1

Паллада была настоящей крепостью, если такое сравнение уместно для космической станции. Из-за удобного расположения Паллада, изначально созданная в качестве обычного пересадочного узла, за последние десять лет превратилась в закрытую территорию, где располагались посольства большинства планет, и любопытным туристам ход сюда был заранее заказан.

В связи с повышенными мерами безопасности «Прометею» даже не позволили пристыковаться, и нам пришлось добираться на катере. Потом были потрачены еще несколько часов на всевозможные проверки, досмотры и вопросы: кто, куда, зачем, где приглашение, подлинное ли оно, что везем с собой, как ничего?..

Я к подобной обстановке не привыкла, затравленно смотрела по сторонам и раскрывала рот только тогда, когда вопросы были обращены непосредственно ко мне. Бен и Кит, с которыми мы прибыли на станцию, тоже были не в своей тарелке, еще бы, никакого оружия, да еще и такой тщательный осмотр.

Зато Александр чувствовал себя как рыба в воде, вел себя абсолютно расслабленно, с готовностью отвечал на вопросы, даже шутил. За время осмотра нашего катера они стали чуть ли не друзьями с начальником действующей смены службы безопасности. Тот даже начал оправдываться и извиняться за то, что отнял у нас так много времени.

При предъявлении документов фамилия Тайлер произвела фурор. Если в обычной ситуации можно было подумать, что он всего лишь однофамилец, то сейчас ни у кого не возникало сомнений: президент Лондора появляется на станции, и тут же прилетает некто Александр Тайлер.

Однако после выяснения фамилии Александра формальности ни капли не упростились.

— Протокол есть протокол, — повторно извинился начальник смены.

Мы с Тайлером обменялись взглядами, он чуть повел плечом, мол, такие уж у нас бюрократы. Я кивнула: понимаю, потерпим.

Не знаю, как бы я себя здесь чувствовала полгода назад, когда меня трясло от одной мысли о нахождении с лондорцами в одном помещении, ведь весь этот пропускной пункт и стыковочный узел принадлежали Федерации Лондора, и здесь было не просто много лондорцев, здесь были ТОЛЬКО лондорцы.

На данный момент прошло уже пять месяцев с тех пор, как я впервые ступила на борт «Прометея». Казалось бы, немного, но, с другой стороны, словно целая жизнь. Сейчас же до окончания срока назначения оставалось меньше месяца, а если быть точной, двадцать шесть дней. В последнее время эта мысль посещала меня все чаще, и я гнала ее от себя, как ночной кошмар.

Несмотря на всеобщие надежды, война затягивалась, Карамедана оказалась сильным противником, победить которого никак не удавалось. А это значит, что по окончанию срока, указанного в приказе, меня заберут с «Прометея» и отправят служить на одном из кораблей Земли, подальше от Александра и остальных.

Хотела ли я этого? Определенно, нет. Готова ли я была бросить свою Родину ради личных привязанностей? Тоже нет. Конфликт интересов, с которым я не могла справиться. Кули как-то сказал, что я могла бы написать прошение о переводе во Флот Лондора, но этот вариант был для меня категорически неприемлем. Я любила Александра, но не его планету. Четыре месяца назад я позволила себе плыть по течению, радоваться тому, что имею здесь и сейчас, не думая о будущем, но это вовсе не означало, что я забыла о смерти брата и «Тринадцатилетней войне», совсем не значило…

Последние дни я подсознательно ждала, что Тайлер заговорит об этом, возможно, даже попросит о том, что предлагал мне кок. Но, как и прежде, я не могла предсказать поведение Александра. Он молчал, никоим образом не затрагивая эту тему. Та я, кем я была полгода назад, непременно подумала бы, что Тайлер отмалчивается, потому что ему все равно, сегодняшняя я понимала, что он просто позволяет мне самой решать, что и кто мне нужен.

— Миранда, — я задумалась, и Александру пришлось меня окликнуть. Я обернулась. — Пошли, закончили, — он взял меня за руку, увлекая за собой к выходу непосредственно на станцию.

Я видела, как досмотрщики обменялись красноречивыми взглядами на наше неформальное касание. Мне даже невольно захотелось выдернуть руку, но я сдержалась. В конце концов, это лондорская территория, и Тайлеру виднее, как себя здесь вести. Впрочем, навряд ли, где бы то ни было поощрялись личные отношения капитана и его подчиненной, но Александр, похоже, плевал на условности не только на борту своего корабля.

Нас проводили до дверей и передали из рук в руки другой встречающей компании, состоящей сразу из пяти человек. Форма новых действующих лиц была мне незнакома, тоже темно-синяя, но сшитая иначе, брюки со стрелками, кители с отложными воротниками.

— Приветствую вас на Палладе, — склонил голову предводитель процессии, седовласый мужчина, своей манерой говорить и двигаться напомнивший мне дворецкого. — Я провожу вас на аудиенцию к мистеру Тайлеру, — надо же, на аудиенцию, я едва не присвистнула. — Ваша охрана может подождать вас в небольшом кафе неподалеку, где подают закуски и прохладительные напитки. Мои люди также проводят их.

Интересно, а я кто? Тоже подхожу под определение «охраны»? На станцию я прибыла на правах пилота, приведшего катер, а вот о своей дальнейшей роли я, честно говоря, не задумывалась.

— Хорошо, — Тайлер кивнул своим парням: — Бен, Кит, следуйте с этими людьми. А лейтенант Морган идет со мной, — это уже непосредственно для так и не представившегося Дворецкого.

— Мистер Тайлер не предупреждал, что вы будете не один, — тут же выразил тот вежливую форму протеста.

Александр же, ни капли не смутившись, подарил ему прохладную улыбку человека, уверенного в своей правоте:

— Мистер Тайлер, — ни капли уважения в голосе, — забыл, с ним такое случается.

