря эмоций.

Полевик, не выдержав тишины, наклонился к ней и прошептал:

— До утра лучше тут быть. Не рыпайтесь пока. Полудница, если попросить, проведёт вас безопасным путём через это магическое поле. К утру она появится.

Виорика перевела взгляд на полевика, долго изучала его, затем кивнула.

— Хорошо. Утро так утро.

Виорика запрокинула голову, любуясь звёздным небом. Оно было чарующе красивым: глубокое, бархатное, усеянное тысячами мерцающих огоньков, словно кто-то рассыпал драгоценные камни. Её сердце, несмотря на всё происходящее, на мгновение замерло в покое.

— Скажи, полевик, как Смарагд пришла к власти? — нарушила она тишину, не отводя взгляда от звёзд.

Маленький хранитель поля, явно польщённый, что у него спросили столь важное, оживился.

— Ох, это целая история! Смарагд… она хитрая, коварная. Уничтожила предыдущих правителей — род Бессмертных. Говорят, утопила сам Буян, остров великий, магический! Его больше нет, в пучину канул, вместе с защитниками. С тех пор её слово тут закон.

Виорика резко повернула голову к нему, её глаза прищурились.

— Когда это случилось? Когда пал Буян?

Полевик почесал бороду из колосьев, задумавшись.

— Лет четырнадцать назад, не больше.

Слова ударили, как молния. Четырнадцать лет… Именно тогда она и её соратники сражались за этот мир. В их памяти битва закончилась иначе, но теперь стало очевидно, что они проиграли. Но почему?

— Почему? — тихо повторила она вопрос, почти для себя, но достаточно громко, чтобы полевик услышал.

Тот пожал плечами.

— У Смарагд было какое-то тайное оружие. То, что никакая защита не выдерживала, пробивало всё.

Слова эхом отозвались в сознании Виорики. Тайное оружие. Игла.

— Игла, — прошептала она, и её голос стал жёстче.

Полевик не понял смысла, но его глаза обеспокоенно округлились. Виорика сидела молча, сцепив руки перед собой. Теперь всё обретало новый, крайне неприятный оборот. Смарагд владела Иглой — и это означало, что их старая битва была не просто поражением, а началом конца.