Глава 75

Деян помнил свое первое разочарование так ясно, будто оно случилось только вчера. Тогда ему было не больше шести лет, и весь мир, казалось, вращался вокруг одного-единственного желания — получить любовь и признание отца.

Отец, высокий и сильный мужчина с суровыми глазами, редко смотрел на сына. А когда смотрел, в этих глазах не было тепла. Лишь строгая оценка, будто Деян был не сыном, а каким-то несостоявшимся проектом.

— Ты слабак, — однажды сказал отец, даже не повысив голоса. Но эти слова ударили маленького Деяна, словно гром среди ясного неба.

Для мальчишки, чьи детские мечты строились вокруг того, чтобы быть похожим на отца, это было ударом, от которого он долго не мог оправиться.

«Слабак.»

Слово эхом звучало в его голове.

В ту ночь Деян не спал. Он лежал, глядя в потолок, а внутри него постепенно зарождалось упрямое желание доказать обратное. Он хотел, чтобы отец увидел, что он достоин любви, достоин уважения.

На следующее утро он начал тренироваться. Сначала это были обычные отжимания и приседания, которые он видел по телевизору. Затем он стал вставать раньше всех, выходил во двор и начинал бегать кругами, пока не начинали болеть ноги. После школы — снова тренировки. Даже когда падал от усталости, он находил силы подняться.

Учеба тоже стала частью его борьбы. Если отец не мог гордиться его силой, то, возможно, гордился бы умом. Деян читал всё, что попадалось под руку, даже если не понимал половины написанного.

Каждый день он работал над собой до изнеможения, надеясь, что однажды отец заметит. Скажет хоть слово похвалы. Слова, которые могли бы оправдать все эти усилия.

Но отец лишь молча смотрел, проходя мимо.

Это молчание было хуже любых упреков. Оно разрасталось внутри, превращаясь в пустоту.

В конце концов, Деян понял: что бы он ни делал, отцовскую любовь ему не завоевать.

И тогда он изменился. Он перестал стремиться доказать что-то отцу и решил доказывать это себе. Боль разочарования превратилась в стержень.

«Слабак?» — думал он, вставая в очередной раз после падения. — «Тогда я стану сильнее, чем кто-либо на свете.»

Эта решимость привела его туда, где он был сейчас. Но где-то в глубине души он все еще помнил того маленького мальчика, который ждал похвалы. И эта память делала его сильнее, потому что он больше никогда не хотел быть тем, кого называют слабым.

Однажды, возвращаясь домой из школы раньше обычного, Деян случайно стал свидетелем того, что изменило его восприятие семьи навсегда.

Он услышал голос отца из гостиной. Этот голос звучал мягче и теплее, чем когда-либо. Сначала мальчик подумал, что это мама, но, заглянув в комнату, замер. Рядом с отцом сидела женщина, которую он никогда не видел. Она смеялась, а отец держал её за руку так, как никогда не держал маму.

Деян не мог поверить своим глазам. Он не понимал, как такое возможно. Ведь его мама… Она была для него воплощением всего, что значит быть хорошей женой и матерью. Добрая, заботливая, всегда улыбчивая. Она без устали хлопотала по дому, поддерживала отца в любой ситуации, готовила его любимые блюда, а по вечерам с теплотой рассказывала Деяну сказки.

Она любила отца. Это было видно в её взгляде, в каждом слове, когда она упоминала его. Она гордилась им, несмотря на то, как он к ней относился.

Деян не сказал ничего в тот день. Он спрятался за дверью, а потом тихо ушел, чтобы его никто не заметил.

Однако он долго не мог держать это в себе. Через несколько дней, на семейном ужине, когда они втроем сидели за столом, он не выдержал.

— Мама… А ты знаешь, что папа встречается с другой женщиной? — его голос дрожал, но он смотрел прямо на мать, пытаясь понять её реакцию.

Мама замерла, затем медленно отложила вилку. Она взглянула на мужа, а потом на Деяна.

— Знаю, — ответила она спокойно, но в её голосе было что-то, от чего у мальчика сжалось сердце.

— Но… Почему ты это терпишь? — спросил он, не в силах понять.

Она долго молчала, глядя куда-то в тарелку. А затем мягко, но твёрдо сказала:

— Потому что я его люблю.

Эти слова стали для Деяна настоящим ударом. Он не понимал, как можно так поступать. Отец предал её, а она всё равно его любила? Всё равно прощала?