Дворецкий моргнул, будто услышал жесточайшее святотатство, но в открытую возражать не решился.

— В таком случае, следуйте за мной, — сказал он, развернулся и быстрым шагом зашагал по коридору.

Мы двинулись следом, а двое людей в синем пристроились за нами. Двое других увели Бена и Кита.

На самом деле, хотя я и обрадовалась решению Александру, оно меня удивило. Взять меня с собой на приватный разговор с президентом, да будь он хоть тысячу раз его братом!

Тайлер перехватил мой взгляд и чуть склонил ко мне голову.

— Это, действительно, пожелание Рикардо, — прошептал он. — Не мое.

Я вскинула глаза.

— Тогда почему не предупредил? — возмутилась, но тоже шепотом.

Александр скривился:

— Чтобы неделю пути ты ломала себе голову, зачем понадобилась моему брату?

Что тут скажешь? Он, и правда, успел меня очень хорошо изучить, именно этим я бы и занималась все время по дороге сюда. Зачем Рикардо встреча со мной?

В ответ я только неопределенно пожала плечами, поспорить мы успеем на «Прометее» и наедине.

— Только он не удосужился поставить в известность своего швейцара, — добавил Александр.

— Дворецкого, — шепнула я.

— Что?

— Он больше похож на дворецкого.

У Тайлера дернулся уголок рта, как если бы он хотел рассмеяться, но передумал.

— Серьезнее, лейтенант, — все же съязвил он, — вы идете на встречу с президентом.

* * *

Коридоры, по которым мы проходили, были пусты. Светлые, холодные, словно в больнице. Наверное, тут еще и камеры слежения через каждый метр. Повышенные меры безопасности в присутствии важных гостей.

— Минуту, — сказал Дворецкий, останавливаясь у высоких двустворчатых дверей, — я сообщу мистеру Тайлеру о вашем прибытии, — и, не дожидаясь нашей реакции, скрылся за не полностью отворившимися и тут же закрывшимися вновь дверьми.

Мы остались ждать. Так как охрана не отходила ни на шаг, ждали молча.

Дворецкий не соврал и вернулся спустя даже меньше минуты.

— Прошу, мистер Тайлер вас ждет. Обоих, — уточнил он, явно раздосадованный, что его шеф, правда, был осведомлен о моем присутствии.

— Благодарю, — равнодушно откликнулся Александр и первым вошел в помещение через гостеприимно открывшиеся двери.

Я последовала за ним. Двери беззвучно закрылись, оставляя наше сопровождение в коридоре.

Помещение оказалось кабинетом, огромным, больше нашей кают-компании. В углу — бар с прозрачными дверцами, у стены большой кожаный диван на массивных ножках, в центре — громоздкий письменный стол, кажется, из настоящего дерева (ужасная роскошь в наше время), возле него ближе к входу два кожаных кресла, подходящих обивкой к дивану, а за самим столом…

Ну, что ж, первое, что мне пришло в голову, это то, что Рикардо Тайлер абсолютно нефотогеничен. Я видела его много раз по видео и в новостных сообщениях, но камера почему-то не могла передать красоту этого человека. Да-да, Рикардо был красив той самой редко встречающейся аристократической красотой. Вроде бы, они с братом были похожи, но черты Александра нельзя было назвать идеальными, хотя все вместе они и смотрелись гармонично и делали его привлекательным. У его старшего брата, казалось, не было ни единой неидеальной черточки, правильный овал лица, высокие скулы, большие карие глаза, прямой нос. Наверное, отрасти он волосы, они были бы такими же вьющимися, как у Александра, но Рикардо стригся коротко.

Он был одет в черный костюм и белую рубашку, без галстука, не застегнутую на верхнюю пуговицу (видимо, эдакий неофициальный вариант). Одежда тоже сидела на нем идеально. Хотя я не видела его в полный рост, сразу было ясно, что, несмотря на кабинетную работу, президент Лондора не забывал о спорте, и у него отличная фигура.

Внешность Рикардо Тайлера, без преувеличения, была просто идеальной, наверное, он стал мечтой многих наивных девушек. Почему именно наивных? Да потому что ни одна здравомыслящая женщина не приблизится к человеку с таким взглядом, холодным, надменным и, в то же время, словно смотрящих в самую душу, чтобы отыскать в ней все самое отвратительное, о чем ты и сам не догадываешься.

Хозяин кабинета и не подумал о правилах этикета, не встал, не протянул брату руку, хотя и Александр, похоже, не горел желанием ни жать руки, ни обниматься.

— Приветствую на Палладе, — губы Рикардо изогнулись в улыбке, которую только слепой принял бы за радушную. — Рад видеть, что твоя голова все еще на месте. Ознакомился с отчетами о твоих последних операциях, надо признать, презанятное чтиво.

— И тебе привет, — откликнулся Александр. — Заканчивай свою заготовленную речь, — и он, не дожидаясь приглашения, занял одно из кресел.

Я переступила с ноги на ногу. И что прикажете делать мне?

Я молча последовала примеру Александра и опустилась во второе гостевое кресло.

Рикардо же обиженно надул свои красивые губы:

— Вот как всегда, все портишь. Может, я хотел произвести впечатление на твою даму?

Меня пронзила злость.

— Я не его дама, — не сдержалась, — я его пилот.

— Ах, конечно, — ледяная улыбка резанула, словно нож, — но ведь одно другого не исключает, я правильно понимаю?

— Вы проницательны, — пробормотала я, сдерживая рвущуюся наружу ярость, тут же возненавидев этого человека до глубины души. Александр был прав, они ни капли не похожи, даже в начале нашего знакомства он не вел себя так цинично, и его целью никогда не было унизить собеседника.

— А она у тебя забавная, — сделал вывод Рикардо с таким видом, будто покупал новую лошадь. — Значит, это та самая землянка по обмену? Вот видишь, а ты не горел желанием связываться с землянами.

— Рикардо, — опасным голосом предупредил Александр.

— Ладно-ладно, — старший брат приподнял руки, — промолчу, — снова оценивающий взгляд на меня, а потом, наконец, серьезное: — Рад, что наши планеты сумели договориться.

— Это не может не радовать, — ответила я сдержанно.

После этого Рикардо потерял ко мне интерес и обратился уже к брату:

— Вообще-то я вызвал тебя по делу.

— Я догадался, — кивнул Александр. — Так что излагай, что ты там не смог передать мне со связным или с курьером.

— Хамишь, — спокойно заметил Рикардо.

— Это семейное.

Интересно, они всегда так общаются? Будто бы не родные люди, а враги, вынужденные общаться по делу.

— Мне нужна твоя помощь, — кажется, Рикардо пропустил последнюю фразу мимо ушей.

— Какого плана? — Александр тут же тоже сделался серьезным.

Рикардо переплел пальцы и немного подался вперед:

— У меня «утечка».

— Паранойя или факты?

— Еще раз назовешь меня параноиком, сошлю тебя патрулировать дальние границы, — предупредил президент опасно спокойным тоном. — Разумеется, факты. «Утечка» есть, причем на очень высоком уровне. Другого объяснения, каким образом карамеданцы узнают о наших планах даже раньше, чем мы успеваем приводить их в исполнение, у меня нет. Они заранее готовы к любому ответному ходу со стороны нас или Земли. Причем им известна информация, которая еще не обсуждала в широких кругах.

— Тогда с чего ты взял, что «утечка» не у земного командования? — в свою очередь поинтересовался Александр.

— А с того, что стоило мне начать копать, на меня за последний месяц было совершено уже три покушения. Многовато для случайного совпадения, не находишь?

Александр напрягся.

— Ты не пострадал?

Рикардо дернул плечом.

— Разумеется, не пострадал, моя охрана наивысшего класса… Ой, да брось, — беспокойство брата ему явно пришлось не по душе. — Покушения на мою жизнь давно стали любимой народной забавой. Последние лет пять меня пытаются прикончить с завидным постоянством, ты же знаешь. Но вот трижды за месяц — это уже наглость.

— Думаешь, свои?

Рикардо снова откинулся на спинку кресла.

— На самом деле, у меня три кандидата, — он принялся загибать пальцы, — министр обороны Добсон, главнокомандующий флота адмирал Бергман или же генерал Клавье, шеф СБ.

— Даже так? — протянул Александр.

— Именно так. Последняя секретная информация, дошедшая до Карамеданы, обсуждалась именно с этими троими, — глаза Рикардо блеснули: — Итог этой «утечки»: три сотни погибших, и это мы отделались малой кровью, потому что вовремя отступили.

Малой кровью… Вряд ли, осиротевшие семьи думали так же…

— Так чего ты хочешь от меня? — прямо спросил Александр. — Хочешь, чтобы я вернулся на Лондор и помог тебе с поисками «крысы»?

Сердце неприятно ёкнуло. Я-то думала, что у нас еще есть последний месяц…

— Ну уж нет, — скривился Рикардо, — ноги твоей не будет в моем штабе. В последний раз, когда я подпустил себя слишком близко, ты украл моего лучшего программера.

— Стив сам ушел.

— Вот и я о том. К тебе все уходят сами, а потом их от тебя уже не оторвешь. А чего стоил один твой Ригз! Я бы уже сделал из него полковника, так нет же, ходит у тебя в сержантах и радуется.

Для меня это стало новостью, я понятия не имела, что Райан предпочел службу на «Прометее» карьерному росту. А ведь Александр чуть было его не выгнал…

— Так что к моему штабу ты не приблизишься, — продолжал Рикардо, — мне больше делать нечего, как спасать свой персонал от твоего обаяния, — он снова сделался серьезным: — На месте попробую разобраться самостоятельно, у меня еще остались люди, в которых я уверен. Ты понадобишься мне в другом месте.

Глаза братьев встретились. Не знаю, что Александр прочел во взгляде Рикардо, но он тихо выругался, потом переспросил:

— Ты шутишь?

— А похоже, что я шучу? — изогнул бровь президент Лондора. — Наши данные льются Карамедане как из рога изобилия, а мы понятия не имеем о том, что происходит у них. Их командование обосновалось на небольшой планете империи…

— Эйдане, — кивнул Александр, явно понимая, о чем идет речь, — что-то слышал.

— Похвально, — хмыкнул Рикардо. — Так вот, я решил, что, возможно, обнаружить источник моей «утечки» будет проще, если потянуть за обратный конец нити.

— Это ты называешь «проще»?

Рикардо развел руками:

— Как вариант. Ты же понимаешь, я должен рассматривать все.

— Ладно, — Александр побарабанил пальцами по кожаной обшивке подлокотника. — У тебя есть план?

Рикардо поморщился:

— Будь у меня план, мне бы не понадобились твои мозги, которые, вынужден признать, иногда выдают блестящие идеи.

— То есть или туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что? — усмехнулся Александр.

— Но-но! — возмутился Рикардо. — Куда идти, я обозначил весьма конкретно — на Эйдану.

Александр хмуро смотрел на брата, что-то мысленно прикидывая.

— Полная свобода действий? — уточнил он.

— Можешь там хоть плясать, — разрешил Рикардо, расходы покроем любые. — Эйдана — темная лошадка. Кроме того, ходят слухи, что именно там хранится большая часть запаса вооружения Карамеданской Империи, а мы понятия не имеем, что припасено у них на самом деле. Кстати, — он сделал вид, что только что вспомнил, но я ни миг ему не поверила, — карамеданцы, которым продал тебя Гаренье, направлялись как раз на Эйдану.