В ту ночь он долго лежал в кровати, пытаясь осмыслить услышанное. Но чем больше он думал, тем сильнее внутри него росло раздражение.

«Как можно прощать предательство? Как можно позволять себе быть настолько слабой?»

Это был первый раз, когда он разозлился на мать. Её преданность и жертвенность, которые он раньше считал добродетелями, теперь казались ему чем-то недопустимым.

С тех пор что-то изменилось. В Деяне начала зреть твёрдая уверенность: он никогда не станет таким, как отец, и никогда не позволит себе быть таким, как мать. Он будет сильным. Независимым. Тем, кто не предаёт и не позволяет предавать себя.

Но, несмотря на это, он не перестал любить мать. Наоборот, он понял, что её сила — в другом. И, возможно, в её прощении тоже было что-то великое. Но он так и не смог этого принять.

Деян сдал вступительные экзамены в Академию с блестящими результатами и, не оборачиваясь, покинул дом. Он оставил всё позади: свои обиды, семейные драмы, разочарования. Ему было всего шесть лет, но он уже знал, что хочет другой жизни — такой, где будет сила, честность и смысл.

Жизнь в Академии оказалась суровой. Деян увидел, как идеалы, которые он вынашивал в голове, сталкиваются с реальностью. Здесь были предательства, интриги, и борьба за выживание. Он видел, как умирают те, кого он считал друзьями, как рушатся те, кто казался несгибаемыми.

Каждый такой случай оставлял в его душе шрам. Но он упорно шёл вперёд. Упорство стало его бронёй, а сарказм — оружием. Он научился скрывать свою боль за насмешливыми словами и лёгкой улыбкой, но те, кто был с ним рядом, знали, что под этим скрывается человек, готовый идти до конца ради тех, кого он считает своими друзьями.

Но больше всего его потряс тот день, когда судьба привела его в особняк Бессмертных.

Это было задание, в котором участвовали только лучшие ведьмаки Академии. Им нужно было зачистить территорию, уничтожить все улики и выявить врагов. Деян тогда ещё не знал, что это станет поворотным моментом в его жизни.

В тот вечер особняк Бессмертных был мрачным и холодным, словно из него выжали всё тепло. В комнатах пахло тлением, а полы скрипели под ногами. Но больше всего его поразило ощущение тишины. Словно весь дом ждал чего-то.

В одной из комнат он обнаружил её — маленькую девочку лет восьми. Она спряталась в шкафу и пыталась заглушить собственные рыдания – в этот день она потеряла семью. Её серебристо-белые глаза были наполнены страхом, но она не плакала, сдерживалась изо всех сил.

Деян не мог отвести от неё взгляд. В ней было что-то, что он не мог объяснить. Эта девочка казалась одновременно хрупкой и несокрушимой.

Когда их взгляды встретились, она испуганно вздрогнула, но не отвела глаз. Это был момент, который Деян запомнил навсегда.

Он знал, что её отец — Кощей Бессмертный — погиб в тот вечер вместе с остальными, а сама Виорика каким-то чудом осталась жива. Она стала сиротой, но уже тогда её окружала аура чего-то необычного. Деян не мог поступить иначе и дал ей возможность сбежать, скрыться…чтобы однажды вернуться.

Для Деяна это стало ещё одним доказательством того, насколько жесток мир. Он не знал, что ждёт эту девочку, но с того дня, как она появилась в Академии, он взял за правило: если она попадёт в беду, он будет рядом. Она слишком много потеряла, чтобы потерять ещё больше.

А теперь, глядя на Виорику, лежащую в снегу, он понимал, что сдерживать это обещание становится всё труднее.

В ту ночь Деян понял, что его миссия была не только в том, чтобы бороться с монстрами снаружи, но и чтобы спасать тех, кто страдал внутри. Их судьбы переплелись. Он стал её первым защитником, а она — той, кто напомнил ему, зачем он выбрал этот путь. Виорика училась жить заново, а он учился быть для неё тем, кем когда-то хотел стать для своей матери — настоящей опорой.

Деян сражался с Мороком, но его мысли снова и снова возвращались к Виорике. Она была его смыслом, его путеводной звездой, его тихим безмолвным обещанием самому себе, что в этом мире может быть и осталось что-то настоящее и чистое.

За двенадцать лет Виорика претерпела невероятные изменения. Она пряталась, училась, становилась сильнее. Из маленькой испуганной девочки она выросла в нечто большее — в женщину, чей взгляд мог сразить на месте. Серебристо-белые глаза Виорики манили, словно скрывали в себе целую вселенную, которую Демон мечтал изучить до мельчайших деталей.