— Их выследили? Схватили? — оживился Александр.

Рикардо скромно опустил взгляд и принялся полировать ногти о рукав пиджака.

— Ну, как схватили, — протянул он. — Скажем так, до пункта назначения они не долетели.

Александр хмыкнул, Рикардо повторно развел руками.

У меня вообще создалось впечатление, что, несмотря на конфликты, браться неплохо понимали друг друга без слов.

— Итак, — подвел итог нынешний глава Лондора. — У тебя карт-бланш. Мне важен только результат.

— Имя предателя…

— …или его голова, — Рикардо выдал хищную улыбку.

— …и информация о реальном запасе оружия.

— Именно, — подтвердил старший брат. — И ни одной живой душе, кроме твоей команды, куда вы направляетесь.

— Вообще-то, я должен отчитываться перед министром Добсоном, — напомнил Александр.

Рикардо подарил ему долгий пронзительный взгляд.

— Нарушать правила тебе не впервой, — невозмутимо сказал он. — Никто — я повторяю — никто не должен знать о том, куда ты направляешься, пока я не выловлю «крысу».

Александр нахмурился еще больше, очевидно, снова читая слова брата между строк.

Повисло молчание.

— Ты предлагаешь мне «дезертировать»? — спокойно спросил Александр через некоторое время. Что-что-что? Я еле сдержала возглас удивления. — Я правильно понимаю?

— Совершенно, — на лице Рикардо появилась улыбка сытого кота. — Мы поссорились, ты послал меня к черту, взял свой корабль и улетел в неизвестном направлении. По-моему, складно. Всем известно, что у нас не самые хорошие отношения.

— Знаешь, твое предложение побыть дезертиром не улучшает наши отношения, — заметил Александр.

— Неужто дурная слава тебя заденет? — хитро прищурился президент. — Как только ты вернешься, я все улажу. Хочешь медаль? Будет.

— Куда я ее дену?

— А куда дел остальные?

— В ящик.

— Отлично, — Рикардо неожиданно развеселился. — Положишь туда же.

На этот раз Александр спорить не стал. Одной наградой больше, одной меньше — его мало интересовало. Зато он задал вопрос, который не успела озвучить я:

— А как же Морган? — легкий наклон головы в мою сторону. — Ты представляешь реакцию земного командования? Землянка на лондорском корабле, отказавшемся подчиняться приказу и ушедшем в свободное плавание?

— Ну, собственно, за этим я и пригласил вас обоих, — Рикардо адресовал мне персональную обворожительную улыбку, которая, впрочем, не произвела на меня впечатления. — Лейтенант Морган, вы готовы побыть предателем Родины в глазах своего командования до окончания операции?

Мне захотелось рассмеяться ему в лицо. Он бы еще похлопал ресницами, изображая невинность.

Я встретилась с ним взглядом. Ледяные жесткие глаза над улыбающимися губами. У меня создалось впечатление, что каждое слово, каждый жест этого разговора Рикардо продумал заранее. Кем он себя считает? Великим кукловодом? И так ли он далек от истины?..

— Если это в дальнейшем не отразится в моем личном деле и на моей карьере, — спокойно ответила я, копируя его улыбку. Уж что-что, но лицемерить я тоже умею.

— Разумеется, — медленно кивнул Рикардо, наглядно подтверждая серьезность своих слов и намерений. — Как только я получу нужные мне сведения, я свяжусь с Землей, ваше имя будет немедленно обелено. К сожалению, за время выполнения задания до вашей семьи может дойти не самая приятная информация, и поэтому я хочу, чтобы вы были к этому готовы.

К сожалению, но только не к твоему…

Как отреагируют мои родители, если до них дойдут сведения, что я сбежала на лондорском корабле? Отцу ведь, наверняка, сообщат…

Я покосилась на Александра, он тоже ждал моего ответа, и с куда большим интересом, чем Рикардо.

— Я все объясню им потом, — ответила я, сохраняя равнодушное выражение. — Как бы это ни выглядело, это в интересах моей Родины.

Рикардо сверкнул глазами:

— Похвально, — ему было бы наплевать, если бы я высказала возражения, но мое согласие ему понравилось. — Думаю, мы сработаемся, лейтенант.

Упаси меня, Боже, от сотрудничества с таким человеком.

Рикардо вздохнул, выглядя полностью довольным состоявшейся беседой.

— Итак, братец, я думаю, мы пришли к взаимопониманию? Задание у тебя есть. Свобода действий полная, мне важен только конечный результат.

— Как скажете, мистер президент, — съязвил Александр.

— Уже сказал.

— Что ж, полагаю, наш разговор закончен, — это не было вопросом, Александр поднялся.

— Да, — согласился Рикардо, — я сказал все, что хотел.

Я ожидала, что в этом холодной расчетливом типе все же есть что-то человеческое, что отправляя родного брата на рискованное предприятие, он хотя бы пожелает удачи или попросит быть осторожным. «Я сказал все, что хотел» — точно не прощание любящего брата.

Александр же окинул взглядом помещение.

— Как тут со звукоизоляцией? — спросил он.

— Полная, — ожидаемо сообщил Рикардо и тоже поднялся со своего места, нажал кнопку интеркома, дал короткую команду: — Выведите их! — а потом обошел стол и встал перед братом. — У меня завтра пресс-конференция, — предупредил он, — так что аккуратнее.

— Постараюсь, — усмехнулся младший Тайлер.

Я не сразу поняла, что они собираются делать, а через мгновение объяснения были уже не нужны. Стоило дверям поехать в стороны, как Александр без замаха ударил Рикардо кулаком по лицу.

— Иди к черту! — сопроводил он удар гневным восклицанием.

Голова президента Лондора мотнулась, как у тряпичной куклы, он схватился за скулу, глаза, мечущие молнии, превратились в щелки.

— Ты об этом пожалеешь, — прошипел он.

Дворецкий замер в дверях, часто моргая, и, кажется, не веря своим глазам.

— Чего стоишь? — Рикардо мастерски сделал вид, что только что его заметил. — Выведи их!

— С превеликим удовольствием, — процедил Александр, резко схватил меня за руку и потащил за собой к выходу.

Сказать, что я была в шоке, это ничего не сказать. Я ожидала чего угодно, но только не такого представления. Кажется, актерская жилка была сильна в обоих братьях. Не будь я свидетелем состоявшегося разговора от начала до конца, я бы ни за что не заподозрила, что последние пару минут — всего лишь инсценировка.

Выходя, я думала о том, что больше никогда в жизни не хочу видеть этого человека, тем более иметь с ним дело. Кукловод, для которого все остальные люди — марионетки.

2

Я хмуро следила за тем, как Александр запирает дверь своего кабинета.

Стоило нам вернуться на «Прометей», Тайлер позвал меня сюда, отложив объяснения с командой на потом. Хотел поговорить? Но ведь мы могли остаться наедине в моей или его каюте. То, что местом для беседы был выбран именно рабочий кабинет, говорило о том, что предстоящий разговор обещает быть серьезным.

Не дожидаясь приглашения, я опустилась на стул для посетителей, чувствуя скованность и напряжение. Что-то подсказывало, что то, что я сейчас услышу, мне не понравится.

Александр, также молча, обошел стол и занял место хозяина кабинета.

Я следила за ним взглядом, как он отодвигает стул, садится, опирается локтями о столешницу, а потом опускает голову на руки, но все еще молчит.

Мне очень хотелось встать, подойти и обнять его, но я предпочла остаться на месте и прежде всего позволить ему сказать то, что собирался.

Тайлер поднял голову, лицо серьезное, глаза… усталые.

— Миранда, ты понимаешь, на что дала согласие?

Я пожала плечами: что тут непонятного?

— Отлично понимаю, — ответила, возможно, преувеличенно бодро.

— И понимаешь, что подумают о тебе земляне?

Вот сейчас я немного заволновалась.

— Рикардо ведь обещал, что объяснится с моим командованием. Он соврал?

— Конечно, нет, — Александр мотнул головой, будто это было самое нелепое предположение, которое только можно было бы сделать. — Что-что, а слово Рикардо держит всегда. Дело не в этом.

— Тогда в чем? — серьезность его тона уже откровенно пугала, и я до сих пор не могла понять, к чему он ведет.

— Земляне поверят лондорцу, будь он хоть самим президентом?

Тайлер не отводил от меня взгляда, а я вздрогнула, как от пощечины. Я слишком долго пробыла среди лондорцев, и я начала забывать об отношении к ним землян. Я позволила себе забыть слишком о многом…

— Сначала брат президента дезертирует вместе со своей командой, — убито озвучила я очевидные выводы, которые сделают у меня на Родине, — потом одумывается, возвращается, а президент, дабы не портить брату карьеру, заявляет, что тот вовсе не дезертировал, а выполнял секретное задание.

Александр кивнул:

— Именно так это и будет выглядеть.

Он был прав, и возразить мне было нечего. Сказала:

— Мы будем знать правду, это главное. Мое командование не решится открыто обвинять меня в чем-либо, чтобы не испортить и без того хрупкие отношения с Лондором. А на общественное мнение мне наплевать, ты же знаешь.

Тайлер вздохнул, отвел взгляд, побарабанил пальцами по столу.

— А давай представим, что это случилось бы на самом деле, — предложил он. — Я решаю бросить все к черту, послать куда подальше Лондор и Землю с их соглашениями и улететь со своей командой в какое-нибудь тихое местечко подальше от зоны боевых действий. Что тогда? Как бы при таком раскладе должна была бы поступить истинная землянка-патриотка?

Я сглотнула, уловив, к чему он клонит. Тем не менее, Александр ждал ответа, и я честно его дала:

— Патриотка должна бы была потребовать высадить ее на ближайшей станции, а затем связаться со своим командованием и доложить о происшедшем. В случае отказа отпустить ее добровольно, она бы устроила диверсию, а затем совершила побег.

Тайлер снова посмотрел мне в глаза, и я поняла, что он спросит еще прежде, чем он это озвучил. И мне чертовски захотелось, чтобы он этого не говорил.

— Миранда, когда срок твоего назначения закончится, ты вернешься на Землю?

Ну, вот и все. Я все эти дни ждала, когда же Тайлер поднимет эту тему, а он молчал. А теперь, когда эти слова были произнесены, мне адски захотелось отмотать пленку назад.

Прямой взгляд и прямой вопрос — они требовали такого же прямого ответа. Лгать — только не Александру.

— Да, — сорвалось с моих губ.

В его лице ничего не изменилось, но я была готова поклясться, что это спокойствие дорого ему стоило.

— Ты этого действительно хочешь?

— Нет, — так же честно ответила я, сама мысль о расставании сейчас казалась мне невыносимой. — Но это мой долг.

— Тогда ты должна уйти сейчас.

Мне захотелось зажмуриться, но я сдержалась. Я тоже могу выглядеть спокойной, когда мою душу разрывает на части.

— Что бы ни сказал Рикардо, — продолжал Александр, — что бы ни было написано в официальных отчетах, твоей репутации на Земле придет конец, ты станешь изгоем, и, что бы ты ни говорила, все до конца жизни будут считать, что ты «снюхалась» с лондорцами и предала Родину.