Деян видел её силу, её мощь, но знал и то, какой она была внутри. Она умела смеяться, несмотря на прошлое, умела быть нежной, даже если мир был жесток. И с каждым днем он убеждался, что хочет видеть её рядом с собой — не только как товарища по оружию, но и как жену.

Сейчас всё это могло разрушиться в одно мгновение.

Виорика лежала на холодной земле, её тёмные волосы рассыпались вокруг головы, словно корона. Она дышала, но её лицо было бледным, а рана выглядела ужасающе. Ментал склонился над ней, что-то говорил, пытаясь привести её в чувства, но Виорика не реагировала.

Деяну казалось, что это было самое страшное зрелище за все его двадцать восемь лет. Даже предательство друзей, даже смерть отца, даже гибель товарищей в битвах не шли в сравнение с этим.

Он блокировал очередной удар Морока, оттолкнув некроманта на несколько шагов, и на мгновение обернулся.

— Ментал, как она? — его голос дрогнул, и это было впервые за многие годы.

Ментал, сосредоточенный на своей работе, коротко бросил:

— Скоро будет в норме.

Но этого было недостаточно. Деян знал, что бессмертие не спасает от боли, от потерь, от страха. Он знал, как много Виорика выдержала, чтобы дойти до этой точки, и что она всё равно оставалась человеком — пусть и с бесконечной жизнью.

Дракон над головой снова рыкнул, и Деян стиснул зубы, отвлекаясь на Морока. Он должен был победить, должен был закончить этот бой, чтобы вернуться к ней. Потому что терять Виорику он не мог. Не мог, не хотел и не позволил бы.

Деян, чувствуя, что времени больше нет, принял решение. Его дыхание стало ровным, несмотря на усталость, а глаза сосредоточились. Техника Созидания была одной из самых сложных и мощных в арсенале ведьмаков, требовала максимальной концентрации и тратила огромное количество энергии, но сейчас это было единственным выходом.

Он поднял руку, и в воздухе вокруг него начала формироваться сияющая сеть. Свет, исходящий от нее, заполнил всё пространство внутри барьера, охватывая каждого врага. Нечисть закричала — визг был оглушающим, будто мир сам разрывался изнутри. Тёмный дым начал подниматься с тел волотов, вурдалаков, упырей. Их сущность не могла выдержать этого света.

Дракон рыкнул, явно недовольный происходящим, но даже он был вынужден отступить, скрываясь в клубах густого чёрного тумана, который теперь наполнял воздух.

Деян удерживал сеть до последнего, пока не убедился, что всё живое зло в пределах барьера исчезло. Внезапно наступила тишина, а затем дым начал медленно рассеиваться.

И тогда он увидел его.

Высокая фигура, облачённая в чёрный кожаный плащ, выступила из тумана. Мужчина шёл уверенно, словно всё происходящее было под его контролем. У него были те же серебристо-белые глаза, как у Виорики, и холодное, равнодушное выражение лица.

— Михаэль Бессмертный, — тихо прошептал Деян и насмешливо добавил. – Бастард.

Он знал о нём из рассказов самого Кощея. Сводный брат Виорики, тот, кто был причиной её изгнания и долгих лет боли – причина уничтожения рода Бессмертных. И теперь, стоя здесь, внутри барьера, он выглядел так, будто был полностью удовлетворён своей игрой.

— Неужели нашёл? — Михаэль заговорил с ледяной насмешкой, будто разговор был простой формальностью. Его голос был глубоким, спокойным, но в нём чувствовалось что-то угрожающее.

Деян встал перед Виорикой, заслоняя ее, готовый защищать девушку до последнего.

— Погонишься за зайцем – огребешь от ушастого, — Демон хмыкнул, склонив голову набок.

Михаэль усмехнулся.

— Как благородно, — его взгляд задержался на Виорике, всё ещё лежащей на земле. — Но ты не понимаешь. Это не вопрос ненависти. Это порядок. Она должна была умереть двенадцать лет назад. Слишком много ошибок допустил отец, и теперь это моя работа — исправить их.

Деян ощутил холодный гнев, наполняющий его тело.

— А еще говорят не имей сто рублей, а имей сто друзей. Огребал от сотни зайцев? А придется.

Михаэль лишь ухмыльнулся.

— Увидим, — бросил он, доставая из-за спины тёмный клинок, который будто шипел в воздухе. — Но сперва давай посмотрим, достаточно ли ты силён, чтобы защищать её.