Мне хотелось возразить, возмутиться, заявить, что он ошибается, что все это напрасные опасения. Но я молчала. Тайлер был прав во всем, в каждом произнесенном им слове.

Я опустила глаза, уставилась на переплетенные на коленях пальцы. Я не знала ответов, но я точно знала одно:

— Я не уйду сейчас, — я снова вскинула голову и встретилась с ним взглядом. — Не сейчас, — повторила тверже.

— Миранда, двадцать шесть дней, — значит, он тоже считал! — Всего двадцать шесть. Легче не станет… Если ты намерена уйти, — добавил Александр, выдержав паузу.

— А у меня есть выбор? — вскинулась я, не видя смысла сдерживаться. — Я хочу остаться с тобой больше всего на свете, но что я могу? Мое назначение закончится, и мой долг вернуться и предстать перед командованием. Если меня спросят, хочу ли я вернуться назад и продолжить службу у вас, готова ли, я скажу «да», и с радостью вернусь, да что там, прибегу, распевая победные песни. Но если мне этого не предложат, я не смогу оспорить приказ. Меня могут возвратить на земные корабли, а могут отправить на другое лондорское судно, и я обязана буду подчиниться. Я, прежде всего, солдат, а только потом женщина.

Ну вот, сказала.

— Ты можешь подать в отставку у себя, — Александр говорил все тем же спокойным тоном. — Захочешь, поступишь на службу у нас. Это неважно, все можно решить. Но ты можешь остаться со мной.

Я опешила.

— Это, что, что-то вроде предложения руки и сердца?

Александр едва заметно скривился от моей формулировки, но это и то было облегчением: наконец-то, хоть какое-то проявление эмоций из-под капитанской маски.

— Что-то вроде. Можешь называть так.

— Нет, так не пойдет, — возмутилась я. — Ну а ты? Разве ты не можешь бросить Лондор? Отправиться со мной на Землю? А?

У Тайлера дернулся уголок губ, как будто он хотел рассмеяться, но так и не рассмеялся.

— И что меня там ждет?

Он больше ничего не сказал, но этого и не требовалось. «Все лондорцы — враги» — было не только моим личным девизом, но и убеждением всей моей планеты. Я ведь прекрасно помнила ситуацию на Одине-III, когда ко мне прицепились земляне, думая, что я лондорка. Если бы Александр оказался настолько глуп (или ослеплен любовью, не знаю) и принял бы мое предложение, что бы ждало его на Земле? Вечная опала? Никакой работы? Вся его жизненная энергия, талант — куда все это? Спустить все это в трубу? Ради чего? Ради меня? Он прав, это даже не смешно.

А ведь Александр не предлагал мне зеркальной ситуации. Он предлагал мне продолжение той жизни, которой я действительно наслаждалась в последние месяцы, предлагал мне службу на «Прометее», полеты и… себя.

Я почувствовала, как кровь прилила к лицу. Опустила глаза.

— Прости, — прошептала я, испытывая жгучий стыд.

— Морган, Морган, что же мне с тобой делать, — пробормотал Александр, но, к моему удивлению, весело, а не обиженно.

Я с опаской подняла глаза и посмотрела на него: нет, совершенно точно, не обиделся и не разозлился.

— Ладно, нет, так нет, — бодро подвел итог Тайлер. — Давить на тебя в этом вопросе точно не собираюсь.

— А если по истечении двадцати шести дней я все же решу уйти? — сама не знаю, зачем я это спросила, наверное, всему виной мое природное упрямство.

Александр криво улыбнулся:

— Прикую тебя к койке в своей каюте, — потом все же посерьезнел: — Куда я денусь? Естественно, я тебя отпущу.

Как отпустил свою бывшую жену… Как он сказал тогда в пустыне: «Когда видишь в глазах любимого человека непоколебимое желание уйти, объяснения и долгие разговоры уже ничего не изменят». Почему-то эта фраза отчетливо въелась в память. Отпустит, в этом я не сомневалась. И я стану еще одной бездушной женщиной, разбившей ему сердце. Вот только, в отличие от меня, Элизабет, его не любила.

Я встала, обошла стол и без зазрения совести устроилась у него на коленях, а потом крепко обняла.

— Мне плевать на репутацию, — сказала я, нарушая повисшее молчание, — я всегда была изгоем, мне не привыкать. Но я очень тебя прошу, дай мне эти двадцать шесть дней, которые у нас остались. Не хочу и не могу сейчас ничего решать.

Как странно, до этого разговора мне казалось, что я абсолютно уверена в своем намерении уйти, а сейчас, когда я вдруг осознала реальность и последствия этого решения, я поняла, что на самом деле ничего еще не решено. Но переступить через пятнадцатилетнюю ненависть, живущую в моем сердце, и принять Лондор? Смогу ли я? Даже ради Александра?

— Хорошо, — пообещал Тайлер, — В таком случае, мы отправимся на задание, а с последствиями будем разбираться потом.

— Хорошо, — эхом повторила я. Эти двадцать шесть дней нужны были мне как воздух.

* * *

Не знаю, сколько мы так просидели, молча и просто обнявшись, а потом я, как всегда все испортила.

— Почему так, — задала я, как мне казалось, риторический вопрос, — в «Тринадцатилетней войне» погибло множество людей с обеих сторон, но лондорцы по-прежнему лояльны к землянам, а земляне ненавидят лондорцев?

Я почувствовала, как руки Александра напряглись на моей спине. Что я такого сказала?

— Не стоит об этом.

— Не поняла, — я подняла голову, чтобы встретить взгляд человека, знающего больше меня и явно не желающего делиться этой информацией со мной. — Объясни.

Тайлер закатил глаза, делая вид, что я превращаю муху в слона.

— Ерунда, забудь.

Ну уж нет, в этот раз я так легко не сдамся.

— Каждый раз, когда разговор заходит о «Тринадцатилетней войне», ты бросаешь фразы, значение которых я не понимаю, а объяснять отказываешься, то переводя тему, то сводя все в шутку. Ты, правда, думаешь, я не замечаю? — я говорила спокойно, но прожигала его взглядом. Эти недомолвки уже порядком затянулись, и я нуждалась в ответах.

Кажется, Александр понял, что я не шучу.

— Дело не в самих землянах, — сказал он, уверена, тщательно подбирая слова, — дело в вашем правительстве. Политика.

Я нахмурилась:

— Все еще не понимаю.

Взгляд Александра пробежал по кабинету, словно пытался за что-то «зацепиться» и в очередной раз перевести тему, чтобы уйти от ответа. Я терпеливо ждала, когда же до него дойдет, что я абсолютно серьезна.

Кажется, понял.

— Эту политику Земля начала еще в шестисотом году, — год начала «Тринадцатилетней войны», — и продолжает ее до сих пор. Поддерживает ваш патриотизм, так сказать.

Я моргнула. О чем он? Как может лондорец знать о политике моей планеты больше меня?

— И что же наше правительство от нас скрывает? — со скептицизмом в голосе поинтересовалась я.

Александр смерил меня взглядом и спокойно констатировал:

— Мы поссоримся.

— Почему?

— Потому что ты мне не поверишь.

Еще загадочнее. До сих пор Тайлер был единственным, кому я верила безоговорочно. Что такое он мог сказать, чтобы я решила, что он лжет?

— Позволь мне самой решать, — твердо ответила я.

Я слезла с его колен, отошла и уселась на краю стола, чтобы лучше его видеть. Александр тоже встал, прошелся по кабинету.

Я давно заметила, что когда он думает, начинает расхаживать взад-вперед. Что же теперь? Снова подбирает слова, вот что!

— Что послужило поводом к «Тринадцатилетней войне»? — спросил он меня очевидный, как мне казалось, факт.

Я пожала плечами, не понимая, к чему это сейчас.

— Лондор напал на пассажирский лайнер «Одиссей». На борту было двести человек.

— Двести двадцать один, — поправил Александр, ясно давая понять, что осведомлен об этом событии лучше, чем я.

— Хорошо, — я начала злиться, — двести двадцать один. Какое это имеет принципиальное значение?

Расхаживающий до этого Тайлер поравнялся со мной, сидящей на столе, и остановился прямо напротив.

— Значение имеет то, что не лондорские истребители сбили «Одиссей».

Я замотала головой. Это же бред, полнейший бред. Об этом даже написано в учебниках истории: лондорцы сбили «Одиссей», Земля объявила войну.

— Тогда кто? — я с вызовом вскинула подбородок. — Карамеданцы? Альфакритяне?

Александр все еще стоял передо мной, заложив руки за спину. Он покачал головой:

— Не они.

— Тогда кто же?

— Земляне.

Это заявление вызвало у меня приступ хохота. Большей чуши я еще в жизни не слышала. Земляне сбили пассажирский лайнер с собственными согражданами, а потом обвинили во всем Лондор, который якобы оказался невинной жертвой, так, получается? Чушь!

Тайлер по-прежнему стоял передо мной и не сводил пристального взгляда. Он был прав, я ему не верила, но выражение его лица, взгляд, даже поза — все это говорило мне, что Александр не врет.

Мой смех прекратился так же внезапно, как и начался.

— Это бред, — прошептала я, голос куда-то пропал.

Убедившись, что я его снова внимательно слушаю, Тайлер опять заходил по кабинету:

— Это были учения. «Одиссей» зацепили случайно. А на Лондор Земля давно точила зуб за то, что он стал вытеснять ее на политической и экономической арене. Лондор обвинили в гибели «Одиссея» и пошли на него войной.

— Что значит «обвинили»? — я попыталась найти весомые аргументы. — Должна была быть проведена экспертиза обломков.

— Она и была проведена, — спокойно ответил Александр голосом человека, уверенного в своей правоте, — позже. Естественно, Лондор к обломкам не подпустили, никого не подпустили, но оказалось, что участок трагедии плохо очистили. Обломки разлетелись очень далеко, а через некоторое время успели отдрейфовать еще дальше. Исследователь-энтузиаст с Альфа Крита сумел собрать их и предоставил доказательства, что «Одиссей» был сбит снарядами, которые были только в арсенале Земли.

— И что ответила на это Земля?

— То, что снаряды можно было украсть.

— И, по-твоему, твоя планета не могла этого сделать? — уцепилась я за соломинку.

— Миранда, — Тайлер снова остановился, — на кой черт моей планете это делать? Зачем Лондору пассажирский лайнер? Чтобы объявить Земле войну? Так это можно было сделать и так.

— Ерунда! — я отчаянно замотала головой. — Ты хочешь сказать, что ты знаешь правду, а все остальные понятия о ней не имеют? Так не бывает!

— Правду знает вся Вселенная, — голос Александра прозвучал жестко, — все, кроме, как оказалось, большинства землян.

— Даже в учебниках истории…

Он не дал мне закончить.

— В земных учебниках истории?

— Не верю, — не сдавалась я, — этого просто не может быть.

— Хорошо, — Тайлер кивнул своим мыслям, взял с полки какой-то диск, подошел к столу, включил компьютер и вставил в него диск. На возникшем экране высветился текст. Он пролистал вниз, пока не нашел то, что искал, и только потом поднял на меня глаза: — Иди сюда, — указал мне на свой стул, — иди-иди, — повторил он, видя мое замешательство, — садись.

Я подчинилась, не понимая, что он задумал. Села.

— Читай, — коротко приказал Александр, а сам отошел от меня, чтобы не мешать.

Я впилась глазами в текст. Это оказался учебник истории, и в открытой главе говорилось как раз о том, о чем мне только что рассказал Тайлер. «…Добровольный исследователь Дийогу Кредо собрал разлетевшиеся обломки и установил…»

Я решительно оттолкнулась от стола.

— Это лондорский учебник! С какой стати мне верить ему?

Но мне не удалось его подловить.

— Посмотри автора, — посоветовал Александр, — этот учебник выпущен на Поллаке.

Я хмуро смотрела на него, не произнося ни слова, но вся моя поза говорила об одном: «не верю».

Тайлер прошел к полке, достал еще несколько дисков.

— Альфа Крит, — он подбросил диск, и тот с грохотом упал передо мной на стол, — Гиамма, — следующий. От столкновения каждого нового диска со столешницей я вздрагивала, как будто меня били. — Кронс… даже Карамедана.

— Ну и что! — я вскочила со стула. — Не верю! Откуда у тебя такая коллекция нужных книг? Может быть, специально, чтобы показать мне их в нужный момент и запудрить мозги?

Александр не шелохнулся, так и стоял, только изогнул бровь и, не моргая, смотрел на меня. Я и сама понимала абсурд моего последнего заявления. Но поверить, признать, что моя Родина водила меня и моих соотечественников за нос столько лет…

Я зажмурилась, руки сами собой сжались в кулаки.

— Я. Не. Могу. В. Это. Поверить, — четко, с расстановкой, произнесла я.

— Я предупреждал, — напомнил Тайлер. — И я понимаю, и поэтому старался обойти эту тему.

— Но не обошел, — обвинила я.

Что, если он специально все это придумал, подделал книги? Зачем? Чтобы обмануть, заставить меня возненавидеть свою Родину, предать ее и остаться с ним? Это был бы логичный вывод, логичные действия человека, желающего удержать другого любой ценой. Но это же Александр… Нет, заподозрить в подобном я его не могла.

— Я никогда не врал тебе, — он словно прочел мои мысли.

Я это знала.

Помолчала, покусала губу.

— Мне нужно время, — сказала, наконец.

А еще мне нужны время и доказательства, которые я должна получить без его помощи.

Александр пожал плечами.

— У тебя есть столько времени, сколько тебе потребуется, — продолжать доказывать мне свою правоту он явно желанием не горел.

Я благодарно кивнула.

* * *

Свои доказательства я попыталась получить тем же вечером.

По графику было мое дежурство по камбузу, поэтому никто не удивился тому, что я задержалась, а не ушла вместе со всеми.

Выполнив всю необходимую работу и запустив роботов-уборщиков, я подсела за стойку к Кули.

— Глеб, из-за чего началась «Тринадцатилетняя война»? — спросила я в лоб.

Кок нарезал овощи, но отложил нож и удивленно поднял на меня глаза:

— Это вопрос с подвохом?

Я покачала головой:

— Просто ответь.

— Ладно, — Кули посмотрел на меня, как на сумасшедшую, разве что пальцем у виска не покрутил. — Во время учений земляне сбили свой же пассажирский лайнер, а представили все так, что это сделал Лондор, и объявили войну. Когда открылась правда, война была уже в разгаре.

Я опустила глаза.

— Понятно.

— Морган, да что с тобой? — недоумевал кок. — На тебе лица нет. Я что-то не то сказал?

Не то, в том-то и дело. Вы все говорите совсем не то, что я хочу услышать…

— Нет, все нормально, — соврала я, спрыгивая с высокого стула. — Спокойной ночи, потом поболтаем.

— Пока, — растерянно пробормотал Глеб, но не стал спорить.

Доказательство я получила одно: лондорцам известна именно та версия, которую мне изложил Тайлер. Считала ли я, что Александр соврал сам и подговорил экипаж поддержать его? Определенно, нет. Он бы никогда так со мной не поступил. Следовательно, Тайлер сам верил в то, что говорил.

Но кто сказал, что своих граждан обманывает Земля? Возможно, именно Лондор заставил своих поверить в эту сказку, дабы обелить собственное имя.

Мне, определенно, нужны были доказательства, но только не те, которые я могла бы получить на «Прометее». Да, не от лондорцев.

* * *

Я пришла к каюте Тайлера и еще несколько минут переминалась с ноги на ногу возле нее.

Было уже поздно, большинство членов экипажа легли спать, но я знала, Александр в такое время никогда еще не ложится.

Я чувствовала себя ужасно, вышло так, что мы, действительно, почти поссорились. От этого на душе было скверно. Я ведь еще четыре месяца назад решила для себя, что противостояние Земли и Лондора, и мои эмоции по поводу «Тринадцатилетней войны» не имеют никакого отношения к моим чувствам к Александру. Есть только я и он, все остальное, когда мы вместе, не важно.

Я постучала.

Замок его каюты давно был настроен на мою ладонь, но сегодня я чувствовала, что должна предупредить о своем приходе.

Он открыл почти сразу, ровно через такой промежуток времени, какой потребуется, чтобы встать с койки и дойти до двери.

Александр застыл на пороге, подперев плечом дверной косяк, и просто смотрел на меня, не произнося ни слова. Я все же ошиблась, видимо, он собирался ложиться, потому как был без футболки. Лицо усталое.

— Ты не спросил: кто там, — сказала я первое, что пришло в голову.

Тайлер дернул плечом:

— Я знал, что это ты.

Я криво улыбнулась:

— Не удивился, что я постучала?

— Удивился, что ты вообще пришла, — признался Александр.

Больше ничего не нужно было говорить, я и так видела, что мне здесь рады, — по глазам.

Я просто обвила его шею руками и поцеловала, а потом подтолкнула внутрь каюты, в которой я уже несколько месяцев чувствовала себя как дома.

Все-таки отношения Земли и Лондора не имеют к нам никакого отношения.